Глава 9. Запретный плод.

I fell into your river

That's where you told me lies

You said that I'd feel better

But this is where good guys die

©BoyWithUke — Toxic

      Интересно, каково это попробовать запретный плод и понять, что уже не можешь от него отказаться, даже если тебе очень сильно хочется?

* * *

      Я был очень удивлён, когда оказалось, что я проработал в аттракционе ужасов целую неделю. Это значило, что мне осталось пережить ещё одну неделю и я могу вернуться к такой жизни, что была у меня до того, как Скотт решил всё это устроить. Оставшиеся пару дней от первой недели у меня вырос уровень тревожности. Любая попытка уснуть заканчивалась тем, что я просыпался с колотящимся сердцем и весь в поту, хотя я и не помнил, что именно мне снилось для такой реакции моего тела. После первой неудачной попытки спросить у Освальда об аниматронике в аттракционе, я попробовал найти в себе силы спросить ещё один раз, но и в этот раз у меня ничего не получилось. Но уже больше потому, что в офис охранника вернулся Даниэль, а при нём я бы точно не стал спрашивать подобное. Даниэль и так слишком предвзято относится ко мне. Мне пришлось справляться со всем одному.       Меня, к моему удивлению, всё же тянуло к Спрингтрапу. Когда на следующий день после проверки реальности говорящего аниматроника я пришёл на рабочую смену, из моих мыслей никак не мог пропасть аниматронный костюм. Его голос. Его слова. В конце смены я вернулся в комнату с ним и… поговорил. Немного, но этого было достаточно, чтобы я понял — я хочу вернуться к нему и в следующий раз. В том, как Спрингтрап относился ко мне, было что-то странное, что я чувствовал от другого человека только один раз. Так же когда-то относился ко мне Нил. Нил вёл себя так, словно он был готов понять меня. Спрингтрап ведёт себя примерно так же, хотя это и странно. Этот аниматроник никак бы не смог меня понять, потому что он — робот, а я — человек. Даже если он говорит и по-разному реагирует на то, что я ему рассказаю, это не отменяет того, что он просто работающий механизм. Однако, внутри меня всё ещё жило желание быть понятым, поэтому одна встреча со Спрингтрапом, которой я жаждал, превратилась в несколько таких. И я бы не сказал, что это было плохо. Это отвлекало меня от моей вынужденной миссии, что было для меня лишь плюсом.

* * *

— Майкл, с тобою всё хорошо?       Я вздрагиваю, когда слышу совсем рядом голос миссис Лоуренс. Поворачиваюсь чуть в правую сторону и вижу, что она сидит на ковре очень близко ко мне. Мой взгляд быстро падает на пол, где лежат полностью пустые три листа белой бумаги, которые я попросил у неё где-то час назад.       Сегодня понедельник второй неприятной недели и, поскольку сегодня у меня не было смены в аттракционе, я решил провести время в клинике у миссис Лоуренс в кабинете. Однако из-за потока своих мыслей о прошлой неделе я так и не прикоснулся к тем листам бумаги, что я так просил у неё. — Всё хорошо, — вру я, возвращая взгляд на миссис Лоуренс. — Точно? — на момент прищурив глаза, спрашивает она. Я киваю и, для доказательства своих слов, на всякий случай улыбаюсь выученной улыбкой, которая ещё никогда меня не подводила. — Ла-а-адно, — протягивает она, но не встаёт. — Я выгляжу как-то не так? — решаюсь спросить у неё.       Миссис Лоуренс качает головою. — Всё нормально, — она пожимает плечами. — Просто мне показалось странным, что ты целый час просто… ну… — она взмахнула ладонью в воздухе, — смотришь на бумагу, словно я дала тебе что-то другое. Вот и решила спросить. Вдруг тебе хочется что-то обсудить. — Нет, нет, — я вновь качаю головою. — Всё в порядке. Спасибо за беспокойство, миссис Лоуренс. Я просто… Просто думаю о всяком. Прошлая неделя была полна событий. — Ах да, — на её лице появляется улыбка. — Вспомнила. Скотт же рассказывал, что ты устроился на работу.       «Как великодушно со стороны Скотта, не правда ли, Майки?» — издевательски спрашивает голос в голове. Если бы я был здесь один, то обязательно закатил глаза. — Знаешь, я рада за тебя, Майкл, — говорит миссис Лоуренс спустя пару секунд. — Приятно слышать, что у тебя есть работа. Наверно, и друзья появились? — Да, — вновь вру я. — Один друг. Но он классный…. Очень классный.       Я отвожу взгляд и быстро улыбаюсь по-настоящему — совсем слабая улыбка. Не понимаю, что творится с моими мыслями. Я ведь точно имею в виду Освальда, которого совсем недавно при Спрингтрапе назвал просто коллегой, не другом. Почему же миссис Лоуренс я говорю совершенно другое? В голове каша. — Это очень хорошая новость, — тоже улыбнувшись, говорит миссис Лоуренс. Она наконец-то поднимается с ковра и отходит к своему столу.       Однако до своего стола она так и не доходит, потому что что-то тянет меня позвать её, чтобы вновь обратить её внимание на себя, и я делаю это: — Миссис Лоуренс? — Да, Майкл, — миссис Лоуренс тут же оборачивается и смотрит на меня. — Всё-таки хочешь что-то обсудить со мною? — Вы бы назвали себя хорошей подругой Скотта?       Я не знаю почему мне захотелось спросить это у неё сейчас, но это был вопрос, над которым я думал долгое время. Мне всегда казалось, что Скотт как-то не пытается пойти дальше коллег со всеми, кроме миссис Лоуренс. — Ну, — миссис Лоуренс нежно улыбнулась, — я бы сказала, что я действительно хорошая подруга Скотта. — А вы бы могли рассказать мне, как вы с ним познакомились?       К моему удивлению, улыбка с лица миссис Лоуренс исчезла. Когда же в её выражении лица начало читаться удивление, то я уже подумал, что спросил что-то не то, но от словесного предположения этой версии меня остановило то, что миссис Лоуренс вернулась ко мне и села рядом. — Никогда не думала, что ты спросишь это у меня, Майкл, — шёпотом признаётся она. — Думала, спросишь у Скотта, ведь он твой отец… — Между нами возникла небольшая конфликтная ситуация… которую мы оба пытаемся унять, — наполовину вру я. Хотя первая часть моих слов является правдой, я не мог не сказать вторую. Я понимаю, что если бы не сказал эту часть, то миссис Лоуренс точно бы влезла в этот наш со Скоттом конфликт, а так она решит, что всё под контролем. — Думаю, этот рассказ поможет мне сделать верный выбор в этой ситуации.       Пару секунд миссис Лоуренс молчала. — Имеет смысл, — наконец, соглашается она с моими словами. — Мне начать с того, как мы начали общаться или с того, как Скотт впервые появился в клинике? — С того, как Скотт впервые появился в клинике. — Когда Скотт впервые появился в этот клинике, меня ещё можно было назвать новенькой. Я работала здесь почти год. Ты можешь мне не поверить, но тогда Скотт был совсем другим. Более закрытым, неприступным и недоступным, и даже немного агрессивным. Не самые лучшие качества для психолога, но управляющая клиники, где он работал до этого, предоставила очень хорошие отзывы о его работе. Он сменил клинику только из-за того, что переехал и предпочёл работать в месте не так далеко от своего дома. Однако, несмотря на эти хорошие отзывы, никто не хотел рисковать, поскольку у нашей клиники не бывало огромных проблем с пациентами, поэтому Скотт попал на испытательный срок и во время его сеансов с пациентами за его работой следили то другое психологи, незанятые в это время, то медсестры, которые обычно таким не занимались. Я отказалась от участия в этом, но слышала как другие перешептывались. Кто бы мог подумать, что среди нас было так много любителей сплетен. Оказалось, что Скотт мог быть грубоват не только в обычном общении, но и на сеансах. Другие часто говорили о том, что он задавал порой не самые лучшие вопросы, давя на пациентов. — Как Джошуа Химинес? — вырывается у меня. В ответ на это миссис Лоуренс тихо посмеивается. — Хуже. Намного хуже. Но, — она качает головою, — я не могу сказать тебе, насколько это правдиво. Говорю лишь то, что слышала от коллег. Ко всему прочему тогда Скотт не стремился к дружбе с кем-то из нас. Он был сам по себе. Приходил раньше всех, уходил позже всех — иногда везло увидеть его в коридоре, но в основном он сидел у себя в кабинете и был как будто бы погружён в себя. — Но как так получилось, что вы стали друзьями? — Можно сказать, что подружиться со Скоттом мне помог новогодний корпоратив. В том году за приглашения отвечала я и, несмотря на слова коллег о том, что он точно не согласится, я предложила Скотту присоединиться к нам. Тебе стоило видеть его удивлённое лицо, когда я сказала ему о новогоднем корпоративе и я была бы рада, будь и он там. Он согласился прийти. Забавно, но в день корпоратива, когда почти все уже собрались, я впервые задумалась о том, что Скотт не придёт. Несмотря на опоздание, он всё же пришел. Но как будто бы ничего не изменилось. Мы все видели Скотта и он нас, но рядом с ним никого не было. Скотт продолжал держаться особняком. Я старалась болтать со всеми коллегами, но не могла не посматривать на него. В конце концов я не выдержала и подошла к нему. Мне не хотелось, чтобы эта попытка пообщаться со Скоттом не удалась, поэтому я начала разговор с отдаленных вопросов. К моему удивлению, он спокойно отвечал на мои вопросы и со временем даже задавал их мне. Мы разговорились и к концу корпоратива я могла уверенно заявить, что Скотт подпустил меня в свой защитный пузырь. Кто бы мог подумать, что это время вместе на корпоративе действительно сделает из нас лучших друзей в будущем. Со временем Скотт стал более открытым не только для меня, но и для других людей. Так, если ты спросишь кого-то о Скотте сейчас, то мало кто вспомнит, каким проблемным он всем казался несколько лет назад. — Я бы никогда не поверил, что Скотт был… таким. — Да, сложно в это поверить сейчас, — соглашается со мною миссис Лоуренс. — Скотт очень сильно изменился. Хочешь узнать еще что-нибудь? — Нет, спасибо. Этого достаточно. Спасибо, что рассказали. — Надеюсь, это поможет тебе прийти к правильному решению.       Я просто киваю в ответ на это. Хочу сказать ещё что-нибудь, но тут раздаётся стук в дверь. Миссис Лоуренс разрешает человеку за дверью войти внутрь. — О, привет, Скотт! — первой реагирует миссис Лоуренс. Я поворачиваюсь и выдавливаю улыбку, чтобы не говорить Скотту «привет”(хотя мы и виделись до этого. Мы же всё ещё живем вместе). — А мы тут с Майклом обсуждаем искусство!       Я удивлён, что это миссис Лоуренс соврала о том, чем мы занимаемся, а не я. Но это мило с её стороны. Она понимает, что Скотту лучше не знать, что я пытаюсь что-то узнать о нём от других людей, а не спросив у него лично. — Звучит интересно, — Скотт подходит к нам и садится на корточки слева от меня. — Хотел бы присоединиться к такой интересной теме обсуждения, но от искусства я далек. — Да, искусство — это не тема Скотта, — усмехнувшись, говорит мне миссис Лоуренс. — Но когда-то он всё равно выслушал мою долгую историю про выставку картин, которую я посетила с мужем на пятую годовщину нашей свадьбы. Кстати, Скотт, помнишь мою любимую картину в общем? — Дай-ка вспомнить, — Скотт задумчиво касается пальцами своего подбородка, — «Десятый Вал» Ивана Айвазовского? — Скотт, — мисс Лоуренс закатила глаза, — мне хочется тебя ударить… — Да ладно тебе, Алиса. Я же помню, что «Поцелуй» Густава Климта. — Ты заставил меня сомневаться в нашей дружбе, — шутит миссис Лоуренс. — Майкл, — она переводит взгляд на меня, — расскажешь Скотту, какая твоя любимая картина? — «Композиция VIII», Василия Кандинского, — к моему удивлению, без раздумий отвечаю я.       На самом деле, моя любимая картина — «Танец» Анри Матисса.

* * *

      Следующий день оказался рабочим. Мне пришлось целый час заставлять себя найти силы продолжать играть нужную роль.       Одна неделя.       Я пытался напоминать себе об этом как можно чаще.

* * *

      Это первый день, когда первым делом я направляюсь в комнату к Спрингтрапу, а не в офис охранника. Я знаю, что пришёл первым и сегодня мне хочется, чтобы Освальд и Даниэль подумали, что я опоздал на смену. Может быть, я сегодня даже не зайду в офис. Возможно, это будет моё лучшее решение за последние дни.       У двери в комнату я привычно задерживаюсь на пару секунд. В голове до сих пор живёт мысль о том, что я занимаюсь не тем, чем должен, но затем я качаю головою. Я делаю то, что считаю нужным. Меня отправили в аттракцион — я хожу сюда, но это не значит, что от этого будет какая-то польза. Может, Спрингтрап и странный, но лучше большинства людей, с которыми мне приходилось взаимодействовать.       Я захожу внутрь. Спрингтрап сидит всё на том же месте. Когда дверь со скрипом закрывается, его аниматронный веки дёргаются и он открывает глаза. Из-за проблемного источника света мне кажется, что на лице Спрингтрапа застыла улыбка. — Привет, Майкл, — тихо говорит он. — Привет, — глупо улыбнувшись, отвечаю я. Сажусь на пол недалеко от него. Меня больше не смущают лужицы на полу. — Не мне судить, но, кажется, ты пришёл намного раньше чем вчера. Я даже ещё не слышал других охранников… — Я решил прийти пораньше. — Ты избегаешь их? — Можно и так сказать, — пожимаю плечами. — Но больше одного из них. Освальд, он… ну, нормальный. Да, слишком громкий и весёлый, но он, вроде как, хорошо относится ко всем. А вот другой… он, кажется, ненавидит меня только за то, что я работаю вместе с ними. — Ты сделал что-то плохое? — спрашивает Спрингтрап, наклонив голову вбок. — Не совсем. Просто… Просто он не знал, что я буду работать с ним и Освальдом, и поэтому, увидев меня, он решил, что я просто парень, которому нечего делать и он пришёл сюда. Думаю, если бы не Освальд, то он бы за шкирку выбросил меня отсюда. — С такими напарниками и врагов не надо. — Наверно, ты прав, — киваю я. — Но, должно быть, я сам виноват. — Не могу согласиться с тобою, — возражает Спрингтрап. — Этот охранник просто некомпетентный работник. Твоей вины тут нет. — Но я мог сразу сказать, что я тут работаю. — Дал ли он тебе это сказать? — интересуется он. Я быстро кусаю себя за губу. — Нет, он перебивал меня… — Всё ещё думаешь, что это твоя вина, Майкл? — — Но ведь я… — Майкл, — Спрингтрап чуть повышает голос, но, кажется, увидев изменение в выражении моего лица, смягчается. Дальше тон его голоса звучит почти отеческим. — Майкл, кто привил тебе привычку считать себя виноватым во всём? В этой ситуации ты полностью не виноват. Прими это.       «Знаешь, а он прав», — на удивление, соглашается голос в моей голове со словами Спрингтрапа. Если уж даже он согласился… — Я… Я не виноват? — на всякий случай переспрашиваю я. Мне сложно поверить в то, что это правда. — Ты не виноват, — подтверждает Спрингтрап. — Точно не в этой ситуации. Виноват лишь тот охранник. — Даниэль. Его зовут Даниэль. — Даниэль виноват, не ты. — Я не виноват. Виноват Даниэль, — наконец соглашаюсь с его словами. — Ну конечно, в чём я виноват? Это Даниэль сразу начал агрессивно относиться ко мне. Он не дал мне рта разинуть, а потом сказал, что, если я мямля, то не должен удивляться такому отношению к себе. — Именно, Майкл. Ты молодец. Очень важно уметь не дать другому человеку выставить тебя виноватым. — Спасибо. Не уверен, что хоть кто-нибудь сказал бы мне это. — Именно для этого нужны новые знакомства. Любое новое знакомство может стать знакомством, благодаря которому ты станешь увереннее. — Аниматронотерапия, — шучу я. — Я бы сказал, что это Спрингтерапия, — в свою очередь шутит Спрингтрап.       Это такая глупая шутка, но сейчас она кажется мне одновременно с этим и такой, что я не могу не засмеяться с неё. По-настоящему засмеяться. Даже не помню, когда я смеялся не потому что должен был, а потому что это то, чего я хотел.       Это слишком непривычно. Я не уверен, какие эмоции у детей вызывали аниматроники несколько лет назад. И уж точно не знаю, как у какого-то робота получилось вести со мною разговор так, чтобы мне было уютно и я не притворялся правильным, подделывая эмоции.

* * *

      Ещё немного поговорив со Спрингтрапом, но уже на отдалённые темы, чуть ли не о том, какая погода сегодня стояла на улице, я всё-таки иду в офис охранника. Разговор со Спрингтрапом дал мне понять одну вещь — мне нужно поговорить с Даниэлем и дать ему понять, что нельзя относиться ко всем подряд как к дерьму. Он должен понять, что другие люди могут дать ему словесный отпор. Я не мямля.       Даниэль и Освальд уже внутри. Освальд спрыгивает со стола и открывает рот, чтобы поприветствовать меня, но я отвожу взгляд в сторону Даниэля, сидящего на стуле в слишком самодовольной позе. — Даниэль, мы можем поговорить?       Даниэль вопросительно поднимает бровь, но выражение его лица быстро меняется и он уже смотрит на меня так, словно я произнёс какую-то глупость. — Конечно, — соглашается Даниэль. — Здесь. Не будем же мы за стенкой что-то обсуждать, да, Блэкберн? — с едва заметной издёвкой спрашивает он.       Ну и высокомерный же он идиот. Все богатенькие сынки такие? — Не будем, Фрэнс, — в свою очередь соглашаюсь я, кивнув. — Ребят, мне не нравится тон ни одного из вас… — неуверенно говорит Освальд.       Даниэль быстро поворачивает голову в его сторону и бросает на него взгляд с приподнятыми бровями. Освальд кусает губу, что было ему совершенно несвойственно. — Освальд, ты разве не видишь, что Майкл соизволил поговорить со мною? Дай нам поговорить, — недовольно подмечает Даниэль, после возвращая своё драгоценное внимание на меня. — Так, о чём хочешь поговорить, Блэкберн? Выглядишь так смело, боюсь, после будем успокаивать твою истерику. — Я бы хотел поговорить о первом дне нашего знакомства, — начинаю Майкл. — Да ладно, всё ещё думаешь об этом? — фыркает Даниэль. — Скучно живёшь, раз до сих пор не забил на эту ситуацию. — Я хочу, чтобы ты извинился. — Чего? — Даниэль не скрывает удивления… — Я хочу, чтобы ты извинился, — повторяю. — Чего ещё хочешь? — возвращается к издёвкам Даниэль, однако заметно, что это не то, чего он ожидал, соглашаясь на разговор. — Сам же сказал, что это ты виноват. — Я понял, что моей вины в этом нет, — объясняю. — Ты не дал мне и слова сказать и не отрицай это. Ты перебивал меня. Злился. А ведь сглупил именно ты. Освальд же сказал, что вам звонили и предупреждали. — Надо же, — цыкает Даниэль. — А у Блэкберна начали шестерёнки в мозгу крутится. Прогресс. А почему сегодня? — Я хочу, чтобы ты извинился. — Я уже это понял, — Даниэль скрещивает руки на груди. — Не буду. — Гордость не даёт извиниться? Думаешь, что выше этого? — Что, если да? — Так привычно для богатых мальчишек, — невольно вырывается из моего рта. — Ты не обеднеешь, если попросишь прощения. — А вдруг обеднею? — Даниэль нападает… Кажется, это его стиль общения. Он сокращает расстояние между нами. Даниэлю приходится встать на носки, чтобы смотреть мне прямо в глеза. — И вообще, чего это ты так о моём денежном статусе беспокоишься? Неужели нашего Майки Блэкберна нашли на помойке и он теперь каждую копейку считает, так ещё не только свою, но и чужую? — Не смей так говорить обо мне… — сквозь стиснутые зубы шепчу я. — Что, я попал в точку? — интересуется Даниэль с улыбкой на лице. — Мальчик Майки бесится, что он деньги по праздникам видит и хочет меня за что-то пристыдить? — Даниэль… — как-то совсем тихо пытается вмешаться в разговор Освальд, но никто из нас двоих не обращает на его попытку внимание. — Сейчас речь не о моих или твоих доходах, а о том, что ты повёл себя в тот раз как самая настоящая мразь… — Громкие обвинения, — хмыкает Даниэль, — мальчик Майки без единой монетки в кармане. — Да заткнись ты!       Я не хотел кричать на него, но точно также не могу игнорировать его слова. Дело в том, что Даниэль, хоть и не полностью, но попал в точку. До того, как меня усыновил Скотт, мне пришлось выживать на свалке. Я мог только мечтать о том, чтобы родиться как и Даниэль с золотой ложкой во рту.       Не справляясь со своими эмоциями, я пихаю Даниэля плечом и выхожу из офиса. Я мог бы сказать хоть что-то в ответ на это, но чувствую, что ещё немножко и я уж точно перестану выглядеть как «тихий мальчик Майки». Мне опасно показывать то, что я умею злиться. С каждым годом я ненавижу то, каким удобным я являюсь в глазах других, но одновременно с этим понимаю, что так всё же лучше. — Майкл, подожди!       Я останавливаюсь, когда слышу голос Освальда. Господи, я и забыл, что Освальд всё это видел и слышал... Стоило попросить его уйти, прежде чем начинать тот разговор с Даниэлем. Уверен, Освальд ушёл, даже если бы Даниэль начал говорить, что пусть он остаётся. Но теперь слишком поздно. — Майкл, я… Прости Даниэля, он… Он часто что-то говорит, а потом только думает… — Это его не оправдывает, — отрезаю я. — Майкл, пойми, просто Даниэль, он… — Хватит его оправдывать! — выкрикиваю я, резко повернувшись к Освальду. Освальд удивлённо смотрит на меня. Мне хочет прижать ладонь ко рту, чтобы из него больше не вылетал подобный бред, но вместо этого делаю шаг назад. У меня начинают дрожать руки. Господи, зачем я поднял голос на Освальда, он же ни в чём не виноват. — Извини, я… — Майкл, мне жаль, что ты услышал это от Даниэля, — к Освальду возвращается спокойствие, которое он пытается удерживать с самого начала разговора между мною и Даниэлем. — Это были очень отвратительные слова. — Я лишь хотел, чтобы Даниэль извинился, но он это никогда не сделает — дал уже понять, что гордости у него хоть лопатой разгребай. — Извини, — Освальд опускает взгляд на свои кроссовки. — Я поговорю с Даниэлем, объясню ему, где он неправ и… — Не надо, — прошу я. — Освальд, пожалуйста, не надо… Я благодарен тебе за желание помочь во всём этом и всётакое, но… Не надо. Не хочу, чтобы потом Даниэль стоял и думал «из-за этого Блэкберна выслушиваю такие вещи, словно я всё ещё ребенок!». И, если кто-то должен извиниться из нас, то это я. Извини, что увидел всё это. — Майкл, зачем ты извиняешься? Ты сделал всё правильно. Наверно, мне стоило ещё тогда поговорить об этом с Даниэлем чуть больше, чтобы он понял свою ошибку… — Не стоило. Ты ничего не должен был делать, Освальд. Давай закроем тему. Так будет лучше.

* * *

      Я возвращаюсь в офис вместе с Освальдом. — Извини.       Я моргаю и в мыслях пытаюсь понять… Это сказал Даниэль или я придумал это себе?       Даниэль хмурится. — Извини, — повторяет он. — За что? — спрашиваю я, не показывая эмоции. — За то, что я сказал. Это было грубо. — И всё? — с намеком интересуюсь я. — На колени не встану. Признаю: реально начал нести какую-то хрень. За это извини. — Я не злился, — вру я. Так лучше. Дай бог не буду мучаться от кошмаров из-за этой неудачной попытки показать Даниэлю, что я что-то стою.       На самом деле, мне очень хотелось, чтобы всё прошло иначе.       Надеюсь, завтра Спрингтрап не заставит меня рассказать ему о том, получилось ли у меня постоять за себя или нет.