Глава 12. Ребенок.

      …Рождение ребёнка ничего не изменило.       О том, что Маргарет родила, Коннор узнал только в день выписки жены, когда ему пришлось забирать её домой. Маргарет пыталась выдавить улыбку, сообщая о том, что у них родился мальчик. В машине Коннор выразил что-то похожее на радость. Признался, что сам хотел, чтобы у них родился мальчик, потому что с ним будет понятнее, как поступать. На вопрос Маргарет, чтобы он делал, родись девочка, мужчина пожал плечами. «Пришлось бы справляться». Маргарет неуверенно кивнула. А в голове загноилась мысль: «А хотел ли Коннор вообще, чтобы у них появился ребенок?».       Неделю Коннор держался, но всё равно держался отстраненно. Впрочем, Маргарет сама почти не выпускала ребёнка из рук. Он постоянно был с ней, она смотрела на его детское личико и понимала, как ей повезло родить. Ведь теперь с ней будет кто-то, кто не будет её за что-то судить. Кто-то, кто будет с ней рядом, не бросит… Пока не вырастет, но Маргарет уже смотрела в будущее и понимала — если сын захочет в какой-то момент уйти, она даст ему это сделать — нельзя держать ребёнка вечно рядом с собою — он принадлежит сам себе, только потом судьбе и тебе.       Маме Маргарет рассказала о рождении ребенка только через две недели после выписки. Когда Коннор вновь запил и стало понятно, что слова мамы правдой не были. Ребенок Коннора не остановил. Он всё равно ставил в приоритет себя, а не семью.       — Мама, я родила мальчика, — без приветствия сказала Маргарет, когда та приняла звонок.       Мама обрадовалась. — Коннор рад?       Вопрос показался Маргарет гадким. Рад ли Коннор? А рада ли Маргарет? Рада ли эта девушка, которой пришлось бросить свои принципы и всё-таки родить ребенка, даже если она понимала, что сейчас хотя бы он делает её счастливой? Как гадко было понимать, что мама заботилась только о чувствах мужа Маргарет, а не её самой! Мама даже не знала, через что пришлось пройти её дочке, прежде чем та дала жизнь этому прекрасному мальчику! — Да, мама, Коннор рад, — соврала Маргарет. Чувствовала, что, если признается, то мама всё равно на её сторону не встанет. Найдёт в чём ещё упрекнуть Маргарет, чтобы сделать её виноватой в том, что Коннор не думает о семье. — Ты была права мама. Ребёнок всё изменил.       И закончила звонок. По щекам потекли предательские слёзы. И, словно чувствуя, что маме плохо, в соседней комнате заплакал ребёнок.

***

      Воспитанием сына пришлось заниматься Маргарет. Она делала всё, чтобы из мальчика получился замечательный человечек. Помогала ей только Фрэнсис, которая иногда заходила в гости. Когда Коннор был дома, он мог максимум час посидеть с сыном, а потом отдать его Маргарет.       Мама после того звонка дочки не звонила. Было ли Маргарет тяжело? Конечно. Но, проводя время с сыном, она всегда понимала: это того стоит. Её мальчик — её радость. Она не ненавидела своего ребенка. Как она могла! Она любила его, действительно любила. И была уверена: мальчик любит её тоже. По-своему, но любит.       Первым словом мальчика, конечно же, было «мама». Когда Маргарет это услышала, то расплакалась. Сын сказал это слово так тихо и аккуратно…

***

      Мальчик оказался очень любознательным. Маргарет помогала ему изучать окружающий мир.       Мальчику понравилось рисовать. Маргарет помнила, что в детстве тоже любила рисовать, поэтому с удовольствием помогала ему с рисованием. Хвалила каждый рисунок. Показывала, как нарисовать ту или иную вещь. Собирала все его рисунки в папку, чтобы в любой момент их можно было достать и посмотреть.       Иногда Маргарет и сама отдавалась рисованию. И каждый раз показывала собственные рисунки мальчику. Он улыбался, смеялся, а, когда мама ложила рисунок на пол, то касался его пальцами, тщательно рассматривал. Когда Маргарет решила попробовать нарисовать портрет мальчика, тот отреагировал очень живо. Долго тыкал пальчиком на нарисованное детское лицо, а потом показывал на себя. «Это я, да, мама?». Маргарет улыбалась и кивала. «Ты. Конечно же, это ты, мальчик мой». Он в ответ нарисовал человечка в платье и с длинными волосами — попытался нарисовать маму. Маргарет, увидев рисунок, крепко обняла мальчика. Тот тихо хихикнул.       Маргарет не считала рождение ребёнка ошибкой. Да, она сломалась, но он не был в этом виноват. И теперь она была мамой. Самой настоящей мамой. Любящей мамой.

***

      Когда мальчику было два года, Маргарет сделала ему первую бумажную куколку. Желание сделать её появилось у неё внезапно. Она вспомнила, что в детстве у неё было десять бумажных кукол с разной одеждой. Их сделала Маргарет не мама, а старшая двоюродная сестра — сказала, что такие куклы самые лучшие, ведь ни у кого нет таких. Кто-то мог бы сказать Маргарет, что так нельзя. Ну какие бумажные куклы мальчику? Но, сделав её и показав сыну, Маргарет поняла, что всё это предрассудки. Мальчику бумажная кукла понравилась. Маргарет видела обожание в его глазах и, уверенная, что он хотел этого, обняла.       А вечером вернулся Коннор. Трезвым, но каким-то злым. Увидел мальчика с бумажной куклой и недовольно фыркнул, но ничего не сказал. По крайней мере при мальчике. Маргарет получила «выговор» от мужа только, когда сделала сыну вторую бумажную куклу. Впрочем, она понимала, что такая реакция обязательно у кого-то будет. Не исключала и то, что такое спросит Коннор. Поэтому просто сказала, что сыну они понравились. Со временем мальчик может перестать с ними играться — нельзя лишать ребенка права выбора. Коннор что-то буркнул себе под нос. Наверно, что-то про то, что это не развлечение для мальчика.       Но больше Маргарет не собиралась кого-то слушать. Она будет давать сыну право выбрать. Это важное право. Право, которое у Маргарет давно забрали из рук.       После второй бумажной куколки Коннор целый месяц не пропадал. Уходил на работу и вовремя с неё возвращался. Натягивал улыбку, целовал жену в щёку и чуть больше проводил время с сыном, давая Маргарет отдохнуть от заботы над ребёнком. Вот только мальчик больше привык к маме, ведь та почти всё время проводила с ним, поэтому, когда Коннор впервые попробовал «поболтать» с ним, мальчик расплакался — хотел, чтобы пришла мама. Впрочем, эта неудачная попытка не помешала Коннору продолжать свои попытки провести время с сыном. Он ведь понимал — мальчику лучше проводить время с отцом, а не с сентиментальной мамой, что вырастит из него вечно маленького нюню. Но удачных попыток у Коннора так и не появилось. Мальчик лишь прекратил плакать, когда с ним проводил время папа, а так — эталон пассивности и нежелания взаимодействовать. Месяц неудачных попыток привёл к новой волне алкоголизма Коннора.

***

      Один раз, когда к Маргарет в гости пришла Фрэнсис, они устроили уютное чаепитие на кухне дома Блэкбернов. Мальчик был рядом — сидел на полу и рисовал свою новую картинку — на этот раз он рисовал выдуманную семейку, у которой было очень много домашних животных, на рисунке уже было три разных кота и одна собака (вчера Маргарет научила его их рисовать).       Однако, уютное чаепитие тут же перестало быть уютным, когда Фрэнсис спросила у Маргарет, когда с работы вернётся Коннор. Маргарет отвела взгляд, услышав этот вопрос. А потом тихо пролепетала, что не знает, Коннор опять не возвращается домой. — Он не перестал исчезать на время, а потом возвращаться то трезвым, то пьяным? — фыркнув в чашку, поинтересовалась Фрэнсис. Маргарет пару секунд смотрела на стол, а потом медленно кивнула. — Можешь сказать, что это не моё дело, но знаешь что я думаю обо всём этом, Маргарет? Вам нужно развестись. Чувствую, он сведёт тебя с ума своими поступками. Так будет лучше и для тебя, и для […].       Иронично, подумала Маргарет. Ведь это Фрэнсис на вечеринке добилась того, чтобы они потанцевали вместе — именно из-за неё произошел их первый поцелуй. Маргарет, впрочем, не винила подругу. Никто из них двоих и не думал, что Коннор окажется… таким. — Я не думаю, что это правильно, — шёпотом не согласилась Маргарет. — Как же […] будет без папы. — Ему два, — Фрэнсис кивнула на мальчика, который так наслаждался рисованием, что лёжа начал болтать ногами. — Да и к Коннору он не сильно привязан. Ты же сама говорила: любит твою компанию. — Я не знаю… Может быть, Коннор скоро изменится. Он… Он ведь целый месяц пытался найти общий язык с […]. Я должна дать ему шанс. Да и я ведь люблю его. — А точно ли ты его любишь, а не пытаешься убедить себя в том, что любишь?       Маргарет не ответила. Грустная мысль: она уже сама не понимала своих чувств. Ко всем, кроме сына, конечно. Пока ещё ничего не заставляло её менять мнение о собственном ребёнке. Пока что.

***

      Когда мальчику исполнилось три, Коннор изменился. Вот только не в хорошую сторону. Маргарет не сразу это заметила, но, после третьего дня рождения их сына, Коннор вновь перестал пропадать из дома на несколько дней, но она заметила и другое. Он стал как-то странно смотреть на жену, проводящую время с сыном. Нет, не на мальчика. Именно на Маргарет.       Через время Маргарет поняла причина. Коннор ревновал её к собственному сыну!       После она со стыдом вспоминала, как Коннор в явном порыве ревности не стеснялся касаться её так, как касался ранее. Как стыдно было Маргарет, когда мальчик спокойно рисовал в гостиной, не смотря на родителей, а Коннор в это время залезал ей рукою под платье и ласкал бедра. Не стесняясь занимался с ней сексом (которого она совсем не хотела! Уж точно не в таких условиях!) за спиной сына. Каждый раз везло, что мальчик не поворачивался к родителям. Маргарет не представляла, как ей пришлось бы объяснять это ему. Он ведь совсем маленький.       Маргарет не знала, что делать. Даже жалобы об этом Фрэнсис не помогали, потому что подруга твердила одно: надо разводиться… А развода Маргарет боялась. С каждым днем боялась всё сильнее… Ведь Коннор мог бы и разозлиться.       Маргарет пришлось сгорать в стыде.

***

      Один раз ночью, Маргарет долго не могла уснуть. Коннор всё-таки ушёл из дома два дня назад, дав ей спокойно жить. Хотя она всё равно не могла смотреть спокойно на сына, который мог их слышать. Но этой ночью стыд почти пропал. Мальчик лежал совсем рядом и, в отличии от мамы, хорошо спал. К удивлению Маргарет. Потому что последние дни его мучали кошмары, которые маленький ребёнок совсем не мог пересказать маме — сразу начинал плакать.       Мизинец Маргарет коснулся мизинчика левой руки мальчика. До этого она смотрела в потолок, но сейчас закрыла глаза. Прислушалась к мирному дыханию сына.       «У нас обязательно всё будет хорошо», — не то подумала, не то шёпотом сказала Маргарет… и вскоре уснула. Мизинец мальчика сомкнулся на ее мизинце, словно он так и говорил: «Я здесь, мама, и всё у нас будет хорошо».