Глава 31. Старик Последствия

Что за отстой эти прощания.

Не обещай мне, не обещай.

Оно того стоило, хоть и печально теперь.

Не обещай ничего, не обещай.

©Моя Мишель — Отстой

      Когда я открываю глаза, то вижу не перепачканный моей кровью и рвотой пол потайной комнаты в аттракционе, а вижу то, что очень сложно объяснить вот так вот сразу…       То, что я вижу, составляет ощущение странного сна — это совершенно непонятное пространство, где нет ничего, кроме красной воды, хотя возможно это и кровь… Звучит как место, где может произойти самый страшный кошмар.       Что, если сейчас я вижу сон? Если так, то тогда я не хочу просыпаться. Потому что несмотря на то, как тревожно это всё выглядит, я чувствую себя непривычно легко.       Ещё немного постояв, я начинаю двигаться. Красная жидкость затрудняет шаги, но стараюсь игнорировать её вмешательство. Может быть, если я отойду чуть дальше, то замечу что-то интереснее этой пустоты. Здесь так тревожно, что я даже ничего не слышу, кроме собственного дыхания.       Сделав несколько шагов вперед, которые дались мне очень трудно, я вынужден остановиться, потому что что-то интересное тут всё-таки есть. И прямо сейчас оно движется на меня. А именно — лодка. Она медленно приближается ко мне и в конце концов останавливается в шаге от меня.              Только благодаря этому расположению лодки на жидкости я понимаю, что она не пуста. Но тот, кто сидит на ней, лишь дополняет мое предположение о том, что это просто сон. В лодке сидит красный аллигатор в соломенной шляпе на голове и с удочкой в лапах. Странный образ, но сейчас я готов принять всё, что угодно. — Залезай, — раздаётся мужской голос — я бы сказал, что он принадлежит старому человеку, который словно бы звучит повсюду.       Я неуверенно подхожу к лодке и сажусь на банку. Стоит мне сесть, как лодка тут же начинает своё движение. Я не отрываю некоторое время взгляд от красной жидкости. Всё больше мне кажется, что это кровь. — Я умер? — против моего желания вылетает этот вопрос из моего рта, когда тишина становится уже не такой уютной. — А какой ответ устраивает тебя больше? — интересуется аллигатор. — Не знаю, — я опускаю взгляд, смотря на свои кроссовки. — Я не могу знать наверняка… Просто я помню, что было до того, как я очнулся здесь. Скорее всего, я мёртв. — Для тебя это единственный возможный ответ на твой вопрос? — вновь интересуется он. — Ты действительно мёртв, Майкл? — Откуда вы знаете, как меня зовут? — спрашиваю я, к удивлению не позабыв о рамках приличия, ведь мог обратиться к нему с фамильярностью, но все-таки выбрал вежливость. — Поверь мне, я знаю многое. А вот игнорировать вопросы не стоит, — он тихо смеется. — Я не знаю, — повторяю я. — Для меня всё запутано… Я мало что понимаю. Например, я даже понятия не имею, что это за место. — Можешь называть его Небытием. Настоящего названия у этого места нет, потому что не каждый попадает сюда, — объясняет аллигатор. — Вы сказали, что знаете многое, — напоминаю его же слова. — Значит, вы знаете, мёртв я или жив, просто потерял сознание на время. — Хочешь поделюсь с тобою одной истиной, Майкл? — спрашивает он, но не дожидается моего ответа, чтобы продолжить: У твоего тела есть душа. И она привязана к этому месту. Коли душа не желает жить, то тело не может жить без души, а значит остаётся мёртвым. Только желание твоей души определяет, жив ты или нет. — Я не верю в существование души, — серьёзно говорю и это правда. — Ты имеешь право не верить, — спокойно отвечает он. — Но здесь мы говорим из позиции существования душ. Тебя бы не было здесь, не будь у тебя души. Подумай, Майкл. Хочешь ли ты жить? — Я… — Или, может быть, ты хочешь умереть и встретиться с твоей любимой мамой? Ты скучаешь по ней? Снятся ли тебе нежные руки Маргарет, желающей спасти тебя от ужасов творимых грубыми руками Коннора? — Я…       Я замолкаю, задумываясь над его словами. Хочу ли я жить? Это был вопрос, над которым я не задумывался, однако сейчас он кажется очень важным.       Хочу ли я жить после всего того, что успело произойти в моей жизни? Не является ли смерть освобождением от боли прошлого, от всех этих шрамов и травм?       А если я умру, то будет ли это лучшим решением? Не лишусь ли я чего-то важного…       Жизнь начала налаживаться последние дни. Я понял, что Даниэль не заносчивый придурок и мы дошли до перемирия. Освальд пригласил меня к себе и согласился стать моим другом. Скотт переживает из-за нашего конфликта и видно, что он хочет как-то исправить ситуацию, но мне нужно дать ему шанс. Даже Деви и та вела себя так легко со мною, что мне самому становилось легче — моя неприязнь к ней быстро пропала… Да, Уильям всё это время обманывал меня, но… — Стоит ли Он того, чтобы из-за него отказываться от шанса продолжить жить, несмотря ни на что? — спрашивает аллигатор, отрывая меня от мыслей, но это буквально то, о чём я только что хотел подумать. — Майкл, ты хочешь жить? — Хочу, — тихо шепчу я и чувствую как по щекам текут слёзы. — Я не хочу умирать.       Аллигатор кивает, но почему-то замолкает. Лодка продолжает движение. Я поднимаю взгляд на аллигатора и смотрю на него внимательно. — Как вас зовут? — зачем-то спрашиваю я.       Из рта аллигатора вылетает смешок. — Они называют меня Стариком Последствия. Говорят, знаю я, что происходит в жизни людей и в силах моих показать последствия их поступков. — А как вас зовут на самом деле?       Старик Последствия издает ещё один смешок. — Давно у меня такого не спрашивали. Николай Беккертон. — Значит, вы когда-то были человеком, — задумчиво подмечаю. — Каждый из нас решает, что сделается с нами, — говорит мистер Беккертон. — Я принял решение о такой жизни сам. А теперь готов подтолкнуть тебя к правильному решению для твоего тела и твоей души. Значит, ты хочешь жить? — переспрашивает он.       В этот раз мне не нужно думать над этим вопросом. — Да, я хочу жить. Ради людей, которые показали мне, что я что-то значу.       На лице мистера Беккертона появляется улыбка. Он откладывает удочку и поднимается на задние ноги. Очень необычное зрелище. Медленно он подходит ко мне и я лишь слегка вздрагиваю, когда он чуть наклоняется. Я невольно закрываю глаза, когда мистер Беккертон касается пальцами моего лба. Когти на его лапах лишь слегка давят на мою кожу. — Тогда очнись, Майкл!