Глава 6. На Землю!

      — В Бусидо важны три качества: преданность, правильное поведение и храбрость, — начал свой неспешный, почти медитативный монолог Каваками-сенсей. Его голос — как скрип бамбука на ветру, твёрдый и гибкий одновременно, — неизменно открывал каждую нашу тренировку. Это стало ритуалом. Сенсей учил не только владению мечом, но и внутреннему равновесию, словно стремился передать не искусство боя, а саму суть Духа.       Мы поднимались всё выше и выше по узкой горной тропе, петлявшей, как извилины древнего змея, уводящего путника в неведомое. Она вела к Ветренному Пику — самой высокой точке во владениях рода Гремори, где, казалось, земля касалась неба. Вчера сенсей сказал, что ждёт меня там, но, видимо, не поверил, что я сам доберусь. Слишком уж опасны эти места: дикие звери, лесные чудовища и нечто, что прячется между теней. Вряд ли кто пустил бы ребёнка одного сюда. И всё же…       Я был не против. Даже рад. Здесь, среди густого леса и скал, в этих дыханиях ветра и вздохах листьев, я чувствовал жизнь — настоящую, первозданную. Солнце мягко грело спину, ветер обвивал щёки, как ладони матери, а в тени деревьев будто кто-то наблюдал. Чья-то аура, чуждая и незнакомая, скользила по краям восприятия, но под гнётом мощной духовной силы сенсея даже она не решалась проявиться. Здесь хотелось охотиться. Пробуждался инстинкт. Жажда силы.       — Бесстрашие не всегда выражается в том, чтобы облачиться в доспехи и мчаться в бой, — произнёс сенсей, словно читая мои мысли. Его голос напоминал шелест свитка, раскрывающегося перед умом. — Истинную храбрость можно узреть и в повседневной жизни. Храбрый — это тот, кто верен своему господину, кто чтит своих родителей, кто тратит свободное время на учение и самосовершенствование. Такой самурай чужд праздности, сдержан в пище и вине, и остерегается излишеств. Всё его существо готовится к великому подвигу, пусть даже он никогда не наступит.       В его словах звучала истина… но лишь отчасти. Множество людей путают безрассудство с храбростью. Они восхищаются теми, кто бросается в пекло, не думая, потому что не чувствуют страха. Но разве отсутствие страха — это смелость? Для меня храбрость — это не образ жизни, не поза, которую держишь перед обществом. Это воля. Способность взглянуть в глаза ужасу… и сделать шаг вперёд.       — Мы пришли, — сказал Каваками-сенсей, вырывая меня из мыслей, словно топор из коры. Я поднял взгляд и замер. Величественный пик, как окаменевший исполин, уходил в небесную высь, вершина его терялась в утреннем мареве. Обрыв открывал вид на земли рода Гремори: леса, реки, города — всё казалось крошечным, игрушечным, словно я стоял над миром и мог его сжать в кулак.       — А это не слишком? — спросил я, едва отрываясь от вида, который заставлял сердце биться чуть быстрее.       — Сегодня не будет спаррингов. Не будет учения Пути меча, — произнёс сенсей, доставая кисть, краски и свитки. Его движения были неспешны, точны, как у старого художника, подготавливающего полотно перед вдохновением. — Самурай должен быть развит не только физически. Запечатлей это. Нарисуй то, что видишь. Это упражнение на память, на точность, на ощущение линии. Нарисовать? Мне? Это будет пытка… но, похоже, такая же необходимая, как и удар бамбуковой палкой по запястью.

***

      Когда солнце скрылось за горизонтом, уступив место багровому зареву и огненному следу, словно богу, умирающему с достоинством, мы с сенсеем сидели у костра. Яркое пламя отбрасывало на нас пляшущие тени, а хруст сучьев под огнём напоминал мне о том, что всё в этом мире рано или поздно превращается в пепел. Над нами рассыпались звёзды — тихие свидетели вечности, равнодушные к нашим судьбам, но всегда присутствующие.       Я решился.       — Сенсей, как так получилось, что вы стали демоном? — спросил я, глядя в огонь, не отваживаясь посмотреть в глаза старику.       Он долго молчал. Потом тяжело вздохнул, подкинул в костёр сухое полено, и искры, как золотые бабочки, взвились в небо.       — Это было так давно, — произнёс он наконец, тихо, почти шёпотом, — что я уже и не уверен…       Но, кажется, это случилось перед самой моей казнью. Я заключил сделку. Отдал душу демону… чтобы спасти сына.       Мои губы чуть приоткрылись — слова застряли в горле. Только один тихий выдох:       — Ох… Простите… Я…       Он покачал головой, слабо улыбаясь. В этой улыбке — тяжесть веков, печаль отца и мудрость человека, пережившего слишком многое.       — Всё в порядке, юный господин. Вы напоминаете мне его. Он был таким же… упёртым, упрямым, любознательным. Таким же живым. Демон сдержал слово. Он спас моего мальчика. Только вот… я уже не был человеком. Не мог остаться рядом. Не смог воспитать его, не держал его руку, когда он сделал первый шаг… Не был рядом, когда он женился. Но видел, как он умер.       Пламя отразилось в глазах сенсея, и они на мгновение перестали быть слепыми. Они стали бездной.       — Отцы не должны переживать своих детей, — прошептал он. — Это… нарушает саму ткань жизни.       Я не знал, что сказать. Внутри что-то сжалось. Я просто молча подбросил хворост в костёр и отвёл взгляд.       — Что-то я совсем расклеился, — хмыкнул он, будто извиняясь перед тишиной.       — Все имеют право на минутную слабость, — сказал я.       Он резко повернул ко мне голову. Его лицо застыло — неподвижное, как вырезанное из камня, а глаза… глаза были слепы, но в них полыхнуло что-то ледяное, тревожное.       — Эта слабость может убить, — произнёс он. — Особенно в бою. Особенно… в вашем положении.       — Учитель?..       — До сих пор я давал вам лишь основы, — голос стал твёрдым, как меч в ножнах. — Но я понял. Я не просто учу вас. Я хочу передать вам всё. До последней капли. До последнего движения лезвия. До самого сердца стиля Сирануи-рю. Примете ли вы его, юный господин? Примете ли моё наследие?       Я встал и склонился в глубоком поклоне. Слова вырвались сами:       — Я сочту это за великую честь.       Он поднялся. Медленно. Как гора, приходящая в движение. Его рука легла на цубу катаны. Тихий щелчок — и секунда спустя перед нами повалилось дерево, разрубленное по идеальной, невидимой линии. Я даже не заметил удара.       Я, усиленный фигурами, привыкший к скорости, привыкший к смертоносной эффективности… не увидел ничего.       — Стиль Сирануи-рю — это не просто бой, — сказал он. — Это воля. Танец. Гармония разрушения.       Каждое движение — как дыхание. Каждая остановка — как нота в мелодии. Вы должны чувствовать лезвие, как продолжение себя. Вы должны научиться не просто бить… но в любой момент изменить траекторию, остановить, переиграть.       Он взмахнул мечом — и воздух взвыл.       — Смотрите внимательно, — предупредил он.       Он атаковал. Я вновь не успел даже моргнуть, как дерево рядом было рассечено вбок — удар, который начинался сверху вниз, вдруг сменил траекторию и стал горизонтальным. Это было не искусство. Это было волшебство в чистом виде.       — Этот стиль… — начал я, едва придя в себя.       — Непредсказуемый, как вы, — усмехнулся он. — Вам он подойдёт идеально.

***

      — Неужели это было так важно? — спросил я с лёгкой досадой, глядя на Эмму, которая, словно игривая кошка, почти пританцовывая, следовала за мной по пятам. На её лице сияла довольная улыбка — та самая, от которой даже хмурый день мог показаться весёлым.       Недавно в поместье вновь пожаловал Аджука. На этот раз — по просьбе Сазекса. Мой старший брат, с его даром убеждения и внутренней харизмой, сумел уговорить нашего учёного на создание второго комплекта фигур — специально для меня. Правда, за это пришлось заплатить немалую цену — буквально. Я сдал полный спектр анализов, стал объектом множества исследований. Ведь мой случай — единственный в своём роде. Редкость. А редкость всегда вызывает жадный интерес.       К счастью, весь процесс находился под пристальным контролем семьи. Отец и Сазекс лично следили за каждой процедурой. Никакого вмешательства, никаких скрытых мотивов. После завершения всех анализов, Сазекс прямо на моих глазах уничтожил пробирку с моей кровью, будто ставя точку. Хотя... кто я такой, а кто — Лорд Гремори? Вряд ли кто-то стал бы подменять кровь ребёнка ради какой-то инсинуации. Но всё же... отцовское одобрение многое значило. Если он сказал, что всё в порядке — значит, так и есть.       Инициация прошла в замке Люцифера, на древнем постаменте, который будто хранил в себе шёпоты тысяч заключённых сделок. Я коснулся камня — и система мигом отреагировала: закрепление фигур, снятие прежних ментальных и психологических привязок. Всё прошло гладко. Почти обыденно.       Слишком обыденно, если подумать...       Когда я вернулся, Эмма уже стояла там. Будто чувствовала. Или знала. На её лице играла та самая улыбка, от которой невозможно было отмахнуться. Улыбка, полная уверенности и какого-то хитрого удовлетворения.       Она получила ферзя. Фигура высшего ранга. Вместе с ней — целую россыпь бонусов, о которых я знал не понаслышке. Но вместе с этим открылся и её статус. Имя: Эмма Марбас. Возраст — почти двести лет. Уровень — триста первый.       Я остолбенел.       Горничная... с таким уровнем? Это уже звучало как дурной анекдот.       Марбас… Один из когда-то величайших родов. Семьдесят два Великих Имени, и он среди них. Но после Великой Войны считался уничтоженным до последнего корня. Как оказалось — не совсем. Возможно, у Зеотикуса были на неё планы. Как когда-то с Грейфией. Горничная, а затем — супруга.       Слияние родов, объединение активов, восстановление прав на землю. Я видел, как работает политика. Даже среди демонов. А может — особенно среди них.       Но самым поразительным оказалось другое. Она... девственница. Двухсотлетняя девственница.       Я узнал это случайно. Когда однажды, наивно, спросил у отца о том сладком, почти пьянящем запахе, что исходил от Эммы, Акено и Риас. Ответ был прост и прям: это запах девичьей крови. Особый, магически насыщенный аромат.       Демоническая физиология. Кто бы мог подумать…       — Ну что вы, Милорд, я просто рада выполнять свою работу, — проговорила Эмма, вручая мне пирожок с джемом. Её голос — как шелест лепестков сакуры в ветреную ночь. Мягкий, ласковый, но упрямый в своей настойчивости.       — По-моему, для этого было вовсе не обязательно… — вздохнув, я снова посмотрел на неё. — Ты теперь вечно планируешь подкупать меня едой?       — Не понимаю, о чём вы говорите, Милорд, — её глаза светились невинностью, но в уголках губ таилась хитринка.       Бесполезно. Против неё бессильны доводы логики. Вздохнув, я взял пирожок. Откусил.       Да. Это моя слабость.       Голод. Вечный, ненасытный, как бездонная пропасть. И с ним что-то надо было делать. Если я не возьму под контроль это обжорство, если не научусь управлять «грехом», он когда-нибудь поглотит меня самого. А вместе с ним — всё, что мне дорого.       Напряжно…       — Братик! — крик Риас сорвал меня с мыслей. Я обернулся и увидел, как она бежит ко мне, почти летя над землёй. За ней — Акено, чуть запыхавшаяся, но всё такая же спокойная.       — Там дракон! Дракон! — возбуждённо кричала Риас, размахивая руками.       — Что? — я приподнял брови.       — Ох, я совсем забыла об этом сказать, — Эмма сделала шаг вперёд, опустив глаза.       — Видимо, от счастья, — буркнул я, но она проигнорировала мою колкость.       — Сегодня поместье Гремори с визитом посетил перерождённый демон высшего класса. Бывший драконий король. Таннин. Дракон Пылающего Метеора.       — Таннин?.. — переспросил я. Это имя я уже слышал.       — Да. Насколько мне известно, Лорд Гремори договорился с ним о визите в Лощину Драконов.       — Логично. Эти земли ведь на наших территориях, — кивнул я. — Хотел бы я его увидеть, пока он здесь. Риас, Акено, вы с нами?       — Да! — воскликнула Риас.       — Ум-м… — согласно кивнула Акено.

***

      Уменьшенная версия Таннина выглядела… устрашающе и в то же время завораживающе. Он напоминал помесь воина-гладиатора, крокодила и монстра из старых сериалов о супергероях, где каждая серия заканчивалась гигантским противником, вырастающим до небес. Только вот Таннин не нуждался в увеличении, чтобы впечатлять.       Его чешуя отливала насыщенным фиолетом, будто впитала в себя вечернее небо, а по поверхности пробегали золотые узоры, словно молнии, застывшие в материале. Тело было плотным, рельефным, как у бывалого культуриста, только ещё масштабнее. Даже в своём уменьшенном, сдержанном облике, он возвышался над отцом почти на две головы. Лорд Гремори выглядел рядом с ним как человек рядом с каменной статуей, которой поклонялись в забытом храме.       Я бросил на него взгляд и попытался активировать свою способность идентификации. Ничего. Только имя. Только титул. Ни уровня, ни характеристик. Предел. Как и у остальных демонов высшего класса. Я знал — моё распознавание заканчивалось на пятидесятом уровне. Всё, что выше, оставалось скрытым, будто покрытым туманом.       Исключение — Эмма. Но она уже была моей фигурой. Формально входила в мою "пати", как сказали бы в играх. Внутренняя связь давала мне доступ к её данным.       Слуги поместья… они были разными. Горничные, дворецкие, слуги, конюхи — все в пределах от тридцатого до сорокового уровня. Управляющий — старик с вечно кислым лицом и неотъемлемой тряпочкой в руке — оказался сорок шестым. Егерь, тот ещё молчун, был на границе — пятидесятый. Дальше — тишина. Будто пропасть. Возможно, таких просто не было. Или система не давала мне больше.       Не суть. Сейчас было важно другое.       Оказывается, Таннин прибыл сюда не случайно. Он откликнулся на личную просьбу Зеотикуса. Да-да, моего старика. И не просто так. Ему предстояло провести нас в Лощину Драконов. "Сверхсекретное задание", как выразился отец, с таким видом, будто собирался взорвать полмира, а не прогуляться по родовым землям.       Хотя, секретность оказалась весьма условной. Потому что он вдруг, с лёгкой ухмылкой, предложил взять с собой меня и Риас.       Я не горел желанием тащиться на экскурсию. Но и причин отказываться тоже не находилось. Возможно, найду там что-то полезное. Вспомнились упоминания из книг: золотые яблоки, наполненные магией. Питание для молодых драконов. Сила, заключённая в плодах. Магия, замкнутая в природе. Именно ради них Таннин и охранял Лощину. Ведь только там они росли. Яблоки, что пахнут медом, но горьки, как яд. Их вкус — испытание. Их сила — дар.       Мы отправились туда на летающей карете.       Иронично. Я уже столько лет жил в этом мире магии, но до сих пор ни разу не видел подобных средств передвижения. Карета, зависающая в воздухе, как парусник в штиле. Плавно плывущая сквозь облака.       Лощина Драконов находилась высоко в горах, в расщелине между двумя почти идеально параллельными хребтами. Место было труднодоступным, и пешком путь занял бы месяцы. И это без учёта всех проблем — монстров, перевалов, голода.       Карета доставила нас за пару часов. Можно было бы быстрее, но Риас с Акено укачивало. Их лица были бледны, губы прикушены. Поэтому мы не спешили.       А круги переноса здесь не работали. Помехи в магическом фоне. Всё из-за тех самых яблок. Их аура нарушала баланс.       — Здесь так красиво! — воскликнула Риас, выпрыгивая из повозки, как ребёнок, впервые увидевший море. За ней, более степенно, спустилась Акено, грациозно, словно лань.       Я и Эмма последовали за ними.       Я наблюдал за девушками и невольно улыбался. Они такие разные. Риас — как пламя: вспышка, упрямая, живая. Акено — лёд: спокойная, отстранённая, сдержанная. Казалось бы, несовместимые. Но ладят.       Я вспомнил Макса. Мы с ним тоже были противоположностями. И всё же — вместе. Возможно, в различиях и кроется сила.       — Братик! Братик! — окликнула Риас и показала рукой вдаль. — Смотри! Драконы!       И я увидел.       Между скал, в переломах теней, в норах и на выступах — сотни, тысячи драконов. Они парили, ползали, нюхали землю, расправляли крылья. Их движения были хищными, почти животными. Они напоминали не разумных существ, а зверей. Инстинкт преобладал над сознанием. Они не различали добычу и союзника. Всё — цель.       — Они ещё юны, — прогремел Таннин, словно гроза в ясный день. — Пока разум не проснулся, ими правит зверь внутри. Они опасны. Не потому что злы, а потому что не понимают.       — А когда просыпается разум? — спросил я.       — Обычно к двум стам годам, — пожал плечами Таннин и отмахнулся лапой, как от надоедливых мух, отгоняя своих юных сородичей. — Не бойтесь. Эти не тронут. Пока я здесь.       — Осмотритесь, — сказал Зеотикус, кладя мне руку на плечо. — Мы отлучимся ненадолго. У нас есть… дела.       — Ага… — только и ответил я, глядя вслед уходящим.

***

Золотое Драконье Яблоко Класс: магический плод Ранг: легендарный Эффект: ??? Описание: Когда-то давно, когда мир ещё не родился, а Рай и Ад были единым, неразделимым целым, Бог создал Эдем. И в Эдеме том, в вечном саду цветущих чудес, росло древо, дающее плоды — золотые яблоки, сладкие, как мёд, но отравленные знанием, опасным и греховным. Бог запретил детям своим прикасаться к ним. Но человек — любопытен. Адам, сын Божий, поддался словам возлюбленной и вкусил плод. И семя яблони проросло в его чреве, дав начало греху.       Я смотрел на плод. В руках — золотое яблоко. Оно отливало теплом, будто держал кусочек самого солнца, и в то же время казалось, что оно пульсирует… живёт.       Системное оповещение мигнуло перед глазами, словно искра разума, пробегающая по лезвию вопроса. Эффект: неизвестен.       Я стоял в нерешительности. Если мифы правдивы, это могло быть опасно. Но… Адам и Ева, если верить сказанию, ничего особенного не приобрели — кроме изгнания. Не знание, а последствия. И всё же… может, всё было иначе? Внимание! Золотое Драконье Яблоко было поглощено! Постоянный эффект: Энергия +200 Постоянный эффект: Сопротивление элементам +10%       Я замер.       Это… работает. Реальный, ощутимый прирост. И главное — голод, вечный, мучительный голод, чуть отступил. Как будто в бездонную пасть Чревоугодия капнули мёда. Мало, но достаточно, чтобы стих вой внутри.       С тех пор, как я поглотил Щит Мрака, ничего подобного не происходило. Эти яблоки… Они насыщены не просто магией. Это чистая первородная сила. Сила, которую может усвоить только я.       Чревоугодие... среагировало, как хищник на кровь.       Нужно взять ещё. Не всё, конечно. Если пропадёт слишком много — заметят. Но десять–пятнадцать плодов? Не должны.       Я достал следующее яблоко. Внимание! Золотое Драконье Яблоко было поглощено! Постоянный эффект: Энергия +100 Постоянный эффект: Сопротивление элементам +5%       Хм… Эффект уже слабее. Почти вдвое. Проверим ещё раз. Внимание! Золотое Драконье Яблоко было поглощено! Постоянный эффект: Энергия +50 Постоянный эффект: Сопротивление элементам +2,5%       Понятно… Эффект убывает. С каждым яблоком — всё меньше. Экспоненциальное затухание. Но даже так…       Триста пятьдесят единиц энергии. Просто так. Это больше, чем у меня было изначально. Остальные яблоки — в запас. Слишком ценны, чтобы съедать без крайней нужды. Отложу на чёрный день. Когда Чревоугодие снова зарычит. А оно зарычит. Я знаю. Внимание! Количество очков энергии превысило порог в 500 единиц! Получен навык: «Манипуляция маной (пассивный)» — Уменьшение затрат энергии на заклинания: -10% — Облегчение контроля над энергией: +10%       Система… дарует не только умения, но и навыки за преодоление порогов. Это открытие. И оно меняет многое. Теперь каждый показатель — это не просто цифра. Это ворота. За каждым — новая возможность. Я едва успел переварить это, как кто-то дёрнул меня за рукав.       — Риас, подожди немного, — начал я на автомате, не глядя.       Но запах… был другим. Не её. Не Эммы. Не Акено. Я обернулся — и едва не поперхнулся воздухом. Передо мной стояло существо. Маленький дракон. Золотистый. Блестящий. Он был не больше крупной собаки — скорее похож на варана, только с крыльями и небольшими рогами. Его глаза — как две капли расплавленного янтаря. Он толкнул меня носом, выдохнул струю густого дыма и повернул голову к дереву.       — Не можешь достать? — спросил я, кивая на яблоню. Он взглянул на крылья, взмахнул… но тяжело плюхнулся обратно на землю. — Ясно. Летать ты не умеешь.       Нелетающий… Или только что вылупился? Если да, то…       Я напрягся. Где его мать? Дракониха, лишённая разума, движимая только инстинктами — это не то, с чем хочется встречаться. Особенно сейчас. Я осмотрелся. Тишина. Только он. Только я. И дрожь в воздухе, будто перед бурей. Он снова толкнул меня мордой, пронзительно засвистел. Просьба. Прямая.       — На, держи, — я протянул одно яблоко.       Он заглотил его мгновенно. Мгновение — и плод исчез, как будто его и не было.       Смотрит. Молчит. Глаза полны надежды.       — Ещё хочешь? — прищурился я. — А не лопнешь?       Он покачал головой. Потом… обхватил мою ногу. Передними лапами. Плотно. Словно цеплялся за единственный шанс. И снова — этот свист.       Он… понимает?       — Вот… — протянул я ещё одно яблоко.       Он проглотил и его.       В этот момент передо мной вспыхнуло окно системы: Существо желает стать вашим фамильяром! Получить фамильяра — невероятная удача! Обычно маги и демоны охотятся на существ, подчиняя их силой. Но это существо САМО сделало выбор. Даруйте ему имя, и он станет вам предан навеки.       Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. Как друг. Как тот, кто выбрал сам. Я вздохнул.       — Что же тебя так привлекло ко мне? — пробормотал я. — Будешь… Горудо. Золото.

***

      — Так нечестно, брат! — всплеснула руками Риас, как только я вернулся в лагерь с Горудо на руках. Её голос звенел от обиды, но в нём слышался восторг — словно она не могла решить, ревновать ей или восхищаться.       Зеотикус, стоявший чуть в стороне, хмыкнул и, приподняв брови, с усмешкой сказал:       — Хо! Малыш Рей вновь отличился! Получить фамильяра-дракона — редкость. Настоящая редкость, сынок.       Я чуть смутился под его взглядом, но он не был ни принижающим, ни насмешливым. Напротив — тёплым. Даже… гордым. Как у отца, впервые увидевшего, как его сын побеждает в честной дуэли.       — Драконы крайне чувствительны к магии, — заговорил Таннин, низко, с вибрацией в голосе, от которой задрожали листья. — Видимо, малыша привлекла та самая энергия, что бурлит в тебе.       — У Рейнарда… — задумчиво произнёс отец, глядя на меня с чуть прищуренными глазами, — нейтральный источник магии. Возможно, дело в этом.       Я почувствовал, как Горудо крепче прижался ко мне. Его тело было тёплым, как нагретый камень, а в его глазах светилась какая-то древняя, почти детская преданность.       — Позаботься о нём, мальчик, — прогрохотал Таннин, посмотрев мне прямо в глаза.       Я кивнул, затем, поколебавшись, спросил:       — А чем мне его кормить? Драконьи яблоки ведь… не так просто достать.       Таннин рассмеялся. Смех его был громоподобным, как раскат грома в горах.       — Ха! Предприимчивый малый! — он хлопнул себя по колену. — Весь в тебя, Зеотикус. Не волнуйся, можешь приходить сюда раз в месяц. Двух-трёх яблок для молодого дракона хватит на пару месяцев. Потом будет достаточно мяса.       — Ясно… — кивнул я. Это не просто слова. Это — ответственность. Новый этап.

***

      — Не особо понимаю зачем и для чего, — начал я, глядя в огонь, — но вскоре мне придётся покинуть вас, учитель.       Голос мой прозвучал тише обычного. Почти как извинение. Как сожаление, которому не дали прорости в слова.       Мы сидели под самодельным навесом, собранным из веток и широких листьев, словно спрятались в зелёном шатре. Это место давно стало для нас чем-то большим, чем просто временным лагерем.       Оно стало домом вдали от дома, храмом учения, тихой гаванью, где закалялись не мышцы, а дух.       Каваками-сенсей молчал. Его взгляд был устремлён на доску шоги. Он размышлял над ходом, касался пальцами резных фигур, гладил их, будто ощущал душу каждой. Он был слеп. Но казалось, видел больше, чем зрячие. Каждое движение — точно, выверено. До сих пор я не мог понять, как он различал фигуры. И каждый раз, наблюдая за ним, я ловил себя на ощущении… восхищения. Тихого, глубокого, почти болезненного.       Вот уже почти семь лет, как я обучался у него. Пять из них мы провели в путешествиях по округе, охотясь на чудовищ, исследуя земли, очищая окрестности. Я рос. Он — передавал мне всё, что знал.       Стиль Сирануи-рю оказался куда более сложным, чем я изначально предполагал. Это был не просто бой. Это была философия. Способ думать. Двигаться. Чувствовать пространство. Даже сейчас я был далёк от совершенства, несмотря на помощь системы. Имя: Рейнард Род: Гремори Уровень: 142 (5,12%) Возраст: 16 лет Раса: Демон Титул: Наследник рода Гремори, Охотник, Бич Волков, Адепт стиля Сирануи-рю Класс: Берсеркер Специализация: Абсорбсор Характеристики Здоровье: 496 Энергия: 716 Мощь: 543 Выносливость: 721 Ловкость: 504 Свободные очки: 710       Я многого добился. Физически я стал сильнее, выносливее. Повысил уровень. Открыл доступ к новым умениям, получил титулы. И, главное, сделал выбор: стал берсеркером.       Выбор был осознанный. Кроме него были варианты — маг, воин, плут, жрец. Но ни один не подходил так, как берсерк.       Пассивная регенерация, сопротивляемость к внушению, невосприимчивость к боли, усиление силы… Всё это идеально накладывалось на мои способности. Особенно с учётом фигуры короля и тех… специфических артефактов.       Моя специализация — Абсорбсор. Это не просто подкласс. Это путь. Это трансформация.       Поглощать всё. Плоть. Магию. Энергию. Материю. И перерабатывать в силу.       Именно благодаря ей мне удалось хоть как-то обуздать «Чревоугодие». Найти к нему ключ. Контроль.       Преодоление порога в 500 дало новые бонусы: Силач — +10% к физической мощи Джаггернаут — +10% к выносливости Тень — +10% к скорости       Не так уж много. Но каждая капля — приближает к океану. А самым ценным было — овладение стилем Сирануи-рю. Стиль Сирануи-рю (пассивный/активный) — уровень 24 Быстрые, мягкие, внезапные атаки. Танец боя. Плавное соединение нападения и уклонения. Безмечевые техники — точечные удары, минимальный расход силы, максимальный эффект. Скорость: +17% Ускорение атаки: +17% Моментальный урон: +150%       Я читал десятки книг. Поглощал знания, монстров, яблоки… но «грех» требовал всё больше. Я чувствовал, как он пробуждается. Как становится… голоднее. Сильнее. Мне нужен простор. Мне нужно больше свободы.       И вот, наконец, появился шанс.       — Родители хотят отправить меня в Верхний Мир, — сказал я. — Я… решил принять их волю.       Каваками не ответил сразу. Он сделал ход. Каменная тишина. Только скрип доски и лёгкий ветерок.       — Вот как… — тихо хмыкнул он. — Возможно, это и к лучшему. Вы ещё молоды, юный господин. И ваш взгляд на мир пока узок. К примеру… вы не можете выиграть у меня в шоги.       Я усмехнулся, делая ход:       — Шах.       Молчание.       — Вам шах, — повторил я.       — Выход из-под шаха, — отозвался он.       — Шах… и мат, — поставил я фигуру с лёгким щелчком.       — Дайте старику переходить! — воскликнул он, притворно возмутившись.       — Ага, конечно! — засмеялся я, откинувшись назад. Радость была настоящей. Лёгкой, как утренний туман над рекой.       Сенсей тоже рассмеялся. Чисто. Без горечи. Без сдержанности.       Я вдруг стал серьёзен.       — Сенсей… — начал я, глядя в огонь. — Не хотите ли отправиться со мной? Как мой наставник.       Как… друг. Но это не прозвучало в слух.       Он медленно покачал головой. Лицо — спокойное. Но в голосе прозвучала нота боли, которую не передать словами:       — Извините, господин. Моё место здесь. Я мечтаю лишь об одном — чтобы однажды стать вашей фигурой. Тогда я бы обрёл новый смысл. Служить вновь. Но пока этот день не настал… я не могу.       Я приоткрыл рот, но он уже знал, что я хотел сказать.       — Нет, — покачал он головой. — Мой прежний хозяин пропал много лет назад. Но его фигура… всё ещё внутри меня.       — И извлечь её может только он, — хмыкнул я.       — Верно…       Тяжело. Тяжесть молчания повисла в воздухе. Я всегда считал, что сенсей давно стал свободным демоном. Что он сам по себе. Но… нет. Он всё ещё связан. Пусть не телом — духом.       — Я понял, — тихо произнёс я. — Я сделаю всё возможное, учитель.       — Вы не обязаны… — голос его дрогнул, — …но это делает старика счастливым.

***

      Проведение это или злой рок судьбы, но вышло так, что я снова оказался в Штатах… Страна иллюзий. Страна возможностей — как говорят. И да, они здесь есть. Но эти возможности, как хищники в лесу, не терпят слабости. Америка способна дать тебе всё — и точно так же быстро выплюнуть тебя, раздавленного, на обочину. В этом мире ты либо стоишь — либо гниёшь. Полутонов здесь нет.       Я уже бывал здесь однажды. Искал путь. Думал, что открою для себя новую жизнь. Но вместо этого… оказался в «семье». В цепях. В капкане своей наивности и фамилии.       Прошло немало лет с тех пор. Всё изменилось. И всё же — когда я ступил сюда снова, поймал себя на странном чувстве: будто всё то было лишь сном. Слишком далёким, чтобы быть правдой. Будто та жизнь — сон, наваждение, другая реальность. Но я-то знал. Всё было по-настоящему. Всё — каждая царапина, каждая боль, каждый выбор.       Теперь всё иначе. Новый этап.       Семья Гремори владела не только землями в Аду и Японии. Как оказалось, половина города ангелов — старого, легендарного Лос-Анджелеса — тоже находилась под их контролем. Город, где переплетаются гламур и грех, где под сверкающими фасадами живут чудовища. Город, где сияние витрин может скрывать кровь и пепел.       Меня, как когда-то Риас, отправили управлять этой частью территории. Контракты. Сбор налогов. Поддержание порядка. Лёгкая дипломатия, тяжёлые тени.       Риас должна отправиться в Куо — но только в следующем году. А мне… уже сейчас выпал шанс проявить себя. Меня зачислили в местную академию. Элитную. Закрытую. Строгую. Она находилась прямо на нашей территории.       И с завтрашнего дня я должен её посещать. Новая школа. Новые лица. Новая сцена. Вновь чужой город, где каждый встречный улыбается тебе — но рука уже сжимает нож за спиной.       Напряжно…