Часть 2

Фран была права. Ему было не под силу извлечь ген Хайда из ее ДНК. Но Айзек и не собирался этого делать. Хайд был порождением сильных негативных эмоций — гнева и страха, которые были ответом на внешние обстоятельства. Эмоции эти формировались в миндалевидном теле мозга. Согласно теории Айзека, если определенным образом воздействовать на этот центр, то можно было бы подавить гиперреакции, которые дают сигнал телу к превращению в Хайда. Его «реверс-машина» разрабатывалась для этого. Он считал, что разряд электричества, направленный точно в височную долю, в глубине которой находится амигдала, мог бы исправить Фран. Или убить ее. Требовалось большое количество расчетов и испытаний, чтобы избежать последнего. К тому же, раньше Айзек исходил из того, что Хайд в его сестре спал. Теперь зверь был на свободе, и это тоже необходимо было учесть. У него впереди море работы. Но он пообещал Франсуазе отличное лето, и нужно было найти время на все. Отец и правда посадил ее под домашний арест, что в понимании Айзека и наказанием-то не было, потому что подразумевалось, что вся большая территория вокруг их дома тоже входит в разрешенную зону. Но Фран дулась. Через два дня после обращения ее отвезли к психиатру, специализирующемуся на расстройствах изгоев. Тот прописал краткосрочный курс препарата из группы бензодиазепинов, что очень не понравилось Айзеку. Он считал, Фран не нужно пичкать таблетками. Кроме того, врач рекомендовал «избегать стресса» и «проводить больше времени в кругу семьи». — Видишь, Фран, твой папа знает, как лучше, — сказал дочери Саймон, когда они вернулись домой. — Посидишь дома, подумаешь над своим поведением вдали от своих дружков-нормисов. Маму Дилана он уволил одним днем, чем был очень доволен. Айзек и Фран проводили миссис Лори, милейшую женщину, которую знали несколько лет, помахав на прощание из окна спальни Франсуазы. Попрощаться лично им не дали. — Это ужасно, — Фран поджимала губы в тщетной попытке не расплакаться. — Зачем он так. Днем, когда отец уезжал на работу в издательство, Франсуаза висела на телефоне с подругой из нормисовской школы и без конца жаловалась на свое положение. — Хватит, — Айзек зашел на кухню, где стоял один из телефонов, и нажал на рычажок сброса. — Эй! Я разговаривала, — Фран бросила в него яблоком, что лежало в вазе на столе. Айзек легко поймал его телекинезом, подбросил на ладони как мячик, заставил зависнуть в воздухе и левитировал обратно в вазу. — Пойдем, разомнемся. Прогуляемся или поиграем в бадминтон, — он подошел ближе, нависая над сидящей на стуле сестрой. — Не хочу. Меня в сон клонит от таблеток, — она наклонила голову, виском прижимаясь к его животу. Айзек погладил ее по макушке. — Тебе надо взбодриться. И потом, ты говорила, что я не стану проводить с тобой время, буду пропадать в лаборатории, но вот он я — предлагаю тебе провести время вместе, а ты капризничаешь, — мягко пожурил он. — Все в этом доме только и делают, что говорят мне, что делать, — отозвалась Фран ядовито. Айзек не успел возразить, она встала со своего места и нарочито бодро произнесла, — Окей. Давай сыграем в бадминтон. Я только переоденусь. И тебе советую, — она кивнула на его рубашку и мятые льняные брюки. — На улице жара. Натянув шорты и футболку с надписью «1987 Master of Puppets Tour», Айзек взял ракетки и набор воланчиков и вышел через заднюю дверь на стриженную лужайку. Фран появилась через пять минут в плиссированной теннисной юбке, которую не надевала с прошлого лета, и топике. Волосы она собрала в хвост. — Кажется, юбка стала маловата, — она тщетно пыталась одернуть подол, пока Айзек пытался не пялиться на ее ноги. — Выбирай страну, за которую будешь выступать, — напомнил он, подкидывая воланчик на ракетке. Это была их шутка. Они воображали, что сражаются от имени какой-нибудь сборной на Олимпийских играх. — Боливия, — Фран наконец оставила юбку в покое. Айзек выбрал Норвегию. Они разыграли первую подачу в камень-ножницы-бумага, и он отправил волан в полет. Играть они начали довольно небрежно, лениво перебрасываясь фразочками и подколками, когда волан падал на половине соперника. Но вскоре проснулся спортивный азарт. Фран бросалась к летящему в нее снаряду как воительница, отбивающая щитом камень, выпущенный из пращи врага. Полы ее юбки взлетали, когда она подпрыгивала или металась из стороны в сторону, обнажая бедра, что немало отвлекало Айзека. Солнце пекло, пот струился по его спине, когда они дважды доиграли до пятнадцати очков. Оба раза выиграла Фран. — Ты поддаешься, — обвинила она брата. — Нисколько, — прохрипел он. — Пойду принесу попить. Он вломился в кухню, залпом опрокинул в себя стакан воды. Из окна ему был виден кусочек луга, где они играли. Франсуаза наклонилась, чтобы перевязать шнурок на кеде, и Айзек увидел полукружья ягодиц и ластовицу белья. Он приложил пустой стакан к разгоряченному лбу. Ему нельзя терять контроль. Нельзя думать о том, как бы ее раскинутые бедра смотрелись на его. Он задержался на кухне дольше, чем было нужно, чтобы налить Фран стакан домашнего лимонада. Восстановил дыхание, стряхнул с тела приступ вожделения, и пошел обратно. — Спасибо, — она взяла пластиковый стакан одной рукой, второй вдруг потянулась и пальцами, как гребнем, провела по его кудрям. — Ты как собака мокрый, — сказала с усмешкой. Прикосновение ее ноготков к коже его головы отозвалось дрожью вдоль позвоночника. Айзек бросил на Фран взгляд из-под ресниц и проговорил: — Готовься, в следующем тайме я тебя разобью. *** Мама привезла Фран целую стопку кассет с фильмами из городского пункта проката, так что вечером они сели на диван в библиотеке, где стоял телевизор с видеомагнитофоном. — «Милашка в розовом»? Мы уже смотрели эту чушь, — прокомментировал Айзек выбор сестры, рассматривая пустую коробку, пока она включала аппаратуру. — Ты не понимаешь, там же сюжет, — Фран несколько раз приподняла и опустила брови. Айзек не понял, о чем речь. Он считал этот фильм скучным, глупым и слишком нормисовским. Он не смотрел на экран, лишь краем уха прислушиваясь к происходящему там, и рисовал в блокноте электросхемы «реверс-машины». Но когда Франсуаза с набитым попкорном ртом замычала от восторга, поднял взгляд. Сестра буквально прилипла к телевизору. В этот момент с главной героиней разговаривал второстепенный персонаж, испорченный «плохой парень» с сигаретой, прихваченной верхней губой. Блондин с правильными чертами лица, голубыми глазами и ленивой грацией человека, которому все достается по щелчку пальцев. Айзека обожгло иррациональное чувство ревности. — У тебя слюна течет, — язвительно заметил он. — Это от таблеток, которые психиатр прописал, — невозмутимо ответила Фран. — Противозаконно быть таким, — вздохнула она, влюбленными глазами провожая покидающего кадр персонажа. — Почему он? Почему не главный герой? — с деланным безразличием спросил Айзек. Главный герой и будущий романтический интерес героини был высоким брюнетом с вьющимися волосами. Франсуаза бросила на него взгляд через плечо. — Потому что если на экране есть Джеймс Спейдер, то мой выбор сделан, — ухмыльнулась она и, прежде чем вернуться к просмотру, игриво добавила, — Каждый день и два раза в воскресенье.        Айзек перестал выводить на бумаге схемы. Вместо этого он нарисовал предмет мечтаний Франсуазы и проткнул ему глаза острым кончиком карандаша. Он не мог понять, что его бесило больше: то, что Фран втрескалась в актера, или то, что у нее определенно был типаж. Дилан Лори тоже был блондином с яркой белозубой улыбочкой.        В следующие полтора часа Фран прикончила попкорн, потом легла на ковер и, болтая ногами в воздухе, не отрывала взгляда от экрана. Когда «Милашка в розовом» кончилась, она предложила посмотреть что-нибудь еще. Айзек ответил, что лучше пойдет поработает в лабораторию.        — Что тебя так задело? — спросила Фран, глядя на него снизу вверх.        — О чем ты?.. — Айзек вырвал из блокнота испорченные листы и засунул их в карман брюк.        — Я твоя сестра, я знаю, когда ты психуешь. Твой карандаш бешено скреб бумагу весь фильм, — ответила она. Выражение лица у нее при этом было спокойным и каким-то расчетливым.        — Мне просто не нравится это кино, — выдал полуправду Айзек.        Фран больше ничего не сказала. Отвернувшись, она стала перебирать кассеты в поисках нового фильма, а он поднялся и вышел из библиотеки.        Айзек и правда отправился в лабораторию, но работать не стал. До позднего вечера он играл в дартс, возвращая в руку дротики силой телекинеза.