Часть 3

— Айзек, мне нужна твоя помощь. Зайди, пожалуйста, — мама выглянула из-за двери своего кабинетика, когда он проходил мимо.        — Снова печатная машинка заела? — он нырнул следом за ней. Инес Найт вела колонку литературного обозрения в «Лоренс-Ньюс». Она читала две-три книги в неделю и в пятницу отвозила в редакцию рецензии, отпечатанные дома на винтажной «Оливетти».        — Нет, со старушкой все в порядке, — она пошире распахнула окно и закурила. Айзек терпеливо ждал.        — Отец принял решение не брать Фран в круиз. Вчера он позвонил в турагентство и изменил бронь с семейного номера на двухместный.        Айзек присел на край письменного стола. Он наотрез отказался присоединяться к запланированному семейному путешествию еще в апреле, аргументировав это тем, что ненавидит тропики и жару. От мысли об огромном лайнере, набитом людьми, его заранее начинало тошнить. Он вытребовал себе право остаться дома, под присмотром миссис Лори. Но Франсуаза хотела поехать, она еще в мае начала подбирать одежду, которую возьмет с собой.        — Присутствие на корабле нестабильного, только что обратившегося Хайда может обернуться настоящей катастрофой, — сказала мать, и Айзек отчетливо расслышал в этой формулировке слова отца. Она затянулась, выдохнула дым и сказала, — Он надеется упросить вашу тетю Терезу приехать сюда на те две недели, что мы будем отсутствовать.        — Мы уже не дети, и сами можем о себе позаботиться, — сказал Айзек. Он спокойно относился к тетке, но им с Фран не нужен был надзиратель.        — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Новую экономку я еще не нашла, но горничная по-прежнему будет приходить дважды в неделю, садовник тоже. И у вас обоих должно хватить мозгов не влезать в неприятности, — Инес снова затянулась.        Айзек подумал, что матери просто не хочется, чтобы в ее доме жила кузина отца, которая за эти две недели сунет свой длинный нос в абсолютно каждый уголок особняка.        — Денег я вам оставлю больше, чем нужно, и вы сможете съездить на денек в Бостон или на побережье, — она вздохнула. — Короче, у нас с тобой две задачи: смягчить удар для Фран и нажать на отца. Если уж он считает, что может лишать своего ребенка каникул, то пусть хотя бы не тянет в дом всякую мерзость.        Они разыграли этот спектакль как по нотам. Когда отец за ужином толкнул речь о том, что Франсуаза не заслужила отправиться в путешествие, та, заранее предупрежденная, лишь опустила взгляд в тарелку и согласно кивнула. Айзек заявил, что они справятся самостоятельно, мама его поддержала и напомнила отцу, как после последнего приезда Терезы они не досчитались серебряных чайных ложек. Тот нехотя согласился не звать ее на помощь, но пригрозил обоим детям, что «шкуру с них спустит, если что-то пойдет не так».        Поздним вечером того же дня Айзек и Фран выволокли на лужайку, где играли в бадминтон, пару толстых одеял, чтобы поваляться и посмотреть на звезды. Айзек конечно же предлагал найти и стащить с чердака старый, еще дедов, телескоп, но Фран назвала его ботаником и участвовать в этом отказалась.        — Ты похожа на сосиску в тесте, — подразнил он ее, когда Фран, схватившись за один край одеяла, сделала два поворота вокруг своей оси и оказалась закручена в плотный кокон. Она пробубнила что-то невнятное, пытаясь устроиться так, чтобы ее лицо выглядывало из-за верхнего края одеяла, и уставилась в ночное небо.        Айзек сел рядом, положив локти на согнутые колени, и закинул голову вверх. Нашел яркую точку Веги, взглядом прочертил от нее прямоугольник Лиры, перешел от нее к Лебедю. Было что-то умиротворяющее в том, что он всегда мог найти на прежнем месте созвездия, описанные века назад.        Воздух пах летними травами и прогретой землей, Айзек лениво подумал, что им с Фран обязательно нужно выбраться на пикник. Его губы растянулись в улыбке. Они останутся одни на целых две недели. Сама мысль об этом делала его счастливее, спокойнее.        — Повезло, что мой день рождения случился до всего этого дерьма, — его благостные мысли прорезал мрачный голос Франсуазы, приглушенный краем одеяла, который она так и не смогла сдвинуть ниже подбородка.        Первые две цифры в датах их дней рождений были одинаковыми. Айзек родился на Йоль, Фран — на Литу, их разделяло ровно полтора года. Прабабка по материнской линии, увлекавшаяся гороскопами, говорила, что это взрывоопасная смесь. Но, возможно, все дело было в том, что когда правнуков как-то оставили у нее на полдня (Айзеку было семь с половиной, Франсуазе, еще невыговаривающей свое полное имя, — шесть), один из них поджег занавески на кухне, проводя эксперименты с сахарной пудрой и открытым огнем, а другая ушла с заднего двора, мгновенно нашла себе компанию норми-детей и на багажнике велосипеда нового друга укатила играть в мяч на другой конец улицы.        В этом году день рождения Фран выпал на пятницу, вечером она получила свой торт и гору подарков, а на следующий день они всей семьей уехали в Бостон. Жили в роскошном отеле, гуляли, осматривали достопримечательности и делали покупки. Даже отец был в хорошем настроении и пил меньше обычного. Фран уговорила Айзека сходить на игру Ред Сокс. Он подозревал, что ей это было нужно только затем, чтобы упомянуть вскользь в разговоре с каким-нибудь парнем-нормисом, что она видела на базе самого Тома Брунански. Сам Айзек на стадионе скучал.        Но видеть Фран счастливой и беззаботной было лучшей наградой. Айзеку бы очень хотелось, чтобы она всегда была такой рядом с ним.        Когда она услышала про решение отца не брать ее в круиз, то восприняла эту новость стоически. Как будто ожидала чего-то подобного.        — Эй…        — Если ты снова скажешь, что это будет лучшее лето, я тебя стукну, Айзек, — перебила его Фран. — Я слышала, что отец говорил обо мне в гостиной, когда ходила за одеялами. По его словам выходит, что я попросту шлюха, которая бросалась бы на шею каждому матросу или официанту, возьми они меня с собой. И знаешь что? Я его не разочарую. Я пущусь во все тяжкие, едва такси увезет их в аэропорт.        — Перестань, — резко бросил ей Айзек.        — Мне шестнадцать, — не слыша его, продолжила Франсуаза. — То, что я в первый раз в жизни поцеловала парня, ещё не делает меня шлюхой. Но раз он настаивает…        — Хватит, — при упоминании Дилана Айзек начал закипать. — До этого ты говорила, что вы просто разговаривали, — он не сдержался и уличил ее во лжи. — Я соврала, потому что знала — ты меня за это осудишь так же, как отец, — Фран заелозила и села. Голос ее был полон нарастающего гнева. — Ты тоже хочешь все контролировать, все подчинять, ты… — Не сравнивай меня с ним, — Айзек сжал зубы.        Фран бросила на него острый, злой взгляд. Открыла рот, явно намереваясь нанести ещё один удар, но в этот момент дверь на заднем крыльце скрипнула и материнский голос пропел:        — Эй, я ведь мороженое сегодня купила. Ваниль, клубника, шоколад. Будете?        — Да! — резкое согласие Фран прозвучало как холостой выстрел. — Мне ванильное!        Она кое-как выбралась из своего кокона и начала складывать одеяло. Айзек прокричал, что хочет шоколадное и поднялся с земли. Дверь снова скрипнула.        — Пойдем, — сухо сказала Фран, — Ненавижу подтаявшее мороженое.        Он сложил свое одеяло, и догнал ее уже на ступеньках крыльца.        — Подожди, Фран. Давай не будем… Черт, давай не будем делать вид, что только что не ругались. Я не хочу есть мороженое, зная, что ты сердишься.        Он отобрал у нее сложенное одеяло и отбросил его вместе со своим в стоящее на крыльце плетеное кресло.        Франсуаза сложила руки на груди. И этот жест, и выражение ее лица выдавали упрямое нежелание что-либо обсуждать. Она злилась, Айзек понимал почему. Но он не хотел, чтобы она злилась на него.        — Он придурок, наш отец. Он не имел права так говорить, не имел права бить тебя в ту ночь. Я не такой, как он. Да, я люблю ясность, люблю контроль — это суть моей силы Да Винчи. Но я никогда бы не сделал тебе больно. Никогда бы не заставил подчиняться. Зачем ты… — он нервно потер шею. Обида, вспыхнувшая в ответ на слова сестры, жгла изнутри.        — Ты прав, — Фран сменила позу, и вся как-то поникла. — Прости, я… Мне не стоило бросаться такими обвинениями. Ты всегда был на моей стороне, — она махнула в сторону рощи в конце луга, имея в виду ночь обращения.        Фран порывисто шагнула вперёд и обняла его. Айзек с облегчением принял этот жест примирения и погладил ее по спине.        — Все хорошо? — спросила она тихо.        — Да, — это был честный ответ. — А теперь пойдем. Если мороженое и правда успеет подтаять, ты снова рассвирепеешь.