Часть 9

Разомлевший от жары Айзек смотрел, как совершенно голая Фран, лежа на животе среди смятых простыней и болтая ногами в воздухе, красила губы, глядя в маленькое зеркальце. Помада была темно-бордовой, явно стащенной из материнской косметички. — Давай съездим в город, — сказала она, отвлекаясь от своего отражения и бросая взгляд на Айзека. Он промычал что-то неопределенное, что должно было подразумевать «зачем, если и тут так хорошо», и прикрыл глаза. — А-а-айзек, — томно протянула Фран, но он не откликнулся. Франсуаза подобралась ближе, огладила ладонью его обнаженную грудь, нежно пощекотала ребра. Губы Айзека дернулись в намеке на улыбку, но глаз он не открыл. Тогда она начала целовать его горячую кожу, оставляя на ней бархатные следы накрашенных губ. Потом обвела языком ареолу соска и легко втянула его в рот. Айзек шумно вздохнул. Фран ухмыльнулась, проделала то же самое с другим соском, а потом снова начала покрывать поцелуями его грудь, поднимаясь выше — к ключицам и шее. К тому моменту, как она добралась до его лица, слой помады сделался совсем тонким, но Айзек все равно почувствовал слегка восковой привкус на языке, когда Фран поцеловала его. Он обнял ее, не открывая глаз, и перевернул их таким образом, чтобы Фран оказалась на спине, под ним. Поцеловал с нажимом, чтобы она раскрылась, чтобы пустила его язык в свой рот, чтобы забыла о том, что иногда им нужно вылезать из кровати, забыла, что существует остальной мир. Фран застонала, выгнулась, но, поняв, что он делает, ушла из-под его прикосновений и ловко вывернулась из-под его тела. — Давай съездим в город, — повторила она. — Прогуляемся, съедим по тарелке жареных моллюсков с картошкой фри, купим Сливке новый гамачок. Айзек не хотел, чтобы она думала, что он рад держать ее взаперти, и согласился. Фран улыбнулась, мазнула по его губам поцелуем и первой убежала принимать душ. Айзек опустил взгляд на свою грудь, покрытую бордовыми, словно укусы вампира, отпечатками губ. Он еще никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым и одновременно таким уязвимым. Словно его механическое сердце было выставлено на всеобщее обозрение, а не надежно скрыто за ребрами и плотью. Он с трудом представлял себе, как изображать на людях исключительно братскую привязанность после того, как она отдалась ему, как признала, что любит его. Фран была его идеалом, пределом его мечтаний, он бы скорее согласился отрубить себе правую руку, чем потерять ее. Айзек отогнал мрачные, патетичные мысли и со вздохом поднялся с постели.

***

Лоренс был небольшим городом. Шанс встретить коллег отца, бывших одноклассников из нормисовской школы или подруг матери никогда не был равен нулю. Фран зацепилась рукой о согнутый локоть Айзека, когда они шли по улице. Оба сочли, что это приемлемо. Они выбирали в какой из ресторанчиков зайти, когда Фран вдруг радостно замахала рукой кому-то, сидящему на одной из летних веранд. У Айзека упало сердце. Ему совершенно не хотелось делить этот вечер ни с кем из знакомых его сестры. Но, когда он повернулся в ту же сторону, что и она, то даже не сразу сообразил, с кем Фран здоровалась. Потом увидел темнокожую женщину с косами, рассыпанными по плечам, чья улыбка могла осветить целую комнату, и мужчину с седой прядью в волосах, который с недоумением переводил взгляд со спутницы на Айзека и Фран. Пара, которую они встретили на озере и с которыми Франсуаза в кратчайшие сроки успела подружиться. Ну, по крайней мере, с женщиной. — Это Маккари и Икарис, давай подойдем, — и Фран потащила его к ним с настойчивостью, которой ему было нечего противопоставить. Две знакомые обменялись приветствиями на амслене, и через секунду их разговор приобрел самый живой характер: руки взлетали и опускались, пальцы складывались в фигуры, значения которых Айзек не знал. Фран посещала курсы американского жестового, когда они еще учились в обычной школе в качестве факультатива. Маккари обернулась к своему мужу, показала знак «V» указательным и средним пальцем и ударила их о ребро второй ладони. — Присоединяйтесь к нам, — тот выдавил из себя улыбку. Они обошли невысокую ограду веранды, через которую общались до этого, и дошли до столика своих взрослых знакомых. Айзек отодвинул стул для Фран. — Заказ здесь делают на стойке, — сказал Икарис и поднялся, демонстрируя свой пустой пивной стакан. — Пойду повторю. Вам что-нибудь взять? — Я сам, — кивнул Айзек, и они вместе направились вглубь ресторанчика. Пока Икарису наливали пиво, Айзек заказал две порции жареных моллюсков с картошкой, лимоном и луковыми кольцами, колу для себя и лимонад для Франсуазы. — Не обижайся, но я не помню, как тебя зовут, — сказал ему мужчина. — Айзек. — Икарис. Они пожали друг другу руки. — Твоя девушка? — Икарис кивнул в сторону выхода. — Сестра, — сказал Айзек. — О. Извини. В прошлый раз они с моей женой так хорошо общались, что Маккари еще несколько дней ее вспоминала. Кажется, им обеим нравятся Скотт Туроу и Том Клэнси. — А где ваши мальчики? — Айзек помнил, что у озера пара была с детьми. — Со своей крестной. Вообще-то мы у нее в гостях. Они взяли свои напитки и вернулись за столик. Фран на секунду отвлеклась от разговора с Маккари, чтобы взять из рук Айзека стакан с лимонадом и наградить его нежным взглядом. Айзек скосил глаза на Икариса, но тот был занят своим пивом. В ожидании еды Айзек вежливо поинтересовался у Икариса, как им округ Мидлсекс и откуда они сами. Беседа была довольно вялотекущей и совсем иссякла, когда принесли еду. Но когда тарелки опустели и были расторопно убраны со стола, а Фран и Маккари все обсуждали какой-то летний бестселлер, Айзек от нечего делать силой телекинеза заставил солонку и перечницу вальсировать. В глубине души он надеялся, что новые знакомые почувствуют себя неуютно в компании изгоя и быстро попрощаются с ними. Икарис усмехнулся сам себе, потом прикрыл один глаз, будто в долгом подмигивании, а из другого выпустил тонкий, с волосок лазерный луч и на кружащейся солонке из нержавеющей стали выгравировал букву «I». Потом погасил луч и как ни в чем не бывало откинулся на спинку плетеного стула. Айзек остановил сосуды, взглянул на Икариса с неподдельным интересом. Лазерное зрение было одной из самых редких изгойских способностей. В древности нормисы считали, что это молнии вырываются из глаз одаренных. Айзек нахмурился. Он вдруг спросил себя, почему никогда не думал о лазерно-интерстициальной термотерапии, как альтернативе электричеству при разработке «реверс-машины». Для лазера, как и для электрического заряда, критически важно абсолютно точное наведение, но в первом случае это было бы куда легче осуществить. С другой стороны, неконтролируемое тепловое воздействие лазера может вызвать повреждения тканей. И Айзеку все равно понадобится источник энергии… Он посмотрел на Икариса и спросил, насколько мощными могут быть его лазеры. Тот приподнял брови, отчего его лоб прорезали морщины, и обронил только одно слово: — Достаточно. Айзек, не имевший привычки выворачивать душу перед почти незнакомцами, начал рассказывать про свое изобретение, умолчав о том, для кого оно предназначено. — Я подумал, что мог бы использовать лазер «природного» происхождения для накачки лазера своей машины… — То есть использовать меня, как источник питания? — спросил Икарис. Кажется, эта мысль его развеселила. — Я понимаю, это звучит… Хм, невежливо, — Айзек пытался сообразить, как заинтересовать Икариса, понимая, что у него нет на руках ничего, что могло бы привлечь этого человека в его проект. Однако, за разговором он не заметил, что их спутницы перестали обмениваться жестами. Когда на его руку легла теплая ладонь, Айзек посмотрел на Маккари. Она улыбнулась, убрала руку и спросила о чем-то на амслене. — «Твой проект для кого-то важного?» — перевел Икарис и добавил, — Можешь отвечать вслух, Маккари хорошо читает по губам. — Да. Я мечтаю излечить дорогого мне человека от семейного проклятия, — сказал Айзек. Маккари обернулась к мужу, левую руку повернула ладонью вверх, на нее положила сжатую в кулак правую и вытолкнула их обе в воздух, а затем показала на Айзека. Икарис закатил глаза, поднял руки и некоторое время они безмолвно спорили. Фран внимательно следила за их перебранкой, но Айзеку не понадобился перевод. Потому что в конце концов Икарис всплеснул руками, полез в бумажник и вытащил оттуда визитку. — Позвони мне, когда у твоего проекта появится подробный план с сформулированными целями, объемом работ и рисками. Айзек взял визитку и улыбнулся обоим. Фран под столом сжала его колено. Идея изменения конструкции и самого принципа, по которому должна была функционировать «реверс-машина», увлекла Айзека настолько, что когда они вернулись домой, он тут же отправился в лабораторию. Собрал все свои записи и чертежи, аккуратно сложил их и убрал в ящик стола, на который позже с помощью скотча наклеил метку «R-M. ver 1». Телефонный номер Икариса он переписал в свою записную книжку, так же, как и рабочий номер Маккари, который она нацарапала механическим карандашом пониже имени мужа («Там автоответчик, ее помощница потом переводит ей полученные сообщения» — пояснил Икарис). Потом пришпилил визитку к пробковой доске, висевшей над столом. Ни должности, ни рода занятий под именем Икариса написано не было, но на обратной стороне визитки был значок. Правильный пятиугольник. Их новый знакомый работал на Пентагон, и Айзек был уверен, что работа эта непосредственно связана с его даром. Вошла Фран, долила воды в поилку Сливке, немного поворковала с ней через прутья клетки, и спросила Айзека, который доставал из запасов чистую тетрадь: — Когда нам теперь ждать тебя во внешнем мире? В ее голосе не было претензии, только понимание. Она знала, что если Айзека посещало вдохновение, он мог работать над своими проектами сутками. Когда речь шла о жизни профессора Орлоффа, он не спал пятьдесят часов кряду. Айзек обнял ее, поцеловал в висок. Подумал о амигдале, одно из ядер которой отвечало за запуск процессов, которые превращали его Фран в Хайда. — Ой, не смотри на меня так, будто я уже лежу на твоем столе для опытов, — Франсуаза выпуталась из его объятий. — Извини, — он растерянно моргнул, провел рукой по шее. Фран поцеловала его в щеку, сказала, что оставляет его наедине с гениальными мыслями, и вышла из лаборатории, прихватив клетку с дегу.