Арлекино: О лучшем поведении

Спина прямая. Плечи расправлены. Подбородок приподнят. Руки сцеплены внизу живота. Смотреть прямо, но не на что-то конкретное. Не вступать ни с кем в зрительный контакт и не задерживать взгляд ни на чем слишком долго. Сохранять молчание. Выглядеть спокойно и собранно. Ты не понимаешь, как кто-либо вообще способен подчиняться стольким инструкциям дольше нескольких минут подряд, но, видя как держит себя Предвестница, ты приходишь к осознанию: некоторые люди в этом мире просто превосходят других. Ты ни разу не видела, чтобы она потеряла самообладание даже на мгновение, какой бы ужасной ситуация ни была. Арлекино не расстраивается, не злится и даже не радуется. На лице женщины мало что можно прочесть, как и в ее глазах — если бы тебе вообще хватило смелости в них заглянуть. Вокруг тебя гомонят люди. По просторному обеденному залу бродят Фатуи всех рангов — от самых низших, до офицеров высших чинов. Несмотря на большое скопление людей и камины, горящие в каждом углу залы, воздух на удивление холоден. Такова цена жизни в Снежной. Ты много раз задавалась вопросом — существует ли вообще концепция тепла в заснеженных землях Царицы? Однако никакое обморожение не сравнится с той леденящей дрожью, которая пробегает по твоему позвоночнику, когда ногти Арлекино, острые как иглы, скользят вдоль твоей яремной вены. Стой смирно, выгляди красиво. Стой смирно. Выгляди красиво. Стой. Красиво. Ты стоишь прямо рядом с ней, одетая в белоснежный плащ, слишком роскошный для твоей скромной персоны. Подол, слишком длинный для твоего роста, скользит по полу, а меховой воротник достаточно широк, чтобы в нем можно было утонуть. Эта накидка — одна из ее запасных, которую ты ни в коем случае не должна носить согласно иерархии Фатуи, но никто пока не осмелился указать на эту ошибку. Судя по сдержанным взглядам, брошенным в твою сторону, ты понимаешь, что в глазах подчиненных Арлекино ты выглядишь, мягко говоря, странно. Однако, если бы они знали истинную суть происходящего, то, вероятно, никогда не смогли бы смотреть на Четвертую Предвестницу по-прежнему. Под плащом на тебе почти ничего нет. Тоненькое кружевное платье, которое Арлекино заставила тебя надеть, совсем не защищает от холода и не прикрывает ничего ниже бедер, а вырез настолько глубокий, что едва прикрывает грудь. Если бы ты расстегнула пуговицы плаща, то весь зал бы узрел твое почти обнаженное, испещренное отметинами тело. Ногти женщины нежно скользят по твоей коже, лаская красные пятна, украшающие твое тело. Ее прикосновение не затрагивает укусы, синяки и, что самое главное — красный, неизгладимый след от ее пальцев на твоей шее. Ты не можешь определить, является ли это проявлением привязанности или запугиванием. А может Арлекино просто забавляется, играя с твоим рассудком? Тем не менее, с присущей ей проницательностью, ты уверена — она не может не знать, как сильно сейчас колотится твое сердце. Ее пальцы перемещаются к затылку, откидывая твои волосы в сторону. Ты ощущаешь, как ногти женщины впиваются в твою кожу, вселяя в тебя невыносимый ужас — словно черная вдова карабкается по твоим позвонкам. Существо вонзает свои острые лапки в твои кости, прокладывая путь в нервную систему, пока не останется ничего, кроме ледяного чувства отчаяния. Замечают ли они что-нибудь? Видят ли? С растущим беспокойством в груди ты наблюдаешь, как люди проходят мимо. Маги цицинов с их яркими фонарями, высокие офицеры с ружьями, закованные в броню воины с молотами — никто не смеет даже взглянуть в твою сторону. Они молчаливо приветствуют Предвестницу рядом с тобой коротким кивком, совершенно игнорируя ее руку, обнимающую тебя за плечи. Твои ладони потеют, когда ты аккуратно складываешь их на коленях. Смирно. Красиво. Сердце бешено колотится в груди, когда подушечки пальцев Арлекино касаются бретельки твоего платья. Медленно проникает под ткань, и, слегка поиграв с ней, оттягивает, прежде чем... Щелк! Ты вздрагиваешь, когда бретелька ударяет по твоей коже. Тихий, непроизвольный звук, не громче, чем порхание Кристальной бабочки, срывается с губ. Ты бледнеешь, словно лист бумаги. В одночасье ты нарушила не одно, не два, а сразу три разных правила: твои плечи вздрогнули, ты нарушила тишину, и ты определенно не следишь за тем, куда устремляется твой взгляд. С другой стороны, нарушение любого из этих трех Арлекино, возможно, и простила бы, но есть одно правило, в котором она не терпит компромиссов: Ты не должна отказываться от прикосновений, независимо от ситуации. Хватка Предвестницы мгновенно находит твою челюсть. Она твердо поворачивает твою голову на место, чуть не заставив тебя прикусить язык. Секунды тянутся настолько мучительно медленно, что ты задумываешься: не нарушился ли сам пространственно-временной континуум из-за твоего проступка. Твой взгляд, неспособный сфокусироваться ни на чем, следует за расплывчатым пейзажем проходящих мимо людей, не вникая в происходящее. Сердцебиение гулко звенит в ушах, впрыскивая в тело раскаленный адреналин, напоминая, каким хрупким существом ты стала рядом с ней. Затем ее хватка смещается. Арлекино убирает руку с твоего лица, мимолетно проводя большим пальцем по твоей нижней губе, прежде чем ее рука вновь ложиться тебе на шею, на этот раз аккуратно касаясь выступа ключицы. Безграничное облегчение, которое тебя переполняет, выражается в одном единственном длинном выдохе через приоткрытый рот. Твои плечи расслабленно опускаются. Это нелепо, правда. То, как легко человеческая психика поддается внешнему воздействию — прямо как твоя. Ни разу в своей прошлой жизни, в жизни до нее, ты не думала, что можешь превратиться в такое смиренное, послушное существо, которым ты теперь стала. Пределы этого пока неясны даже для тебя: наибольшую радость, которую ты когда-либо чувствовала с ней — это полное облегчение, которое ты испытываешь, видя выраженное женщиной удовлетворение. Ведь даже сейчас ты совершенно не уверена, что она к тебе чувствует, и чувствует ли вообще хоть что-то. Арлекино протяжно выдыхает. — Тебе следует вести себя более сдержанно, — говорит она глубоким голосом. Не двигая головой, ты смотришь на нее уголком глаза. И обнаруживаешь, что ее собственные глаза направлены вперед, строго в другой конец зала. — Впрочем, возможно, в этот раз часть вины лежит и на мне. Мы поработаем над твоим самообладанием после того, как банкет завершится. Она аккуратно надавливает пальцем на тонкую кожу твоей ключицы. — Ты прощена.