Глава 10: Новые начала

      Рассвет подкрадывался медленно постепенно окрашивая горные пики в нежные оттенки персика и золота. Шиба открыла глаза, ощущая странную тяжесть в груди. Всё ещё не до конца проснувшись, она попыталась удержать ускользающие образы сна, лица Си Яо и Цзян Лун сливались с чертами Лин Танг. Она бежала по коридорам Нефритового Феникса, слышала, как за спиной шелестел тонкий шелк, но стоило протянуть руку, как высокая фигура целительницы рассеялась, будто соткана из дыма и света.       — Конечно, ей не место в борделе, — пробормотала Шиба с кривой усмешкой, отгоняя наваждение. — Что только не выдумает усталое сознание.       Она медленно поднялась с циновки, ощущая, как мир постепенно возвращается на свои места: холодный пол под ступнями, шершавость нижних одежд, лёгкий запах трав. Боль в ногах встретила её, как старый знакомый, привычная, не требующая внимания.       За дверью послышались шаги. Лёгкие и быстрые, явно не наставницы Лин Танг. Шиба поспешно заколола волосы в пучок и натянула на себя верхнее одеяние, прежде чем в дверь постучали.       – Входите, – спокойно произнесла она.       В комнату вошла девушка лет шестнадцати в одеждах ученицы Цаньцао. Круглое лицо, курносый нос, весёлые глаза, она была похожа на воробья, случайно залетевшего в дом, такая же живая и непоседливая.       – Почтительно приветствую младшую сестру! – она склонилась в поклоне, едва переступив порог, и тут же выпрямилась с широкой улыбкой. – Меня зовут А-Мэй! Да-шицзе Лин Танг велела мне проводить вас в столовую, а потом на осмотр.       Шиба моргнула, на мгновение растерявшись от обращения. Младшая сестра? Конечно, здесь старшинство определялось не возрастом, а временем вступления в секту. А-Мэй, судя по её уверенности, училась на Цаньцао уже не первый год.       – Благодарю тебя, старшая сестра А-Мэй, – ответила Шиба, стараясь скрыть внутреннюю усмешку над абсурдностью ситуации. Жизнь полна иронии.       А-Мэй рассмеялась:       – Ой, не надо церемоний! Просто А-Мэй. – Она протянула руку. – Пойдёмте скорее, а то все самые вкусные булочки разберут!       Шиба позволила себе улыбнуться. Что-то в этой простодушной девчушке напоминало ей Си Яо.       Шиба быстро умылась и они вышли во двор. Она активно крутила головой, в утреннем свете, все сильно отличалось от того, что виделось в вечернем сумраке. Здания пика Цаньцао были простыми, но удивительно гармоничными.       Невысокие павильоны с покатыми крышами из тёмной черепицы стояли полукругом, образуя внутренний двор, видимо здесь располагались общежития. Стены из светлого камня кое-где покрывала зелёная мохнатая патина. Во дворике, уже копошились ученики в светло-серых одеяниях. Они развешивали связки свежесобранных растений на длинных бамбуковых жердях, их голоса сливались с щебетом птиц, приветствующих новый день.       Как же не похоже это место было на Таньи.       Там всё дышало женской грацией и утонченностью. Павильоны, украшенные резными решётками, пропускали полосы солнечного света, словно струи золотой пыли. В садах журчали ручьи, ароматы благовоний и сезонных цветов переплетались, создавая особую атмосферу тишины и умиротворения.       «Возможно, это и к лучшему», — подумала Шиба, идя за А-Мэй.       Где-то внизу кто-то мерно растирал что-то в ступке — тук, тук, тук — звук отдавался в каменных стенах глухим эхом и перемешивался с приглушёнными голосами учеников, переговаривающихся на ходу.       Они миновали небольшой садик с лекарственными травами, где на грядках аккуратными рядами росли растения с резными листьями и яркими цветами. Затем свернули к приземистому зданию с широкой крышей.       – Вон там столовая, – А-Мэй указала на здание. – Сегодня, кажется, паровые булочки с мясом! Если повезёт, ещё остались.       Они вошли в просторное помещение с длинными деревянными столами и скамьями. Несколько десятков учеников уже сидели за завтраком, оживлённо переговариваясь. При появлении Шибы разговоры на мгновение стихли. Десятки глаз обратились к ней, любопытных, оценивающих, кто-то с сочувствием, кто-то с плохо скрытым интересом. Шиба подняла подбородок и прошла к раздаче, не обращая внимания на взгляды. А-Мэй получила свою порцию и огляделась по сторонам. Шиба последовала за ней, держа в руках деревянную миску с кашей и небольшое блюдце с паровой булочкой.       — А-Мэй! Сюда! — окликнул их чей-то звонкий голос.       За одним из столов сидели двое учеников. Юноша с простым, но приятным лицом энергично махал рукой. Рядом с ним устроилась девушка постарше, с умным взглядом и высокой прической, которую держали две золотые шпильки.       — Это Сяо Бо, — представила А-Мэй парня, когда они подошли. — И это Чжан Линь. Мои друзья. А это наша новая младшая сестра — Шэнь Шиба.       — Почтительно приветствуем, — кивнули оба.       Шиба ответила поклоном и села рядом с А-Мэй. Каша оказалась простой, с добавлением мелко нарубленной зелени и побегов бамбука. Не изысканно, но сытно. Булочки были горячими, начинка из овощей с небольшим количеством мяса.       — Так ты правда с Вершины Таньи? — Сяо Бо не выдержал первым, с любопытством разглядывая Шибу. — Я слышал, что туда вообще мужчин не пускают! Даже на порог!       — Сяо Бо, не будь невоспитанным, — одёрнула его Чжан Линь, хотя в её глазах тоже читался интерес. Она повернулась к Шибе. — Прости его, младшая сестра. Просто мы редко встречаем учеников из других школ.       — Всё в порядке, — мягко ответила Шиба, прожёвывая кашу. Зелень давала терпкий привкус.       — А правда, что все ученицы там носят вуали и никогда не показывают лица? — вмешалась А-Мэй, склонив голову набок. — И что вы изучаете особые танцы для ритуалов?       — И что ваши павильоны построены из белого нефрита, а сады полны редчайших цветов, которые цветут только при лунном свете? — добавил Сяо Бо с горящими глазами. Шиба едва сдержала улыбку. Слухи о Таньи явно обрастали подробностями с каждым пересказом.       — Не всё так романтично, — ответила она. — Вуали мы действительно носим — это часть нашей традиции, знак скромности и уединения от мирской суеты. Танцы изучаем, но это лишь один из способов культивации, помогающий гармонизировать поток ци. А павильоны построены из обычного камня.       — Но там ведь только девушки? — не унимался Сяо Бо. — Как вы вообще живёте без...       — Сяо Бо! — резко оборвала его Чжан Линь, и уши юноши покраснели.       — Мы живём в уединении и покое, — спокойно продолжила Шиба, делая вид, что не заметила его смущения. — Изучаем культивацию, ритуалы, основы алхимии. Жизнь на Таньи подчинена строгому распорядку и дисциплине.       — Но всё равно это звучит так... волшебно! — мечтательно протянула А-Мэй. — Ой, мы же не должны опаздывать! Да-шицзе не любит, когда заставляют её ждать!       Они быстро доели и направились к выходу. По дороге несколько учеников поздоровались с А-Мэй, некоторые любопытно посматривали на Шибу, но никто ничего не спрашивал. Видимо, новость о её появлении уже успела облететь весь пик.       А-Мэй привела её к небольшому павильону в дальнем конце двора. Он стоял чуть в стороне от основных построек, в тени огромного дерева гинкго, чьи веерообразные листья мягко шелестели на ветру. Внутри павильона царил полумрак, разбавленный лишь светом бумажных фонарей.       – Младшая сестра прибыла, – произнесла А-Мэй перед открытой дверью. Она склонилась в поклоне, едва переступив порог.       – Входи, – отозвался спокойный, низкий голос наставницы.       А-Мэй кивнула ей проходить, а сама махнула на прощание. Шиба глубоко вдохнула, собираясь с духом. Затем переступила порог.       Внутри царил полумрак. Плотные ставни приглушали дневной свет. Шиба остановилась, давая глазам привыкнуть к освещению.       За низким столиком из тёмного дерева, отполированного годами до зеркального блеска, сидела Лин Танг. Перед ней лежали раскрытые манускрипты, пожелтевшие от времени свитки, исписанные мелкими, едва различимыми иероглифами. Рядом покоились длинные серебряные иглы. Каждая игла улавливала скудный свет и отбрасывала тонкие, призрачные отблески.       У окна, склонившись над каким-то свитком, замерла ещё одна фигура. Му Цинфан.       Он выпрямился, обернувшись при звуке её шагов. Утренний свет коснулся его лица, высветив спокойные черты, в которых не читалось ни тени тревоги.       – Шэнь Шиба, – произнёс он негромко. Голос его был мягким, словно прикосновение шёлка. – Присаживайся, пожалуйста.       Шиба склонилась в глубоком поклоне, сначала перед Му Цинфаном, затем перед наставницей Лин Танг. Правила учтивости были безупречно соблюдены, каждое движение отточено годами в Нефритовом Фениксе. Затем она опустилась на циновку перед столиком, чувствуя, как под ладонями шершавую поверхность плетёной соломы.       – Учитель, наставница Лин Танг, – её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала, хотя горло пересохло. – Благодарю за то, что согласились излечить мои ноги.       Лин Танг подняла взгляд от манускриптов. Её глаза, тёмные, проницательные, скользнули по Шибе, задержавшись на перебинтованных стопах.       – Покажи, – коротко распорядилась она.       Шиба замерла. Этот момент был неизбежен, но от осознания этого не становилось легче. Она чуть заколебалась, чувствуя, как предательский жар заливает щёки и уши, спускаясь ниже по шее. Стыд смешался с болью воспоминаний.       – Не стоит стесняться, – негромко заметил Му Цинфан, словно читая её мысли. – После всего, что произошло в последние несколько дней, стоит ли стесняться?       «Они оба видели меня в нижних одеждах, обуянной страстью от афродизиака. Оба досконально изучили мою духовную структуру. Воистину, ближе могут быть только любовники».       Мысль эта была одновременно стыдной и освобождающей.       Медленно, стараясь не морщиться от боли, Шиба принялась разматывать повязки. Белая ткань разворачивалась виток за витком, обнажая то, что она годами скрывала от чужих глаз. Искалеченные стопы.       В павильоне повисла тишина. Даже Лин Танг, привычная к самым страшным ранениям, на мгновение нахмурилась. Лицо Му Цинфана, однако, осталось непроницаемым. Он подошёл ближе, неслышно ступая по деревянному полу. Затем опустился на колени перед Шибой.       – Позволь осмотреть, – произнёс он тихо.       Му Цинфан склонился ближе, и Шиба ощутила его запах, свежий, древесный аромат, словно утренний ветер в сосновой роще после дождя. Запах дерева и влажной земли с едва уловимой горчинкой лекарственных трав. Она даже не поняла, насколько знакомым он стал за последние дни, словно присутствие, что даёт опору и незримую поддержку, как прочная стена за спиной, о существовании которой знаешь, даже не оборачиваясь.       Шиба зажмурилась от стыда. Сердце колотилось где-то в горле, угрожая вырваться наружу. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Но она кивнула, не доверяя собственному голосу.       Прикосновения Му Цинфана были удивительно нежными, словно он боялся причинить ещё больше боли. Тёплые пальцы скользили по искривлённым костям, по тому, что называли «лотосами» — символом женственности и утончённости, способным свести с ума поэтов и знатных мужей. Их воспевали как высшее проявление изящества, как предмет невероятного соблазна.       Но в действительности это была лишь изуродованная плоть, памятник жестокости, облачённой в красивые слова.       Стопы были чудовищно деформированы. Пальцы загнуты под подошву и намертво зафиксированы в неестественном положении, будто когти птицы, сжавшейся в предсмертной судороге. Свод стопы был сломан так, что пятка и носок почти соприкасались, создавая подобие жестокой арки. Кожа на сгибах потемнела, покрылась мозолями и старыми шрамами, свидетельствами лет боли и тугих бинтов. Кости выпирали под натянутой кожей неровными буграми, а суставы были искривлены под немыслимыми углами.       Му Цинфан осторожно прощупывал каждый сустав, каждую неправильно сросшуюся линию без тени брезгливости или отвращения. Его пальцы двигались медленно, методично, изучая масштаб разрушения.       Шиба закусила губу до крови, но не издала ни звука. Боль смешивалась со стыдом, создавая ядовитую смесь, что разливалась свинцом по груди.       – Ци в меридианах почти не течёт, – задумчиво произнесла Лин Танг, не отрывая взгляда от изуродованных ног. Её голос звучал отстранённо, как голос мастера, изучающего сложную задачу. – Основные каналы перекрыты, мелкие разорваны.       Му Цинфан задумчиво произнес:       – И все же это не золотой лотос, с ним было бы намного сложнее.       Лин Танг кивнула и развернула один из манускриптов. Шиба видела сложные схемы, испещрённые иероглифами и красными отметками. Му Цинфан подошел поближе, вглядываясь в рисунки.       – Метод «Сломанной ивы, возрождённой весной», – объявил Му Цинфан, указывая на схему. – Техника, разработанная ещё в эпоху Шести Династий. Суть её проста, но исполнение мучительно. Мы сломаем кости в правильных местах и зафиксируем их в нужном положении специальными шинами, пропитанными лекарственными составами.       Он перелистнул страницу:       – Одновременно будем восстанавливать меридианы, прочищая их иглами и направляя ци по правильным каналам. Процедура займёт от трёх недель до двух месяцев, в зависимости от того, как твоё тело будет реагировать.       Шиба внимательно слушала, стараясь запомнить каждое слово. В голове тем временем металась мысль: «Два месяца? Господи, это же практически шестьдесят дней постоянной боли!»       – Я согласна, – твёрдо произнесла она вслух.       На лице Лин Танг мелькнула едва заметная улыбка. Му Цинфан кивнул:       – Хорошо. Именно такого ответа я и ждал. – Он повернулась к Лин Танг. – Подготовь всё необходимое. Начнем через три дня.