Глава 11: Предложение

      Два дня исчезли в странной смеси томительного ожидания и лихорадочной деятельности. А-Мэй не отходила от Шибы ни на шаг, три раза в день запихивая в неё еду, следя, чтобы та полноценно спала. Лин Танг приходила дважды в день, проверяла пульс, поила укрепляющими отварами, объясняла процедуру предстоящей операции монотонным голосом практикующего целителя.       Большую часть времени Шиба проводила в медитации. Она сидела у окна, всматриваясь в туман, клубящийся между горными пиками, и пыталась навести хоть какой-то порядок в мыслях. Она думала о прошлой жизни, о дочери, которую больше не увидит. О монастыре, о наставнице Вань Яньшуй, о сестрах. О Шэнь Цинцю и его ледяной отстранённости. О том, что было, и о том, что ждёт её впереди.       За день до операции, когда солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в киноварь, А-Мэй постучала в дверь с непривычной робостью.       — Шиба-шимей… лорд пика Байчжань просит вас о встрече. Он ждёт в павильоне для гостей.       Шиба открыла глаза. Пару мгновений сознание оставалось пустым после медитации, а затем слова А-Мэй обрели смысл.              «Лю Цингэ». Она не забывала о том неожиданном, провальном предложении, оно висело над густым облаком, готовым пролиться в самый неподходящий момент.       — Скажи, что я скоро приду, — тихо ответила она и поднялась с циновки.       Она поправила складки халата, провела ладонями по волосам, стянутым в простой узел. В отполированном боку курильницы мелькнуло отражение — бледное лицо, не знавшее солнца долгие годы под вуалью. Чуть сведённые брови, расфокусированный взгляд.       «Вот уж невеста» — слабо улыбнулась Шиба отражению.       Гостевой павильон встретил её неловкой торжественностью. Между деревянных колонн горели фонари, но их свет казался чужеродным в час, когда день и ночь находились в состоянии неустойчивого равновесия. Вечерний воздух был прохладным, слегка влажным, тот самый час между светом и тьмой, когда мир замирает в ожидании. Шаги Шибы по каменной дорожке звучали отчётливо, нарушая тишину сада, где ещё пахло разогретой за день землёй и целебными растениями.       Лю Цингэ стоял у открытых дверей, опершись плечом о колонну. Его белые одежды казались почти призрачными в сгущавшихся сумерках, а меч у пояса мерцал приглушённым серебром.       — Лорд Лю, — произнесла она, остановившись у подножия ступеней. Голос звучал ровно, Шиба склонилась в почтительном поклоне.       Он кивнул.       — Войди, — коротко сказал он, отступая внутрь.       Шиба поднялась по ступеням. В павильоне горело несколько фонарей. На низком столике стояли чайник и две пиалы, но ни она, ни Лю Цингэ не спешили к ним прикасаться.       Он не сел. Стоял у стены, скрестив руки, глядя куда-то в сторону, будто избегая её взгляда. В его позе была та напряжённость, что предшествует бою.       — Я достаточно долго ждал, — сказал он наконец, без предисловий.       Шиба чуть наклонила голову, не встречаясь взгядом с человеком выше ее по положению и статусу.       — Прощу прощения за задержку, — её голос был спокойным, почти отчужденным, скрывая бурлящую под поверхностью неопределённость.       «Почему он пришел? Почему я должна отвечать сейчас?» — вопросы крутились в голове выбивая её из подготовки к операции всей жизни.       — Если ты решила отказать, скажи прямо, — продолжил он с напором и присущей ему безжалостной честностью.       — Моя репутация уже разрушена, — тихо перебила она. — Что бы я ни делала, найдутся те, кто захочет оклеветать.       — Под защитой Пика Байчжань, — он сделал шаг вперёд, его тень легла на неё, заставив невольно ощущать свою уязвимость, — под моей защитой не посмеют. Это честное предложение.       — Было бы правильней спросить моего брата. — раздраженно ответила Шиба вставая, чтобы отогнать нависшую над ней тень.       — Я уже был у Шэнь Цинцю, — сказал он, и в его голосе появилась сухость. — Он прогнал меня с Пика Цинцзин.       Шиба кое-как подавила наплывающую на лицо глупую улыбку.       — Тогда тем более... — начала она. — Лорд Лю, мы едва знакомы. Помолвка требует соблюдения всех ритуалов, обмена подарками, согласования условий между семьями. Это невозможно просто так...       — Детали, — перебил он резко, но не грубо. — Все эти формальности мы соблюдём после. Даже твой брат, — последнее слово он выплюнул, показывая свое отношение к боевому брату, — в конце концов, согласится, потому что отказать будет означать неуважение к тебе. Помолвка будет временной и фиктивной.       Он выделил последние два слова отчётливо, так, чтобы они повисли в воздухе между ними, ясные и неоспоримые.              Шиба вгляделась в его лицо. Оно было серьезно и уверенно, в нем отсутствовала и доля фальши. Он действительно считал, что защищает её. Что так правильно. Что так нужно. Что это единственно правильное для него решение.       — Почему это столь важно для вас? — спросила она медленно. — Что вы получите с этого?        Его челюсть сжалась, так что заходили желваки под скулами, повисла пауза.       — Я не могу поступить иначе, — произнёс он наконец. — Ты оказалась в этом положении из-за меня. Я вынес тебя из кустов цветка Вечной Весны, — он запнулся, как будто не мог найти подходящих слов, и отвел вгляд, — теперь все говорят, что я... что я использовал девушку, младшую сестру Шэнь Цинцю, для собственного удовлетворения.       Что же видела Шиба? Она пару раз проморгалась, чтобы убедиться, что это не игра света, и действительно щеки лорда пика Байчжань покрыл бледный, серо-розовый румянец.       Чувствуя смущение, он не отвернулся, а снова посмотрел на неё прямо.       — Это затронуло мою честь. И я не могу оставить это так. Это было бы трусостью. Это было бы неправедно.       «Он слишком честен и прямолинеен», — подумала Шиба, вглядываясь в лицо Лю Цингэ.              За окнами тихо скрипели ветви ив, далеко, протяжно и тревожно прокричала ночная птица. И в этой тишине Шиба ясно почувствовала, как её собственные мысли мечутся, как звери в клетке. Она не хотела принимать это предложение. Не хотела новых обязательств, пока она еще не освоилась в новой жизни в Цанцюн.       Ей хотелось просто исчезнуть в медитации, раствориться в пустоте, стать невидимой, перестать существовать в мире, который ждет уничтожение.       Но…       «Цзян Лун предложила мне место служанки». — Она вспомнила письмо, аккуратно спрятанное в комнате. Даже добрая шимэй видела в ней теперь человека, который нуждается в помощи, в благотворительности.       А Лю Цингэ предлагал защиту, статус, и она сама считала предложение выгодным для ее текущего положения.       «Под защитой клана Лю, никто не посмеет…Глупости!», — оборвала себя Шиба. — «Он тебя не знает. И ты его не знаешь».       И всё же…       Как много мог дать наследник семьи Лю, один из лордов пика Цанцюн.       «Настоящей глупостью было бы отвернуться от этого предложения из воображаемой гордости, правил этого мира и Шэнь Циньцю».       — Я… — начала она, и голос дрогнул.       Лю Цингэ напрягся, его пальцы невольно коснулись рукояти меча, жест привычки, не угрозы.       — Я согласна, — услышала она собственный голос, удивлённая тем, как прямо и четко прозвучали эти слова. Как будто её язык действовал независимо от разума.       Лю Цингэ замер. На его лице вспыхнуло удивление, быстрое, почти незаметное, затем сменилось чем-то похожим на облегчение.       — Но только временно, — поспешила добавить Шиба. — Формальная помолвка. Когда слухи утихнут...       — Мы разорвём её, — закончил он кивая. — Других намерений у меня нет.       Он сделал шаг вперёд и протянул ей руку, открытую ладонь. Простой жест, скрепляющий договор между союзниками.       Шиба посмотрела на эту руку. Широкая ладонь, исчерченная шрамами от меча. Между указательным и большим пальцем были мозоли, и она вдруг поняла, как мало знает об этом человеке. О его жизни. О том, что привело его к этому моменту, в этот павильон.       Но время для раздумий прошло.       Она протянула свою руку и коснулась его ладони. Кожа его была тёплой, шероховатой и грубой.       — Договорились, — сказала она.       Лю Цингэ сжал её пальцы крепко, но осторожно. Когда он отпустил её руку, в месте соприкосновения осталась странная чувствительность, показывание, как от легкого ожога.       — Я оповещу остальных лордов завтра утром, — сказал он.       — Хорошо, — кивнула Шиба.       «Нечестно быть таким красивым!» — подумала про себя Шиба, любуясь чуть сведенными над переносицей бровями Лю Цингэ, чуть покраснев под его пристальным взгядом.       Они стояли друг напротив друга в тускло освещённом павильоне, два человека, только что связавшие свои судьбы.       — Тебе нужен отдых, — произнёс Лю Цингэ, отступая к выходу. — Завтра операция. Му Цинфан сказал, что тебе потребуются силы.       Короткие предложения Лю Цингэ продолжали удивлять своей прямотой.       Он задержался на пороге. Его силуэт отчётливо вырисовывался на фоне ночного неба, где уже загорались первые звёзды.       — Не бойся, — сказал он, не оборачиваясь. — Операция пройдёт успешно. Му Цинфан — лучший целитель в Цзянху. После этого ты будешь под защитой Байчжаня. Никто не посмеет тебя обидеть.