Часть 16: Двенадцать сундуков

      Шибу выписали из лечебного павильона, и она вернулась в свою комнату. Комната была такой же, как всегда: простая, безупречно чистая. Узкая кровать с белоснежной циновкой и тонким одеялом. Невысокий столик у единственного окна, куда Шиба сразу сгрузила свои книги и конспекты.       На следующее утро Лин Танг пришла и невозмутимо заявила:       — Раз тебе лучше, значит, можешь учиться дольше. «Трактат о ста травах» закончила?       — Да.       — Тогда вот «Основы диагностики по языку и пульсу». И жду конспект по прочитанному к завтрашнему вечеру.       Шиба провела пальцами по обложке, ощущая шероховатость ткани.       — Наставница… — Она сделала паузу, подбирая слова. — Я хотела спросить о встрече с лордом Шаном.       Лин Танг не шевельнулась. Только глаза сузились острые, как лезвие.       — С Шан Цинхуа? — голос ровный, но каждый слог взвешен. — Зачем?       Шиба встретила её взгляд. Знала, что с наставницей объясниться будет сложнее, чем с А-Мэй. Но отступать было некуда.       — У меня есть вопрос, который могу задать только ему.       Лин Танг подошла к кровати и села на край, деревянный каркас тихо скрипнул.       Смотрела долго, изучающе. Шиба не отвела глаз.       — Какой вопрос? — Наставница скрестила руки на груди.       — Это слишком сложно объяснить, — ответила Шиба спокойно. — Мне нужно услышать ответ из его уст.       Лин Танг несколько мгновений молчала, всматриваясь в её лицо, словно пытаясь прочитать намерения. Потом вздохнула.       — Шан Цинхуа в отъезде, — сказала она ровно. — По делам секты. Вернётся недели через две. Может, через три.       Шиба не смогла удержать раздосадованного лица.       — Две недели…       — Если не больше. — Лин Танг встала, разглаживая складки на юбке. — В любом случае лорд Шан занятой человек. Назначить аудиенцию не так просто.       Она направилась к двери. У порога обернулась. Свет из окна падал на её лицо, делая черты ещё жёстче.       — Когда он вернётся, я передам твою просьбу Шицзуню. — Пауза вышла длинной, тяжёлой. — Но я всё равно не понимаю, зачем он тебе.       Взгляд острый, проницательный.       — Если у тебя проблемы, Шиба, лучше скажи прямо. — Наставница коснулась дверной ручки. — Секреты в секте долго не живут.       Дверь закрылась.       Шиба осталась одна. Опустила взгляд на иероглиф, вырезанный на коляске. Провела пальцем по бороздкам. Две недели. Или три. Когда разгадка была так близка, ожидание казалось невыносимым.       На следующий день А-Мэй предложила прогулку.       — Слишком долго сидишь в четырёх стенах, — сказала младшая ученица и уже катила коляску к порогу. — Вечер тихий, воздух будет полезен.       Шиба не стала спорить. После разговора с Лин Танг комната казалась слишком тесной. Снаружи мир был другим. Ветер шевелил бумажные фонари под карнизами — те тихо позванивали, раскачиваясь на медных цепочках. Солнце клонилось к западным вершинам, окрашивая черепичные крыши в медь и старую бронзу. Воздух пах сосновой смолой и жасмином, где-то вдали монотонно пели цикады.       Каменная дорожка петляла между павильонами с изогнутыми крышами, мимо двориков, где на бамбуковых решётках сушили связки трав. А-Мэй катила коляску неторопливо, весело щебеча о своих делах: о том, как старший брат Ван снова сжёг отвар, как да-цзе отругала его на весь павильон, как черный кот из кухонь повадился красть сушёную мяту.       Шиба слушала вполуха. Хотела расспросить о лорде Пика Аньдин, но не решалась: лишние вопросы породят новые подозрения.       Навстречу попались трое учеников в светло-серых одеждах, с плетёными корзинами за спинами. Парни шли, оживлённо переговариваясь. Шиба разобрала только обрывки:       — …Владыка Байчжань…       — …помолвка…       Второй фыркнул, но тут же осёкся, заметив коляску. Все трое поспешно сложили руки в приветствии и прошли мимо, ускорив шаг. Один обернулся через плечо, но товарищ дёрнул его за рукав.       Шиба опустила взгляд на книгу, лежащую у неё на коленях. Пальцы сжали переплёт.       — Не обращай внимания, — сказала А-Мэй тихо, когда ученики скрылись за поворотом. — Они просто болтают.       Шиба молчала. Она знала, что вся секта обсуждает её брак с Лю Цингэ. Знала, что говорят: политический союз, спасение репутации, милость, которую оказал Владыка Байчжань. Знала, но слышать это вслух всё равно было неприятно. Как занозу под кожей.       Они добрались до уединённого сада. Здесь росли карликовые сосны, искривлённые ветром и временем, их корни вплетались в камни. В центре журчал небольшой пруд, в прозрачной воде скользили золотые рыбки, вспыхивая чешуёй на закатном солнце.       А-Мэй помогла ей устроиться поудобнее, подложив подушку под спину, подоткнула одеяло на коленях.       — Здесь тихо, — Шиба закрыла глаза, вдыхая запах влажной земли и хвои.       — Это одно из мест для медитации, — А-Мэй присела на край деревянного мостика, свесив ноги над водой. — Да-цзе говорит, что правильный фэн-шуй лечит не хуже снадобий.       — Наставница строгая.       — Строгая, но справедливая. — Голос стал тише. — Говорят… она была первой ученицей ещё до появления Шицзуня. Ещё при лорде Ши.       Шиба открыла глаза.       — Тогда как же…       А-Мэй быстро коснулась её губ пальцем, оглянулась через плечо, словно проверяя, нет ли лишних ушей.       — Я не должна была говорить, — прошептала она. В её глазах мелькнула тревога. А-Мэй снова огляделась, нервно теребя край рукава. — Забудь.       Шиба уже не могла забыть. В голове складывалась картина: Лин Танг, которая не следовала правилам вежливости так, как от неё ожидали. Не выказывала должного почтения старшим братьям. Вела себя слишком уверенно для простой старшей ученицы. Если она была первой ученицей при прежнем главе пика, а Му Цинфан занял его место…       Значит, между ними есть история.       Ветер качнул ветви сосен. Рыбки в пруду исчезли в глубине, оставив только круги на воде.       Дни текли медленно, один похожий на другой. Шиба ждала. Каждое утро, открывая глаза, первым делом думала: может, сегодня вернётся Шан Цинхуа? Но новостей не было.       Она погрузилась в упражнения и учёбу, будто в холодную воду.       Каждое утро начиналось одинаково: медленное, мучительное сгибание и разгибание пальцев ног; вращение стоп по кругу, сначала в одну сторону, считая до десяти, потом в другую; попытки удержать равновесие, опираясь на край кровати, когда ступни болели и отказывались слушаться. Новые мышцы и сухожилия горели огнём. Пот выступал на лбу, но она продолжала.       А-Мэй приносила таз с горячей водой, настоянной на травах. Шиба опускала ноги в воду и сжимала зубы, когда жжение становилось нестерпимым.       Днём читала, писала конспекты. Вечером, снова упражнения. Потом медитация до рассвета. Теперь она могла прогонять ци по полному кругу, по тем меридианам, что прежде были заблокированы. Энергия текла свободнее, хотя иногда спотыкалась на резких поворотах.       Лин Танг проверяла работы придирчиво. Находила ошибки в начертании иероглифов, заставляла переписывать целые страницы, задавала неожиданные вопросы.       — Если у пациента пульс скользящий и быстрый, о чём это говорит?       — Избыток огня в меридиане сердца, — Шиба не отрывала взгляд от текста. — Или жар в крови.       — Правильно. — Наставница листала её конспект, водя пальцем по строкам. — А какие травы используют для охлаждения крови?       — Пион. Корень ремании. Шалфей…       — Достаточно.       Кивок был скупым, но Шиба научилась ценить эти маленькие знаки одобрения. Лин Танг не расточала похвалы попусту. Каждое «правильно» оставляло приятный отпечаток в груди. Но ночами, когда она лежала без сна, глядя в потолок, все упражнения и книги не могли заглушить одну мысль: две недели. А может, и больше. Где-то далеко лорд Шан занимался делами секты. А она здесь, в этой комнате, с иероглифом на коляске, который мог всё объяснить.       В один из таких дней А-Мэй влетела в комнату с перекошенным лицом, не то смеялась, не то плакала.       — Шиба-мэй, ты… ты должна это услышать! — она задыхалась, прижимая руку к груди. — Дары! Дары от клана Лю на помолвку!       Шиба отложила «Канон Жёлтого Императора о внутреннем». Она не понимала, о чём идёт речь.       — Кто?       — Они… — А-Мэй сглотнула. — Они по секте уже два дня кочуют. Никто не хочет их принимать!       Пауза.       — Что значит — кочуют?       — Настоящая процессия! Двенадцать красных лакированных сундуков, золотые замки, двадцать человек и официальное письмо от главы клана! — А-Мэй тараторила, даже не переводя дух. — Сначала их отправили на Цинцзин. К лорду Шэнь, как твоему старшему брату.       — И Шэнь-шибо даже не вышел, представляешь? — А-Мэй всплеснула руками. — Велел ученикам передать: «Не имею к этому отношения. Везите на Байчжань».       Шиба моргнула. Потом ещё раз.       — Он… отказался?       — Даже письмо не открыл! — А-Мэй наклонилась ближе, глаза блестели от восторга. — Они две стражи стояли с сундуками в приёмном зале Цинцзина. Две стражи! А потом Шэнь-шибо вышел, посмотрел на них и ещё раз повторил — на Байчжань. И ушёл, будто их не существует.       Шиба закрыла лицо руками. Вся серьезность и абсурдность ситуации только сейчас обрела смысл.       — О нет…       — О да, — А-Мэй кивнула с мрачным удовольствием. — И вот они погрузили сундуки обратно и поехали на Байчжань. Знаешь, что там случилось?       — Не знаю, — глухо сказала Шиба сквозь пальцы.       — Лю-шисюна нет на пике! — выпалила А-Мэй, наслаждаясь эффектом. — Он на ночной охоте. Вернётся через неделю. А старшего ученика у него нет!       Шиба медленно опустила руки.       — И что они сделали?       — Сначала стояли. Потом спорили. Потом опять стояли, — А-Мэй загибала пальцы. — А потом наставник Чжэ велел отправить всё на Цюндин. К Юэ Цинъюаню. «Пусть решает!» — сказал. И они поехали. Со всеми двенадцатью сундуками. Как есть.       Шиба застонала.       История продолжилась на следующий день, когда Лин Танг пришла с новостями. Старшая ученица выглядела ещё более строгой.       — Вся секта только об этом и говорит, — сказала она, садясь на край кровати. — Двенадцать красных сундуков стоят в приёмном зале Цюндина уже сутки. Глава Юэ в сложном положении.       — Почему? — Шиба всё ещё не понимала. — Он же…       — Потому что Шэнь-шибо твой старший брат, — Лин Танг потёрла переносицу. — По традиции именно он должен принять дары и дать благословение. Если примут без него, это будет выглядеть так, будто его мнение ничего не значит.       Шиба вспомнила печальную улыбку Юэ Цинъюаня.       — А если откажутся?       — Клан Лю будет смертельно оскорблён. Их дары уже отвергли один раз на Цинцзине. Второй раз — неприемлемо, — Лин Танг вздохнула. — Глава отправлял ученика к Шэнь-шибо. Три раза. Просил принять дары. Шэнь-шибо три раза проигнорировал просьбу.       Шиба, не стесняясь старшей, простонала в подушку.       На третий день А-Мэй ворвалась снова.       — Они едут сюда!       — Кто? — Шиба вздрогнула.       — Дары! И вся процессия! — девушка задыхалась. — Глава Юэ решил. Раз ты официально ученица Шицзуня, он имеет право принять дары от твоего имени. Как учитель. Собирайся быстрее, давай посмотрим.       Мир качнулся.       — Нет, — Шиба попыталась встать, забыв о забинтованных ступнях. Боль пронзила лодыжки.       Снаружи донёсся далёкий шум, голоса, шаги, скрип колёс.       — Уже поздно, — Лин Танг появилась в дверях, её лицо было непроницаемым. — Процессия уже поднимается по тропе к Цаньцао. Шицзунь ждёт их в главном павильоне.