«Запомни, эти люди опасны», — сказал он, пока я решала, у кого из них взять автограф для лучшего друга.

      Тишина, повисшая после слов незнакомца, была оглушительной. Казалось, даже сверчки за стенами притихли, затаив дыхание. Воздух стал густым, тяжелым, наполненным недоверием и первобытным страхом.       Алисия неотрывно смотрела на высокого мужчину с пронзительным взглядом. Рик Граймс. Имя отдавалось в ее сознании оглушительным грохотом, как удар колокола по черепу. Это было невозможно. Неправдоподобно. Абсурдно.       Ее взгляд скользнул по остальным членам группы. Вот тот, с луком — Дэрил Диксон. Легенда. Фан-клубы, косплеи, миллионы восторженных постов в интернете от Макса. Женщина с катаной — Мишонн. Невероятная, невозможная Мишонн. А там, сзади, с короткими темными волосами и ружьем — Андреа? Нет, не Андреа, та погибла раньше. Это, должно быть, Кэрол? Но Кэрол в сериале была другой… или нет? Алисия отчаянно пыталась вспомнить, перематывая в голове обрывки серий, которые Макс заставлял ее смотреть, но все смешалось в единый клубок шока и неверия.       — Кейден… — ее голос сорвался на шепот, губы онемели и плохо слушались. — Это же… Это же главный герой «Ходячих мертвецов»…       Кейден, не отрывая взгляда от группы внизу, нахмурился. Он слегка повернул голову в ее сторону, его глаза сузились до щелочек, выражая крайнюю степень недоумения и раздражения.       — Что? — его голос был низким и резким, как удар хлыста. — О чем ты, черт возьми, говоришь? Замолчи и соберись.       Он явно не расслышал или не придал значения ее бреду, списав все на страх и нервное потрясение. Для него это были просто слова. Для нее же — сломанный фундамент реальности.       Диана, собравшись с духом, снова поднесла рупор ко рту. Ее голос дрожал лишь слегка, выдавая внутреннюю панику.       — Рик Граймс? Вы откуда? Почему с вами… эти твари? — она имела в виду связанных ходячих, которые беспомощно дергались на веревках, как жуткие марионетки.       — Долгая история, — крикнул в ответ Рик, его голос был усталым, но в нем не было просьбы. Это было заявление. Констатация факта. — Мы шли сюда долго. Мы слышали, что здесь безопасно. Мы не ищем проблем. Мы ищем дом. Нам нужна вода, медицинская помощь. У нас есть раненые. И дети.       Он сделал шаг назад и жестом показал на свою группу. Алисия заметила, что одна из женщин, та самая хрупкая, но с твердым взглядом, действительно опиралась на плечо мужчины помоложе, прихрамывая. А маленькая девочка, которая была на руках у кого-то из женщин, выглядела исхудавшей и испуганной, но не плакала.       — Мы не можем просто так впустить вооруженных незнакомцев! — это закричала уже Оливия, перехватывая инициативу у Дианы. Ее лицо было искажено гримасой страха и агрессии. — Вы понимаете? Это слишком большой риск!       С группы Рика никто не пошевелился, не поднял оружия. Они просто стояли. Молчаливая, сплоченная стена из грязи, крови и несгибаемой воли. Их молчание было красноречивее любых угроз.       — У нас тоже есть дети! — крикнула Оливия, и в ее голосе зазвучали истерические нотки. — Мы не можем рисковать ими!       — Мы никому не навредим! — неожиданно громко и четко крикнула женщина с катаной — Мишонн. Ее голос был низким, властным и не допускающим возражений. — Мы выжившие. Как и вы. Разница в том, что… мы не делали вид, что мир снаружи не существует.       Ее акцент, странный и немного рубленый, прозвучал на этой стене как голос самой суровой, неподкупной реальности.       Диана положила руку на плечо Оливии, заставляя ее замолчать. Она снова подняла рупор. Ее лицо было бледным, но решение уже созрело в ее глазах. Она была лидером, и она понимала, что иного выхода нет. Оставить их снаружи — значит создать еще большую угрозу. Или совершить бесчеловечный поступок.       — Ладно! — крикнула она. — Входите! Но по одному! И без оружия! Сдадите его на входе! Всех обыщут! Таковы правила!       Рик медленно кивнул. Он что-то тихо сказал своим людям. Те, нехотя, но без возражений, начали складывать свое оружие на землю — винтовки, пистолеты, тот самый лук Дэрила, катану Мишонн. Это был жест колоссального доверия. Или безвыходности.       — Открывайте ворота! — скомандовала Диана, и ее голос впервые зазвучал неуверенно. — Дозорные, оружие наготове! Майкл, Кейден, обеспечьте прием!       Массивные железные ворота со скрипом и лязгом начали медленно открываться. Кейден резко развернулся и схватил Алисию за руку.       — Иди вниз. К остальным. Сейчас, — его приказ не обсуждался.       — Но я…       — Сейчас, Алисия! — он посмотрел на нее так, что все возражения застряли в горле. В его глазах бушевала буря — тревога, расчет, холодная ярость от потери контроля над ситуацией. — Это не шутки. Эти люди… они не такие, как здешние. Они опасные. Иди!       Он толкнул ее в сторону лестницы, а сам развернулся и занял позицию у бойницы, его винтовка была готова к бою. Алисия, пошатываясь, спустилась вниз, на площадь, где столпились перепуганные жители Александрии. Ее сердце бешено колотилось. Она чувствовала себя так, будто ее швырнули на съемочную площадку самого дорогого и самого опасного блокбастера в мире, без сценария и режиссера.       Скрип ворот усилился. Вот они распахнулись достаточно, чтобы пропустить людей. Первым вошел Рик Граймс. Он шагнул внутрь, на идеально подстриженную лужайку, и замер, окидывая взглядом этот нереальный, игрушечный мир. Его глаза, привыкшие к крови, грязи и смерти, широко распахнулись от изумления. За ним, плечом к плечу, вошли Дэрил и Мишонн. Дэрил тут же настороженно огляделся, его взгляд, дикий и звериный, сканировал каждое окно, каждую крышу, каждого человека в толпе, оценивая угрозы. Мишонн стояла неподвижно, как статуя, ее рука лежала на рукояти пустой ножны, но ее поза говорила о том, что она готова убить и голыми руками.       За ними потянулись остальные. Алисия узнала Гленна — того самого азиата, который спас Рика в танке в самом начале. Рядом с ним — Мэгги, ее лицо было суровым и усталым. Абрахам Форд, огромный и могучего телосложения, с огненно-рыжими усами, вел под руку ту самую хромую женщину — Розиту Эспиносу. С ними был Юджин, тот самый «ученый» с прической в виде горшка, который всех обманул. И еще несколько человек, которых Алисия не сразу узнала. И, наконец, Карл Граймс — сын Рика. Пятнадцатилетний парень в ковбойской шляпе, с глазами, в которых не осталось ничего детского, только холодная, отрешенная серьезность. И маленькая Джудит, которую несла на руках молодая женщина — скорее всего, это была няня, так как ее мать, Лори, давно погибла.       Они стояли кучкой посреди этого благополучия, как инопланетяне, высадившиеся на чужой, слишком яркой и беззаботной планете. Они были грязные, пропахшие потом, кровью и дымом костров. Их одежда была в клочьях, лица покрыты слоем пыли и усталости. Они молча смотрели на чистеньких, ухоженных жителей Александрии, а те, в свою очередь, с ужасом и омерзением смотрели на них.       Майкл и другие дозорные, включая Кейдена, который спустился вниз, окружили их плотным кольцом, держа оружие наготове.       — Оружие — сюда, — жестко сказал Майкл, указывая на тот же грубый стол, куда когда-то сложили свои вещи Алисия и Кейден.       Группа Рика медленно, неохотно, но подчинилась. Они складывали свое оружие на стол — каждую винтовку, каждый пистолет, каждый нож. Дэрил с явной неохотой положил свой арбалет. Мишонн медленно, с невероятным достоинством, сняла с плеча ножны с катаной и положила их сверху. Это было похоже на ритуал капитуляции, но в их позах не было ни капли покорности. Была лишь холодная, вынужденная необходимость.       Затем последовал обыск. Его проводила Оливия с таким рвением, будто пыталась найти у них спрятанную бомбу. Она обыскала каждого, ее лицо выражало нескрываемое отвращение. Никто не сопротивлялся, но Алисия видела, как сжимаются кулаки у Абрахама, как холоднеет взгляд у Мишонн. Рик стоял неподвижно, его глаза были прикованы к Диане, которая наблюдала за всем этим, бледная и растерянная.       — Ладно, — наконец, выдохнула Оливия, отступая. — Чисты.       Наступила неловкая пауза. Жители Александрии молчали, не зная, что делать дальше. Новоприбывшие молчали, ожидая, что будет дальше.       Первой нарушила тишину Диана. Она сделала шаг вперед, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.       — Добро… добро пожаловать в Александрию, — сказала она, и ее голос прозвучал неестественно громко в этой тишине. — Я… мы предоставим вам кров, еду, медицинскую помощь. Но… — она запнулась, глядя на их дикие, недоверчивые лица. — Но вам нужно будет соблюдать наши правила. Все здесь работают на благо общины. Оружие вам вернут… позже. Когда совет примет решение.       Рик медленно кивнул. Его взгляд скользнул по ухоженным домикам, по чистым, испуганным лицам, по безупречному порядку.       — Мы понимаем, — сказал он просто. Его голос был хриплым, но твердым. — Мы благодарны за убежище.       Казалось, все одновременно выдохнули. Напряжение немного спало, но недоверие висело в воздухе густым, тяжелым туманом.       Диана стала распределять новых жителей по свободным домам. Их оказалось как раз достаточно — несколько коттеджей стояли пустыми. Рику с детьми выделили один дом, Гленну и Мэгги — другой, Дэрилу, Абрахаму и остальным — третий. Суета с расселением немного разрядила обстановку.       Алисия стояла в стороне и наблюдала, все еще не в силах поверить в происходящее. Ее взгляд встретился с глазами Карла Граймса. Пятнадцатилетний парень смотрел на нее с холодным, изучающим безразличием. В его взгляде не было ни страха, ни любопытности, лишь оценка потенциальной угрозы. Алисия быстро отвела глаза, чувствуя себя неловко.       Кейден, закончив с дозорными, подошел к ней. Его лицо было мрачным.       — Идем, — коротко бросил он, беря ее за локоть и направляя к их дому.       — Ты видел? — прошептала она, когда они отошли от толпы. — Это же они, Кейден! Я тебе говорила!       — Говорила какую-то чушь, — отрезал он, не глядя на нее. — Запомни, Алисия, эти люди опасны. Они прошли через ад, и они выжили. Они сильные, умные и безжалостные. Они не такие, как эти местные олухи. Держись от них подальше. Понятно?       — Но…       — Никаких «но»! — он резко остановился и повернулся к ней, его глаза горели холодным огнем. — Это не твои друзья по переписке. Это не персонажи из твоего больного воображения. Это реальные люди, которые убивают, чтобы выжить. Один неверный шаг, одна глупая шутка — и тебе не поздоровится. Я не смогу тебя защитить, если ты полезешь к ним с дурацкими расспросами о сюжетных поворотах или о том, кто кого любит. Поняла?       Он говорил с ней так сурово, как никогда раньше. Алисия кивнула, подавленно опустив голову.       — Поняла.       — Хорошо. Иди домой. Я должен вернуться на стену. Майкл хочет усилить дозор на всякий случай.       Он развернулся и ушел быстрым, решительным шагом, оставив ее одну посреди улицы, на которой теперь жили ходячие легенды.       Вернувшись в свой коттедж, Алисия не находила себе места. Она ходила из угла в угол, ее мысли путались. Рик Граймс. Дэрил Диксон. Мишонн. Имена звенели в голове, смешиваясь с воспоминаниями о Максе, о его восторженных комментариях, о его спорах с самим собой о том, кто круче — Дэрил или Рик. Она чувствовала себя сумасшедшей. Возможно, она и правда сошла с ума от голода и жажды, и все это — одна большая, развернутая галлюцинация. Может, она до сих пор лежит где-то в лесу и бредит, а Кейден трясет ее за плечо, пытаясь привести в чувство. А может, сейчас она у себя дома в Москве, и вот-вот мама ее разбудит, и Алисия, взбудораженная после такого ночного кошмара, побежит в школу.       Она подошла к зеркалу в ванной и посмотрела на свое отражение. Чистое лицо, вымытые волосы, серая футболка Александрии. Она выглядела… нормально. Здорово. Как житель этого игрушечного городка. Но внутри все кричало. Она скучала по дому. По маме, которая наверняка уже похоронила ее в своем сердце. По папе, который, наверное, до сих пор ходит по ее комнате и трогает ее вещи. По Лизе и Максу… о, Макс. Что бы он сказал, увидев это? Он бы точно не поверил. Он бы сказал, что она слишком много смотрела его сериалов и у нее поехала крыша.       И она скучала по Рыжей. По своей собаке. Большой, неуклюжей, рыжей дворняге, которую она подобрала на улице. Рыжая была с ней с самого начала этого кошмара. Алисия, сама полумертвая от голода, поделилась с ней, кажется, последним куском яблочного пирога. С тех пор они не расставались. Рыжая спасала ей жизнь не раз — предупреждала лаем о приближении ходячих, отвлекала их на себя, грела ночами. Она была ее самым верным и преданным другом в этом аду. А потом… потом их настигла та самая группа мародеров. Был бой, хаос, паника. Алисия помнила только лай, рычание, выстрелы… и потом тишину. Она не видела, что случилось с Рыжей. Она надеялась, что та убежала, что выжила. Но в глубине души знала — скорее всего, нет. Сердце сжималось от боли при этой мысли. Она бы сейчас отдала все за то, чтобы прижать к себе лохматую, пахнущую псом и грязью голову, почувствовать ее шершавый язык на своей щеке.       Вечером в дом принесли еду. Но аппетита не было. Алисия сидела на диване и тупо смотрела в стену, когда в дверь постучали. На пороге стояла Джесси. Она выглядела взволнованной, но старалась это скрыть.       — Привет. Все в порядке? — спросила она, заходя внутрь.       — Ага, просто праздник какой-то, — безэмоционально ответила Алисия. — У нас тут цирк приехал, а я без билета. Чувствую себя зрителем на самом опасном шоу на земле.       Джесси слабо улыбнулась.       — Да, я понимаю… Это… очень неожиданно. Диана просила передать… Завтра утром, после завтрака, всем новым… то есть, и вам, и им… нужно прийти в коммуникационный центр. Будет общее собрание. Решат, кто и где будет работать. И… — она понизила голос, — Диана просила, чтобы ты помогла с детьми. С новым мальчиком. Карлом. Ему лет пятнадцать, наверное. Он… он выглядит таким потерянным. А ты почти его ровесница. Может, найдешь с ним общий язык? Отвлечешь его от тяжелых мыслей.       Алисия почувствовала, как у нее зашевелились волосы на голове. Общаться с Карлом Граймсом? С тем самым мальчиком, который видел смерть своей матери? Это было выше ее сил.       — О, конечно, — она заставила себя улыбнуться. — Я же официальный специалист по развлечению угрюмых подростков. Мои услуги включают в себя сарказм, неуместные шутки и забавы с монтировкой. Думаю, он будет в восторге.       Джесси взглянула на нее с легким укором.       — Алисия, я серьезно. Ему нужна помощь. Он прошел через ужасные вещи. Все они прошли.       — Да я знаю, знаю, — вздохнула Алисия, сдаваясь. — Ладно, я попробую. Но если он достанет пистолет и начнет рассказывать, как правильно добивать ходячих, я сбегу под предлогом острой аллергии на пули.       На следующее утро атмосфера в Александрии была наэлектризована. Все шептались, бросали взгляды на дома, где поселились новички. За завтраком в столовой (теперь кормили централизованно, чтобы экономить ресурсы и контролировать распределение) группа Рика сидела отдельно, за своим столом. Они ели молча, быстро, с жадностью людей, которые давно не видели нормальной еды, но их глаза постоянно метались, оценивая обстановку, изучая каждого человека.       Алисия сидела со своей тарелкой овсянки и украдкой наблюдала за ними. Кейден, сидевший рядом, ел молча, его лицо было каменной маской. Он игнорировал новичков, но Алисия знала — он видит и замечает все. Каждый их взгляд, каждое движение.       После завтрака все направились в коммуникационный центр. Он был переполнен. Жители Александрии столпились с одной стороны, группа Рика — с другой. Между ними оставался невидимый, но ощутимый барьер.       Диана, стараясь выглядеть уверенно, вышла вперед.       — Доброе утро. Я рада, что мы все здесь в безопасности. Теперь нам нужно наладить жизнь вместе. Всем нужно работать. Каждый вносит свой вклад. Мы обсудили с советом и… мы нашли занятия для наших новых членов.       Она начала зачитывать список. Рика и Мишонн определили в дозорные — их опыт был очевиден. Дэрила, с его навыками охотника и следопыта, отправили в патруль за стены, на что тот лишь мрачно кивнул. Абрахама, с его силой, — на тяжелые работы, укрепление стен. Гленна и Мэгги — на склад, заниматься учетом припасов. И так далее.       — А Карл, — Диана обвела взглядом комнату, найдя глазами подростка, который стоял в стороне, прислонившись к стене, его лицо было скрыто полями шляпы, — ты пока поможешь в детской комнате. У нас там собираются младшие дети и подростки. Ты можешь присмотреть за ними, поиграть. Алисия, — она кивнула в ее сторону, — ты тоже будешь там сегодня. Покажешь Карлу, что к чему.       Карл даже не пошевелился, не выразив ни малейшей заинтересованности. Алисия почувствовала, как у нее вспотели ладони. Играть с Карлом Граймсом в настолки? Это звучало как сцена из самого сюрреалистичного кошмара.       Когда собрание закончилось, Алисия с тяжелым сердцем направилась к «детской комнате» — это была одна из гостиных в коммуникационном центре, где были расставлены игрушки, настольные игры, книги и даже старенькая приставка, работающая от генератора.       Там уже были сыновья Джесси, Сэм и Рон, пара других детей помладше и… Энид. Угрюмая девушка сидела в углу на подоконнике и читала книгу, демонстративно игнорируя всех. Вскоре пришел и Карл. Он вошел молча, оглядел комнату с тем же оценивающим, безразличным взглядом, что и его отец, и пристроился у противоположной стены, скрестив руки на груди.       Наступила неловкая тишина. Дети с любопытством разглядывали нового мальчика, но боялись подойти. Энид даже не подняла головы.       — Ну, приветствую в нашем штабе развлечений и безделья, — прервать тишину наконец решилась Алисия, подходя к Карлу. — Я Алисия. Неофициальный клоун при дворе его величества Сарказма. Ты, я смотрю, уже освоился — занял самый уютный уголок с видом на стену. Отличный выбор. Здесь лучшая акустика для размышлений о бренности бытия.       Карл медленно поднял на нее глаза. Его взгляд был пустым и холодным.       — Меня зовут Карл, — сказал он просто. Без эмоций.       — Приятно познакомиться, Карл-без-эмоций, — улыбнулась она. — Ну что, как тебе наше скромное заведение? Здесь есть все для культурного отдыха юного выживальщика: комиксы про супергероев, которые бьют зомби (спасибо Сэму), приставка с играми про то, как бегать и стрелять в зомби (чувствуется тематика), и даже живой, настоящий угрюмый подросток для антуража, — она кивнула на Энид. — Правда, она тоже предпочитает одиночество и поэзию, так что вы, кажется, найдете общий язык. Можете вместе сидеть и молча ненавидеть этот прекрасный, безопасный мир.       Энид подняла голову и бросила на Алисию колючий взгляд, но ничего не сказала. Карл же просто смотрел на нее, не моргая.       — Я не нуждаюсь в развлечениях, — наконец произнес он.       — О, это заразно! — воскликнула Алисия. — Я тоже! Мы тут все страдаем этой страшной болезнью под названием «пост-апокалиптическая хандра». Симптомы: нежелание веселиться, любовь к темным углам и философские взгляды на жизнь сквозь призму ствола винтовки. Добро пожаловать в клуб.       Она плюхнулась на диван рядом с ним, стараясь выглядеть расслабленной.       — Слушай, я понимаю, что ты прошел через немыслимый ад, видел вещи, от которых у здешних детишек волосы бы поседели, и что игры в «Монополию» кажутся тебе вопиющей глупостью. Поверь, мне тоже. Но видишь ли, в чем фишка этого места… — она понизила голос, становясь серьезнее, — они пытаются вернуть кусочек нормальности. Глупой, наивной, детской нормальности. И иногда… иногда в этом есть смысл. Хотя бы ненадолго забыть о том, что снаружи.       Карл молчал, глядя на нее. Кажется, в его глазах промелькнула тень какого-то интереса.       — Откуда ты? — неожиданно спросил он. — У тебя… интересный акцент.       Алисия вздохнула. Вот и снова этот вопрос.       — Я из России. Москва. Забросило меня сюда волной зомби-апокалипсиса, как неопытного серфера на доске для сапсерфинга. Вот и борюсь с волнами уже который год. А акцент — это моя визитная карточка. Выдает во мне иностранного шпиона. Но я уже почти все секреты Александрии вызнала, так что скоро моя миссия будет завершена.       В углу комнаты Сэм, который слышал их разговор, с интересом поднял голову.       — Из России? Правда? А там тоже есть зомби?       — Еще какие! — с готовностью ответила Алисия, радуясь смене темы. — Только наши — особенные. С матрешками вместо голов, в ушанках и с балалайками. И вместо «моооз-гиии» они требуют водки и борща. И ходят медведи. Сразу предупреждаю, на случай, если решите туда съездить в отпуск.       Сэм засмеялся. Даже Рон улыбнулся. Энид снова подняла глаза от книги, и в ее взгляде читалось скорее любопытство, чем раздражение. Карл… кажется, уголок его рта дрогнул на миллиметр. Это было почти незаметно, но для Алисии это стало настоящей победой.       — Ладно, — сказала она, вставая. — Кто хочет, чтобы я его обыграла в какой-нибудь дурацкой игре? Предупреждаю, я беспощадна. В «Уно» я обращаю семьи против друг друга, а в «Монополию» играю как настоящий олигарх-рейдер. Карл, ты с нами? Можешь понаблюдать, как беззаботные детишки весело проводят время, пока ты копишь в себе экзистенциальный ужас. Или присоединиться и копить его вместе с нами, но за компанию.       Карл помолчал, потом неуверенно оттолкнулся от стены.       — Ладно. Я посмотрю.       Это было больше, чем она могла надеяться. Алисия устроила целое шоу. Она с азартом играла с детьми, комментировала каждое действие саркастическими репликами, смешила их историями о «русских зомби» и медведях-убийцах. Она заметила, что Карл постепенно расслабляется. Он не играл, но наблюдал за ними, и иногда тот самый почти-улыбка снова появлялась на его лице.       В какой-то момент Сэм достал свои комиксы и начал показывать их Карлу.       — Смотри, это я нарисовал! Это супергерой, который может управлять зомби! Он заставляет их танцевать макарену!       Карл взял блокнот и внимательно посмотрел на рисунки.       — Неплохо, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала некая теплота. — Но… зомби не танцуют. Они только ходят и хотят есть.       — Ну это же фантастика! — возразил Сэм. — Все может быть!       — В настоящем мире — нет, — тихо, но твердо сказал Карл. — В настоящем мире они просто… монстры.       Наступило короткое молчание. Алисия поспешила вмешаться.       — О, в настоящем мире много чего нет. Например, супергероев с паучьими способностями. Или говорящих енотов. Или адекватных политиков. Но это не значит, что о них нельзя мечтать или рисовать комиксы. Иногда фантазия — это единственное убежище от ужасной реальности. Я, например, иногда представляю, что мой друг Макс был прав, и все это — просто какой-то суперпродвинутый виртуальный квест, и вот-вот я найду выход и вернусь домой, к маме и папе, а они скажут: «Ну что, дочка, понравилось твое приключение?», — ее голос дрогнул, и она тут же спохватилась, снова надевая маску шутницы. — Но потом я вспоминаю, что у меня монтировка в руках настоящая и вонь от ходячих слишком реалистичная, и мои иллюзии разбиваются вдребезги. Так что да, Сэм, рисуй своих танцующих зомби. Это куда веселее.       Она посмотрела на Карла. Он смотрел на нее с каким-то новым, более глубоким интересом. Кажется, он понял ее лучше, чем она думала.       — Ты потеряла своих родителей? — тихо спросил он.       Алисия кивнула, не в силах говорить.       — Я тоже, — сказал он просто. — Мою маму… убили. Когда рожала мою сестру. А отца… я думал, что потерял его много раз. Но он всегда возвращался.       — Мой отец… мой отец в России, — прошептала Алисия. — Я не знаю, жив ли он. Мама тоже. Иногда незнание хуже, чем знать наверняка.       — Нет, — резко сказал Карл, и в его глазах вспыхнула знакомая, ледяная боль. — Знать наверняка — это хуже. Поверь мне.       Они смотрели друг на друга, и впервые между ними возникло что-то настоящее, не прикрытое шутками или защитным безразличием. Понимание двух людей, которые потеряли все и пытаются найти опору в этом безумном мире.       В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Кейден. Его взгляд сразу же нашел Алисию, сидящую рядом с Карлом, и его лицо стало еще более мрачным.       — Алисия. Идем. Нужна помощь в теплице, — бросил он резко, даже не поздоровавшись с остальными.       Алисия вздохнула. Ей не хотелось уходить. Ей было… интересно с Карлом. С ним она могла говорить о серьезных вещах, не боясь, что ее не поймут или осудят.       — Ладно, ладно, великий и ужасный, — она поднялась с дивана. — Видишь, Карл, как бывает? Только найдешь собеседника для обмена мрачными философскими взглядами на жизнь, как приходит суровый взрослый и отправляет тебя полоть морковку. Таковы суровые будни апокалипсиса. Была рада поболтать. Если захочешь порисовать комиксы про не танцующих, а очень серьезно нападающих зомби — ты знаешь, где меня найти.       Она вышла из комнаты, следуя за Кейденом. Он шел быстро, не оглядываясь.       — Что это было? — спросил он, когда они вышли на улицу.       — Что «это»? — удивилась она. — Я выполняла поручение Дианы. Развлекала подростков. Углубляла международные отношения между США и Россией на почве совместной ненависти к зомби. Вроде, неплохо получалось.       — Я говорил тебе держаться от них подальше, — его голос был низким и опасным. — Особенно от этого парня. Он не просто ребенок, Алисия. Я видел, как он смотрит. В его глазах… он видел смерть. Не раз. Он опасен.       — Ой, да ладно тебе! — всплеснула она руками. — Ему пятнадцать лет, Кейден! Он не опасен, он травмирован! Ему нужна помощь, поддержка, а не то, чтобы на него косились как на прокаженного! Он просто несчастный мальчик, который потерял мать и вынужден был стать взрослым в десять лет!       Кейден резко остановился и повернулся к ней. Его лицо было искажено гневом.       — Ты ничего не понимаешь! Ты видишь только то, что хочешь видеть! Ты думаешь, что все это — твоя сказка, твой сериал? Нет! Это реальность! И в реальности такие, как он, не «несчастные мальчики»! Они — бомбы замедленного действия! Они привыкли убивать, чтобы выжить! И твои дурацкие шутки и попытки подружиться могут закончиться для тебя очень плохо! Я не позволю тебе рисковать из-за какого-то щенка!       — Он не щенок! — огрызнулась Алисия, и ее тоже начала захлестывать злость. — И я не рискую! Я просто пытаюсь быть человеком! В отличие от некоторых, кто решил, что лучше превратиться в кусок льда без эмоций и сочувствия!       Они стояли посреди улицы и смотрели друг на друга — он, холодный и яростный, она — вспыльчивая и обиженная. Между ними пролегла невидимая трещина.       — Делай, что хочешь, — наконец, ледяным тоном сказал Кейден. — Но если этот «мальчик» или любой из его друзей тронет тебя хоть волосом, я лично разнесу их всех к чертовой матери. А потом займусь тобой. Понятно?       Он развернулся и ушел, оставив ее одну с комом обиды и злости в горле.       Следующие несколько дней прошли в напряженном, неловком соседстве. Жители Александрии постепенно привыкали к новичкам, но страх и недоверие никуда не делись. Группа Рика, в свою очередь, с подозрением относилась к слишком мягкому и безопасному миру за стенами. Конфликты вспыхивали то и дело — то из-за того, что кто-то из новичков слишком резко отреагировал на обычную шутку, то из-за того, что местные критиковали их «дикие» методы.       Алисия старалась держаться подальше от Кейдена. Он стал еще более отстраненным и холодным. Он целыми днями пропадал на стенах или на тренировках с дозорными, а вечерами молча сидел в доме, чистя оружие или изучая карты местности. Он почти не разговаривал с ней, а если и говорил, то только сухими, краткими приказами или предупреждениями.       В то же время ее странная, осторожная дружба с Карлом постепенно крепла. Они иногда пересекались в детской комнате, или она заставала его одного, сидящим на крыльце своего дома и смотрящим в никуда. Она подходила к нему, садилась рядом и начинала говорить — о чем угодно. О книгах, о музыке, которую они помнили из старого мира, о глупостях. Она рассказывала ему о Москве, о Красной площади, о метро, о сибирских морозах. Он слушал, иногда задавая короткие, точные вопросы. Он рассказывал ей немного о себе — о своей матери, о сестре Джудит, о том, как они шли сюда. Он никогда не жаловался, не плакался. Он просто констатировал факты, но за его скупыми словами вставала бездна боли и потерь.       Алисия понимала его так, как не мог понять никто здесь, в Александрии. Потому что она тоже была чужой. Потому что она тоже потеряла все. И потому что она тоже пыталась скрыть свою боль под маской — у нее это были шутки, у него — молчаливое, угрюмое отчуждение.       Как-то раз они сидели на скамейке в саду. Карл чистил свой пистолет — Диана, после долгих споров, все же разрешила ему носить оружие, понимая, что он не ребенок и умеет с ним обращаться. Алисия наблюдала за его ловкими, уверенными движениями.       — Научишь? — неожиданно спросила она.       Карл поднял на нее удивленный взгляд.       — Стрелять? Ты же умеешь.       — Ну, так, попадать в цель с десяти метров из чего-то, что не тянет выстрелить себе в ногу, — уточнила она. — Кейден учил, но у него метод «делай, как я, и не задавай вопросов, а то получишь подзатыльник». Мне кажется, ты объяснишь понятнее. У тебя педагогический талант сквозит в каждом движении, я сразу заметила.       Карл почти улыбнулся. Это было уже настоящее, почти улыбка.       — Ладно, — он протянул ей пистолет. — Возьми. Сначала просто почувствуй вес.       Алисия взяла оружие. Оно было тяжелым, холодным, смертоносным в ее руках. Она помнила, как держала пистолет Кейдена, но этот был другим. Он принадлежал Карлу Граймсу. Легенде.       — Хорошо, — сказал Карл, вставая. — Встань вот так. Ноги чуть шире плеч. Вес распредели равномерно. Руку выпрями, но не до конца. Не напрягайся.       Он поправлял ее позу, его прикосновения были легкими и безличными. Он был сосредоточен на деле, как настоящий инструктор.       — Теперь прицелься. Вон в ту шишку на том дереве. Не торопись. Дыхание ровное. Выдох. И на выдохе плавно нажимай на спуск. Не дергай.       Алисия сделала все, как он сказала. Она прицелилась, выдохнула и нажала на спуск. Курок щелкнул вхолостую.       — Неплохо, — одобрил Карл. — Ты не дернулась. Это главное. Большинство новичков дергаются. Отсюда и промахи.       — О, так я, выходит, вундеркинд? — пошутила она, опуская руку. — Надо было сразу к тебе идти учиться, а не к мистеру Угрюмность. Может, я бы уже снайпером была.       — Снайпером быть не нужно, — серьезно сказал Карл, снова садясь рядом и забирая пистолет. — Нужно просто уметь защитить себя и тех, кто рядом. Это все.       Они сидели молча несколько минут. Алисия смотрела на него — на его молодое, но состаренное страданиями лицо, на его мелкие шрамы, на серьезные, взрослые глаза.       — Спасибо, — тихо сказала она.       — За что? — он не смотрел на нее, снова занимаясь чисткой оружия.       — Не знаю. За то, что не говоришь, что мои шутки идиотские. За то, что не смотришь на меня как на сумасшедшую. За то, что… ты просто есть.       Карл остановился и на секунду поднял на нее глаза. В них было что-то теплое, почти человеческое.       — Твои шутки… они не такие уж и идиотские, — сказал он, снова опуская взгляд. — Иногда они даже смешные.       Для Алисии это была высшая похвала.       В тот же вечер, когда она возвращалась домой, ее остановил Кейден. Он стоял в тени своего дома и курил — редкая для него слабость, которая выдавала сильное нервное напряжение.       — Где ты была? — спросил он, выпуская струйку дыма.       — Гуляла, — уклончиво ответила она, пытаясь пройти мимо.       Он шагнул вперед, преградив ей путь.       — С ним? С этим мальчишкой? — его голос был тихим и опасным.       — А что такое? — вызвалась она, поднимая подбородок. — Мы разговаривали. Это не запрещено, насколько я знаю. Или у тебя уже есть утвержденный список людей для общения? Могу попросить у Дианы, чтобы она его утвердила официально.       — Я тебя предупреждал, Алисия, — он бросил окурок и раздавил его ботинком. — Ты не слушаешься. Ты лезешь туда, где тебя не ждут. Ты играешь с огнем.       — Я ни во что не лезу! Мы просто разговариваем! Он нормальный парень! Просто ему тяжело! — в голосе Алисии зазвучали слезы обиды и злости. — Почему ты не можешь понять? Почему ты должен видеть угрозу в каждом, кто не такой угрюмый и замкнутый, как ты?       — Потому что я знаю, о чем говорю! — он повысил голос, что было для него крайней редкостью. — Я видел, что делают люди! Я видел, на что способны «нормальные парни», когда на кону стоит их жизнь! Ты думаешь, он твой друг? Ты думаешь, он будет защищать тебя, если придет беда? Нет! Он защитит своего отца, свою сестру, своих людей! А ты для него — никто! Просто странная девчонка с дурацкими шутками! И когда придется выбирать, он бросит тебя без колебаний! Поняла меня?       Они смотрели друг на друга — два острова боли, страха и непонимания в сгущающихся сумерках.       — А ты? — тихо, почти шепотом, спросила Алисия. — Ты бросишь меня, когда придется выбирать?       Кейден замер. Его лицо стало совершенно непроницаемым. Он смотрел на нее несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, что-то, что она не смогла расшифровать — боль? Сожаление? Гнев?       — Я сделаю все, чтобы выжить, — наконец, сказал он, и его голос снова стал ледяным и безжизненным. — И ты должна сделать то же самое. Перестань искать друзей там, где их быть не может. Доверяй только мне. Только мне, Алисия. Больше никому.       Он развернулся и ушел в дом, хлопнув дверью. Алисия осталась стоять одна на темной улице, с холодом внутри и с одной единственной мыслью в голове: он не ответил на ее вопрос. И это было страшнее любого ответа.       Она поняла, что их с Кейденом дороги начали расходиться. Он уходил в себя, в свою паранойю и холодную расчетливость. А ее тянуло к тем, кто, как и она, пытался остаться человеком, несмотря ни на что. К Карлу. К его семье. К людям, которые, как она все больше убеждалась, были не опасными монстрами, а такими же выжившими, просто прошедшими через еще больший ад.       И она знала, что рано или поздно ей придется сделать выбор. Но сейчас она была слишком слаба и слишком напугана, чтобы делать его. Поэтому она просто стояла и смотрела на звезды, такие же далекие и холодные, как взгляд человека, которому она когда-то доверяла больше всего на свете.