Часть 2: Маленький монстр

[День 1]

Вся комната застыла в ошеломленном молчании. Семилетний Бачира стоял рядом с Анри и, моргая, смотрел на группу ошеломленных футбольных вундеркиндов, как будто они были экспонатами в зоопарке. Его темные волосы были растрепаны, желтая толстовка с капюшоном почти скрывала его фигуру, а крошечные пальчики нежно цеплялись за подол юбки-карандаша Анри. Он смущённо улыбнулся и помахал пальцами в знак приветствия. — Привет… вы все очень высокие. Семнадцатилетний Бачира снова ахнул. — БОЖЕ МОЙ, ОН ИДЕАЛЕН. — Что за хуйня, — пробормотал Чигири. Рот Исаги был открыт. — Это… ты… но… меньше. И почему-то ещё милее! — Я хочу обнять его, — прошептал Карасу. — Вставай в очередь, — прошептал Отоя в ответ. Кунигами, скрестив руки на груди, нахмурился, как человек, наблюдающий, как щенок мочится ему на ботинки. — Я ненавижу это. — Ух ты, — Кайзер пробормотал, смотря на обе версии Бачиры. — Теперь их двое. Человечество обречено. — Вы все ведёте себя так, будто никогда раньше не видели ребенка, — рявкнул Баро. — Это правда, — прорычал Раичи. — В Блю Локе нет детей, Баро. Мы не в чертовом детском- — Что ж, теперь мы в детском садике, — Юкимия сказал с едва скрытым ужасом. Семилетний Бачира придвинулся ближе к Анри и слегка дёрнул её за рукав. — Анри-сан… эм… они сердятся на меня? Анри тут же присела перед ним, приглаживая его волосы и одаривая мягкой, ободряющей улыбкой. — Не совсем, милый. Они просто… удивлены. Позади неё взрослый Бачира таял. — ИСАГИ. — Он схватил его за рукав. — ИСАГИ! ТЫ ВИДЕЛ ЕГО? ПОСМОТРИ, КАКИМ МАЛЕНЬКИМ Я БЫЛ. — Я вижу его, вижу! — Исаги, заикаясь, произнес, полусмеясь, полупаникуя. — Боже, ты даже говоришь также… это так стран- — Я хочу дать ему так много закусок. — Не думаю, что всё работает вот- — Слишком поздно. Я усыновляю самого себя. В передней части комнаты Анри аккуратно встала и прочистила горло, обращаясь к толпе своим обычным вежливым, но серьёзным голосом. — Все, минуточку внимание, благодарю вас. Я буду сопровождать ребенка на протяжении недели. — Не оставляйте его с Шидо, — кто-то прошипел в задней части. Шидо уже присел на полу, не моргая, с улыбкой смотря на ребенка. — У него глаза маленького монстра, — сказал он. — Это красиво. — Отвали, — прорычал Рин. Он, казалось, он был опасно близок к тому, чтобы свернуть шею Шидо из-за нервов. Анри продолжила, на этот раз прочистив горло громче: — Как Эго объяснил, он — проявление прошлого одного их наших игроков. В данном случае — семилетнего Бачиры Мегуру. Он не знает, как появился здесь, и у него нет воспоминаний, кроме этого возраста. — Но я помню странный сон, — внезапно сказал ребёнок. — Там было так много голосов. Некоторые были моими. Некоторые злились. — Он замолчал. — Но сейчас я в порядке. Кажется. Отоя издал тихое «уууф». Карасу пробормотал: «Это пугает». — Я буду присматривать за ним и убеждаться, что он в безопасности, — Анри быстро добавила, нежно положив руку мальчику на плечо. — Но вам позволено — это даже поощряется — взаимодействовать с ним. Особенно… Бачире Мегуру. Старший Бачира практически дрожал. — Я МОГУ ПОКАЗАТЬ ЕМУ ВСЁ, ЧТО Я ХОТЕЛ БЫ ЗНАТЬ. Анри уже выглядела устало. — В пределах разумного. — Могу я представить его монстру? — Бачира спросил с сверкающими глазами. — …Твоему чему? — Анри моргнула. — Ничему, — Рин спокойно вмешался, уже оттягивая Бачиру за воротник. — Он подразумевает «свою внутреннюю метафору». Пожалуйста, игнорируй его. — Риииниии, — Бачира проныл, волоча ноги. — Не ухудшай ситуацию, — Рин прошипел сквозь зубы. — Мы уже в научно-фантастическом травматичном чистилище. — Я просто хочу обнять его! — Бачира усмехнулся. — Тогда обними его, как нормальный человек. Не как пациент-шизофреник психиатрического отделения! Тем временем, Рео, широко раскрыв глаза, цеплялся за руку Наги. — Следующими можем стать мы. — Думаешь, они приведут меня? — лениво сказал Наги. — Я бы просто спал под торговым автоматом. — Это всё ещё травма! — прошипел Рео. Чарльз сидел на полу, скрестив ноги, корча рожицы ребёнку Бачире. — Ты пытался поджечь что-то ради веселья? — спросил он. — ЧАРЛЬЗ, — сорвалась Анри. — Я просто говорю, это помогло мне! Лорензо позади него хохотнул и перевернул золотую монету. — Интересно, сколько дадут за ребенка, путешествующего во времени, в темной паутине… Несс ахнул. — Лоре, нет! Курона, не двигавшийся с места на полу, медленно отпил чая. — Мы все умрём. Хиори возле него уверенно кивнул. — Скорее всего. Семилетний Бачира сделал несколько шагов от Анри и посмотрел на старшего себя, вырвавшегося из хватки Рина и, сверкая глазами, присевшего перед ним. — Ты это я? — спросил ребенок. — Я это ты, — старший Бачира прошептал со слезами на глазах. — Но круче. И выше. Ребенок Бачира улыбнулся. — Мы счастливы? Поражённая тишина, словно удар по лёгким, вернулась. Старший Бачира моргнул. Ещё раз. Он медленно присел на корточки, его улыбка дрожала. — Думаю, мы узнаем это, — тихо сказал он. Ребенок кивнул. — Ладно. Пока тебе всё ещё нравятся монстры. — Нравятся. — У меня есть рисунки, хочешь увидеть? — ДА. Через всю комнату Исаги выдохнул, слабо улыбаясь… потом вздрогнул, когда Рин без предупреждения схватил его за запястье. — Йоичи, — Рин прошептал, тихо и серьёзно. — Не позволяй им показываться с ребенком мной. Исаги моргнул. — Почему? Глаза Рина были серьёзны. — Он кусается. Исаги не мог понять, шутил Рин или нет.

***

Как только Анри вышла из комнаты — после того, как ещё раз предупредила их, чтобы они не кормили ребенка газировкой и не задавали ему «философские вопросы» слишком рано, — все медленно и неловко повернулись к крошечному Бачире, который теперь сидел, скрестив ноги, на мягкой подушке и жевал сыр, который дала ему Анри. Он моргнул, глядя на них всех. Веселый. Открытый. Яркий. Но комната, полная элитных футболистов, молча смотрящих на тебя, как на бомбу, готовую взорваться? Даже для семилетнего Бачиры это было… слишком. — Хорошо, — Исаги сказал, пытаясь нарушить напряжение. — Мы должны помочь ему решить его травму. Верно? Звучит не слишком сложно. — Ему семь, — ровно сказал Баро. — К нему нельзя просто подойти и спросить: «Эй, какая твоя самая глубокая рана?» Вы, придурки. — Хочешь поспорить? — Раичи сказал и сразу же прошёл вперед, словно он направлялся на драку в баре. — Раичи, — осторожно предупредил Хиори, — пожалуйста, не надо- — Эй, малыш! — Раичи присел перед маленьким Бачирой и хлопнул в ладони. — Ты травмирован? В комнате наступил хаос. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ? — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ- — РАИЧИ. — ОН РЕБЕНОК! — Я ЗНАЛ, ты всё испор- Маленький Бачира моргнул, удивлённый, но ещё нерастроенный. — Эм… Я так думаю? Может быть? Ты говоришь о… монстре? Раичи замер. — …О монстре? Большой Бачира оживился. — Ооо, он до сих пор видит его! Это потрясающе! — Это не потрясающе, это симптом! — прошипел Юкимия. — Ладно, подождите, — Рео сказал, сделав шаг вперед и подняв руки, как регулировщик дорожного движения. — Давайте… всё продумаем. Если мы хотим понять его травму, мы должны подходить к нему осторожно, хорошо? Не- допрашивать его. — Согласен, — сказал Нанасе. — Сначала мы должны попытаться узнать его. Он всё ещё напуганный ребенок. — Но у нас мало времени, — Чигири возразил, сложив руки. — Неделя. Если мы будем слишком аккуратными, то ничего не узнаем. — Мы начинаем с групповых вопросов и ответов, — Чарльз вмешался, подпрыгивая на диване, как гремлин. — Каждый человек получает один вопрос. Без раздумий. Я начну с… Твою жизнь разрушил отец? — ЧАРЛЬЗ, — закричал Рео. Карасу уже смеялся. — Но я поддерживаю этот вопрос. — И я, — Отоя добавил, снова вверх ногами на подлокотнике. — Не спрашивайте у него такое! — Исаги потрясенно сказал. — Боже мой, — Рин пробормотал, щипая себя за кончик носа. — Вы все идиоты. Тем временем, маленький Бачира сжался. Он притянул ноги к себе. Его улыбка слегка напряглась. Они не заметили. Усмешка большого Бачиры померкла. — Не думаю, что мы должны заставлять его чувствовать себя проблемой, — он нежно сказал слегка натянутым голосом. — В смысле… он же не виноват, что здесь. Мы должны… быть добрыми. Поиграть с ним! Обезопасить его, понимаете? — Это мило, — мягко сказал Хиори. Но Курона, зорко следивший за происходящим, наклонился вперед. — Ты нервничаешь, нервничаешь. Большой Бачира сомневался. — …Просто… Я помню, каким я был. Я не хочу пугать его. — Возможно, тебе надо поговорить с ним, — Нико предложил, сложив руки на груди. — Ты буквально он. — Да, но я также чудак с большим количеством энергии и непредсказуемым словарным запасом. — ИМЕННО. Спор разгорелся снова, на этот раз громче — некоторые игроки расхаживали взад-вперед, некоторые обсуждали тактику, как будто это было стратегическое совещание, а не эмоциональное минное поле. Кайзер говорил о ментальном превосходстве. Шидо сказал, что они должны напугать его, чтобы он не получил травму. Баро заявил, что все слишком глупы, чтобы что-либо понимать. Несс попытался спросить, нравится ли маленькому Бачире магия. Никто не ответил. Посреди шума пальцы маленького Бачиры спрятались в рукавах толстовки. Его плечи ссутулились. Он поджал ноги. Никто этого не заметил, пока у него не задрожали губы. Затем тихо: — …Они ненавидят меня? Все замерли. Большой Бачира поднял голову так быстро, что его шея хрустнула. — Что? — поражённо спросил он. — Они все кричат, — прошептал маленький Бачира. — Я не хотел никого злить. Я не хочу быть плохим ребенком. Я… Я могу уйти, если они не хотят, чтобы я был здесь… Тишина наступила, словно упавшее пианино. Большой Бачира вскочил на ноги, в его глазах расцвела паника. — Нет- нет, нет, нет, эй- эй, никто не ненавидит тебя, клянусь! Они просто… очень громкие! Они такие всё время! Ты не виноват, ладно?! Рин сделал шаг вперёд и рявкнул: — Все, заткнитесь! Шокирующе, все послушались. Даже Шидо на мгновение остановился. Большой Бачира упал на колени возле младшего себя и протянул руку, но остановился, едва не схватив его. — Хэй, — он сказал тише обычного. — Хэй, послушай меня. Маленький Бачира посмотрел вверх: его щеки были розовыми, нижняя губа дрожала. — Никто из них не ненавидит тебя. Вот как они говорят. Громко. Хаотично. Глупо, — он сказал, улыбаясь. — Но я люблю тебя, хорошо? Ты не плохой. Ты не странный. Ты просто маленький я. А маленький я потрясающий. Маленький Бачира всхлипнул. — Но что если они отправят меня назад, потому что я слишком странный? Большой Бачира покачал головой. — Хорошо, что ты странный. Странный значит сильный. Странность делает тебя тобой. Не позволяй кому-то говорить тебе, что тебя слишком, хорошо? Ребенок без предупреждения бросился в объятия старшего Бачиры, уткнувшись лицом в его толстовку. Все молчали. Рео, кажется, был готов заплакать. Исаги действительно плакал. Карасу пробормотал: «Отвратительно, я что-то почувствовал», и Юкимия сильно ударил того локтем. Курона после долгого мгновения выдохнул. — Хорошо, — сказал он, — мы точно не готовы разбираться с его травмой. Но, может, мы сможем начать, заткнувшись нахрен и дав ему почувствовать себя в безопасности. — Голосую за это, — сказал Хиори. — И я, — сказал Карасу, всё ещё держа Отою на руках, как ленивого кота. — Я принесу раскраски, — Наги пробормотал, уже направляясь в комнату отдыха, чтобы украсть принадлежности для рисования. Рин посмотрел на Исаги, который вытирал глаза и всхлипывал — Молчи, — предупредил Исаги. — Итак, — сказал Рин. Потом добавил. — Ты слишком мягкий. — Ты буквально держишь меня за руку. — Замолчи.

[День 2]

На следующий день после объявления Эго Блю Лок претерпел странную трансформацию. Это было не то место, которое создавалось для детей — здесь не было ни игрушек, ни сборников рассказов, а в торговых автоматах продавались только протеиновые коктейли или черный кофе. Но каким-то чудом (и благодаря банковскому счету Рео) главная гостиная была превращена во временную зону для детей. Там была крепость из одеял, сделанная из украденных полотенец и футонов. Маленький уголок для раскрашивания с разбросанными блокнотами для рисования. Кто-то притащил плюшевую погремушку в форме лягушки. А посреди всего этого, скрестив ноги и полностью погрузившись в свой собственный мир, сидел семилетний Бачира Мегуру и рисовал зеленым карандашом. — Ты рисуешь… змею с огнём? — Исаги спросил, смотря через его плечо. — Нет, глупый, — ребенок сказал, не отвлекаясь. — Это огненный монстр. Он быстрый. Он оставляет слизкие следы, сжигающие врагов. — О. Очевидно. Рин, сидевший возле Исаги, закатил глаза. — Ты подпитываешь его воображение. — Он мне нравится, — оборонительно пробормотал Исаги. — Я знаю. В другом конце комнаты Рео вполголоса разговаривал с Хиори и Куроной, пока Наги сидел неподалеку, тихо сплетая разноцветные шнурки во что-то похожее на браслет. — Так… что мы знаем? — спросил Рео. — Он разговаривает с воображаемыми монстрами, — нежно сказал Хиори. — Это обычно для ребенка. Но… то, как он говорит об этом, не обычное притворство. Вот как он объясняет одиночество. Курона кивнул. — Вы слышали, что он сказал раньше, когда я спросил у него, есть ли у него какие-то питомцы, питомцы? Рео нахмурился. — Да. Он сказал: «только монстр». — Именно. Старшее «я» Бачиры сидело, скрестив ноги, возле детской версии. — Раньше я рисовал такие же рисунки, — он тихо сказал, смотря, как ребенок раскрашивает фиолктовые рога. — Такие же формы, такие же лица. Никто не понимал. Люди говорили, что это жутко. Маленький Бачира поднял голову. — Но монстр помогает, да? Старший Бачира мягко улыбнулся. — Да. Он помогал мне не быть одному. Сидя на диване, Чигири и Отоя наблюдали за происходящим с большим вниманием, чем оба хотели бы признать. Карасу листал один из альбомов для рисования, которые Бачира заполнил утром, и выражение его лица было необычно непроницаемым. — Посмотрите на этот, — он пробормотал, протягивая страницу Юкимии, который (нехотя) присоединился к ним. Это был карандашный рисунок мальчика — долговязого, сгорбленного, одиноко стоящего под небом, наполненным широко раскрытыми, наблюдающими глазами монстра. — Я… не могу сказать, это должно быть страшно или грустно, — признался Юкимия. — И то, и другое, — честно сказал Чигири. — Я нарисовал его, когда мне пришлось сидеть одному на перемене, — маленький Бачира внезапно сказал, подходя к ним. — Хотите увидеть тот, где монстр спас меня от грубых детей? Долгая пауза. Он протянул его Карасу. Он был грязнее, чем остальные — злее. Три фигурки из палочек стояли вокруг плачущего мальчика. У двоих из них над глазами были большие красные крестики. Монстр тенью навис над мальчиком, оскалив зубы. — Они звали меня жутким, — ребенок сказал, всё ещё улыбаясь. — Но всё нормально. Монстр сказал мне, что они мне не нужны. Он сказал мне, что я особенный. Никто не знал, что сказать. Старшее «я» Бачиры внезапно встало, его глаза затуманены. — Слушай, мини-я… — нежно начал он. — Ты… помнишь нашего папу? Ребенок вздрогнул. Крошечное движение. Едва заметное. Но Рин увидел его. Как и Рео, Курона, Хиори. Плечи маленького Бачиры напряглись. Руки сжали рисунок. — Он ушёл, — просто сказал ребенок. — Мама сказала, что он больше не захотел быть с нами. Он посмотрел вверх. — Всё из-за того, что я странный? — Нет, — старший Бачира тут же сказал, присев. — Нет, нет, нет… дело не в тебе. Никогда не в тебе. — Но он ушёл сразу после моих рассказов о монстрах, — прошептал мальчик. — Я думал, может быть… я спугнул его. Тишина. Даже Шидо выглядел встревоженно. Баро стоял, скрестив руки, крепко сжав челюсть. — Думаю, — нежно сказал Хиори, — ты не спугнул его. Думаю, он просто не знал, как тебя понять. Мальчик казался неуверенным. — Иногда люди боятся того, что не понимают, — продолжил Хиори. — Но это не твоя вина. — Да! — Отоя вмешался, переворачиваясь вверх тормашками с дивана. — Если быть странным отпугивало бы людей, ни одного из нас здесь бы не было. — Особенно Чарльза, — добавил Карасу. — ЭЙ. Маленький Бачира слабо улыбнулся им, но печаль застыла в его глазах, как старая пыль в углах, которые никто никогда не убирал. День протекал беспорядочно — моменты смеха и хаоса сменялись тихими, тяжелыми затишьями, когда тяжесть того, что они делали, накрывала группу, как влажное одеяло. В какой-то момент Нанасе принес малышу коробку сока и тихо посидел с ним, пока они рисовали морских чудовищ. Юкимия помог расчесать ему волосы и незаметно научил делать слизь из протеинового порошка и лимонного сока. Даже Кайзер обнял его одной рукой, хотя все клялись, что это было только из-за того, что Эго мог наблюдать. Той ночью, когда в общей комнате погас свет и большинство игроков разошлись по своим комнатам, Исаги, Рин и старший Бачира остались. Ребенок лежал, свернувшись калачиком, под одеялом, рядом с плюшевым монстром, которого старший Бачира смастерил из носков и скотча. Его глаза были полузакрыты. Сонные. — Малыш Мегуру? — Исаги прошептал, опускаясь на колени возле него. — Ты в порядке? Мальчик кивнул. — Сегодня был хороший день. Вокруг меня впервые было так много людей. — У тебя… никогда не было друга? — нежно спросил Исаги. Ребенок покачал головой. — Только монстр. И мама. Но мама всегда уставшая. Исаги сглотнул. Он почувствовал, как рука Рина тихо легла ему на спину. Старший Бачира выглядел так, словно едва держался на ногах. Но ребенок улыбнулся вновь. — Думаю, может быть… сейчас у меня есть друзья. — Да, — старший Бачира тихо сказал. — Это так. — Даже если я странный? — Потому что ты странный. Ребенок хихикнул и плотнее завернулся в одеяло. И впервые с момента прихода он заснул без каких-либо рисунков в руках.

[День 3]

На следующее утро в общей комнате уже царила суета. Кто-то сдвинул все диваны полукругом. Браслеты на шнурках, блокноты для рисования и полупустые миски из-под хлопьев были разбросаны повсюду. Наги каким-то образом превратил коврик для йоги в кокон для сна. Баро уставился на пузырек с мылом для мытья посуды так, словно он лично его оскорблял. А в центре всего этого, стоя босиком и держа пустую коробку из-под сока, словно это был меч, стоял семилетний Бачира Мегуру, издавая жуткие звуки на слегка напуганного Несса. — Раааааа! Я король слизней! — весело кричал он. — Поклянись в верности или будешь уничтожен! Несс быстро заморгал, вцепился в свой шарф, как в спасательный круг, и сказал совершенно искренне: — Д-да, мой повелитель. Ваше… ваше кислотное правление прекрасно и ужасающе. — Замечательно, — сказал король слизней, царственно кивая. — Ты можешь жить. — Маленький монстр талантлив, — Чарльз пробормотал, жуя жвачку на подлокотнике кресла. — Ему надо сниматься в ужастиках. Кайзер, который пробыл здесь достаточно долго, чтобы оценить царящий хаос, развернулся и начал уходить. — Не смей уходить, — резко сказал Рео. Кайзер не остановился. — Я не занимаюсь терапией с малышом. — Как шокирует, — пробормотал Юкимия. — Что, боишься что-то почувствовать? — Боюсь подхватить, что бы это ни было, — Кайзер бросил в ответ, непонятно махая на ребенка, топчущего бумажные стаканчики и объявляющего войну невидимым королевствам. — Я думаю, он милый, — Несс предложил, всё ещё преклоняя колени в знак верности воображаемому двору слизняков. — Он такой креативный. В его голове сказки. Он напоминает мне о старых магических книгах, которые я раньше читал. — Спасибо, Королевский Волшебник! — ребенок Бачира просиял и бросил ему комок ворса в качестве «знака почета». — …Я буду дорожить им вечно, — уверенно сказал Несс. Исаги, наблюдающий из-за двери в коридор вместе с Рином и Хиори, вздохнул и пробормотал: — Честно говоря, я думаю, к лучшему, если Кайзер держится от него подальше. — Поддерживаю, — Рин сказал, не поднимая взгляда с кофе. — И я, — пробормотал Хиори. Позже остальные игроки собрали то, что можно было бы условно назвать «совещанием по стратегии», если бы стратегия включала в себя доску с надписью «ТРАВМА БАЧИРЫ?», нацарапанной жирным маркером, и Отою, без всякой причины сидящего на плечах Карасу. — Итак, — Рео сказал, постукивая по доске. — Давайте начнем сопоставлять то, что мы знаем. — Он видит монстров, — Чигири предложил, взмахивая волосами. — Не воображаемых. Эмоциональные конструкции, — нежно исправил Хиори. — В детстве его изолировали, — добавил Курона. — Не имел друзей. Только мама и рисунки, рисунки. — Он упоминал хулиганов, — сказал Исаги. — На перемене. Дети звали его «странным». — Он сказал, что они делали? — Отоя спросил, наклоняя вниз головой, чтобы сказать на ухо Карасу. — Слова? Толкания? Шкафчики? — Ещё ничего конкретного, — сказал Хиори. — Только достаточно, чтобы знать, это оставило след. — Нам попробовать спросить? — Нанасе спросил, оглядываясь в сторону уголка для раскрашивания, где ребенок Бачира сейчас начинает строить замок из сложенных друг на друга коробок из-под сока. — Думаю, мы должны вести себя непринужденно, — сказал Нико. — Легче. Дети честнее, когда им не страшно. — Ладно, — проворчал Баро. — Так мы перестанем нависать над ним и ведем себя нормально. — Баро, — невозмутимо сказал Исаги, — ты не можешь даже произнести слово «чувства» без рвотных позывов. Баро нахмурился. — Хочешь проверить? — Ты буквально подавился, когда вчера Хиори сказал слово «уязвимый», — сказал Чигири. — У меня было расстройство желудка! Спор прервал резкий смех. — ЛОРЕНЗО ТЕПЕРЬ ПОВЕЛИТЕЛЬ ЧЕРВЕЙ! — маленький Бачира завопил, усаживаясь Лорензо на плечи, когда тот пополз на четвереньках через комнату, шипя, как змея. — Я не ползаю ни для кого, кроме короля, — заявил Лорензо. — Ваше королевство в безопасности, мой повелитель. — Ты будешь вознагражден сокровищами, — Бачира серьезно сказал, затем сунул пять цветных карандашей в волосы Лорензо. — Я принимаю вашу валюту, но при условии, что буду получать прибавку каждый раз, когда буду носить вас. Старший Бачира наблюдал за этим с мешка, улыбаясь. — Он кажется счастливым, — Наги пробормотал возле него. — Ага, — прошептал Бачира. — Но суть не в том, что ему нужно быть счастливым. Наги моргнул. — Тогда в чем? Бачира посмотрел на свое детское «я», которое теперь свернулось калачиком посреди замка из коробки с соком и раскрашивало большеглазое существо с остроконечными крыльями. — Суть в том… что нужно помогать ему не чувствовать неправоту за вещи в его голове, — тихо сказал Бачира. — Ведь именно это ранит больше всего. Не одиночество — мысль, что я заслуживаю быть один. Исаги услышал его. Как и Рин. Челюсть Рина сжалась, но он не заговорил. Позже, днем, Хиори аккуратно подошел к ребенку Бачире с маленькой стопкой чистой бумаги. — Хочешь порисовать монстров вместе? — тихо спросил он. — Только если ты пообещаешь не смеяться над ними, — мальчик сказал, с опаской смотря на него. — Я бы никогда так не сделал, — Хиори сказал, приседая возле него. — Я думаю, монстры вроде как классные. Казалось, это что-то прояснило. Бачира быстро кивнул и протянул мелок. Они долго сидели и молча рисовали. В конце концов, к ним присоединились другие игроки — Курона, Нанасе, даже Рео и Наги, которые проводили большую часть времени, рисуя фигурки из палочек с устрашающим прессом. Отоя создал монстра-вампира. Карасу добавил клыки. Несс сделал своему монстру крылья из блесток, что сделало его больше похожим на фею. Пока они рисовали, разговор перешел на другое. — Слушай, младший Бачира, — нежно спросил Юкимия. — Ты говорил, что некоторым детям не нравились твои рисунки. Что они говорили? — Они говорили, что мои монстры уродливые, — прошептал мальчик. — И страшные. И что я чудак, «потому что разговариваю с ними». Он замолчал, раскрашивая хвост. — Однажды они положили клей в мой шкафчик. И разорвали один из моих рисунков монстра. Вернулась тишина — тёмная, тяжёлая, холодная. — Ты кому-то рассказывал? — тихо спросил Хиори. Ребенок покачал головой. — Мама много работала. Если бы я рассказал учителю, дети бы разозлились снова. Так что я перестал показывать монстров. Кроме самого монстра. — Боже, — прошептал Рео. — Он правда был один. — Больше, больше нет, — решительно сказал Курона. Позже тем же вечером, когда рисунки были приклеены скотчем к стене, а замок частично обрушился, маленький Бачира сидел, скрестив ноги, рядом со своим старшим собой, положив голову ему на колено. — Думаешь, они полюбят меня, если я покажу им всё? — сонно спросил он. Старший Бачира засомневался. Потом улыбнулся. — Не все. Но правильные полюбят. Ребенок слабо улыбнулся. — Как ты? — Как я, — старший Бачира, убирая пряди со лба. — И Исаги. И Рин. И, возможно, даже Баро. — Отвратительно, — Баро пробормотал на другом конце комнаты. — Видишь? — Бачира улыбнулся. — Прогресс.

***

Общая комната была битком набита — было жарко от тел, громко от голосов, тяжело от того, что что-то невысказанное только начинало прорываться наружу. А началось всё, как это часто бывает, с чего-то простого: — Он до сих пор разговаривает с монстром, монстром, — Курона тихо сказал, оглядываясь на угол, где семилетний Бачира сидел, скрестив ноги, на ковре, напевая и шепча в бумагу, рисуя зубы черным карандашом. Это должно было быть концом. Так не случилось. — Хорошо, нет. Это слишком, — Юкимия пробормотал, поправляя очки, расхаживая, как запертый кот. — Он здесь несколько дней и до сих пор не прекратил? Это регрессия, не лечение. — Или, безумная идея, — Исаги сказал с пола, где он и Несс помогали ребенку складывать бумажных монстров, — вот как он чувствует безопасность, и в этом-то и заключается весь смысл этого дурацкого травматического проклятия, не так ли? — Ему семь, — Хиори добавил, спокойно, но уверенно. — Не тебе решать, как выглядит безопасность для него. — Я ничего не решаю! — Юкимия закричал, поворачиваясь. — Я говорю, если мы дадим ему скрываться в этой иллюзии, он никогда не осознает, что приносит ему боль! — Верно, — Рео сухо сказал с ручки дивана, — потому что крики на травмированного ребенка поторопиться и осознать всегда создают чудеса. Карасу громко фыркнул. — Он не вырастет, если мы продолжим подтвержать его воображаемого теневого друга. — Это здесь ни при чем, — возразил Отоя. — Надо дать ему почувствовать безопасность. Если ему надо, чтобы монстр говорил то, что он боится сказать вслух, тогда позвольте ему. — Он не боится, — Кунигами ровно сказал сзади, крепко сложив руки на груди. — Он избегает. — Ух ты, — Чарльз протянул с места, где он лежал, перекинувшись через мягкое кресло, перевернутый вверх ногами, вертя в руках карандаш. — Громкие слова для эмоционально зажатого рыжего героя. Кунигами пристально посмотрел на француза. — Ты хочешь, чтобы он оставался таким? — Чигири потребовал, теперь наезжая на Исаги. — Он говорит с пустым воздухом, рисует монстров с когтями, и называет это его лучшим другом. Это не вспомогательный механизм. Это зависимость. — Ты хочешь отобрать единственное, отчего он чувствует себя в безопасности? — Исаги закричал в ответ, широко раскрыв глаза. — Ты хоть слышишь себя? — Это воображаемое, — Нико сказал тихо, но пронзительно. — Небезопасное. Воображаемое. — Но я доверяю монстру больше, чем половине из вас, — Несс пробормотал, дрожащими руками складывая очередного бумажного слизня. Баро проворчал у стены, руки скрещены на груди, как крепость. — Если это сделало его сильным, это полезно. Если это сделало его странным, хорошо. Сильное и странное побеждает слабое и нормальное. — Дело не в странности, — Раичи сказал, повышая голос. — Дело в том факте, что он не может сказать, что реально, а что нет. Это не лечение. Это проблема. — Ты вообще любишь детей? — резко спросил Отоя. — Ты относишься к нему, как к неудачному математическому уравнению. — Моё мнение о детях не имеет значения, придурок, — бросил Раичи в ответ. — Но я знаю, что дети не нуждаются в невидимых демонах, шепчущим им в ухо. — Он не так уж и нестабилен, — сорвался Рео. — Он ранен. Ты не ампутируешь ногу прежде чем проверить, можно ли её вылечить. — Прошло три дня, — Юкимия сказал, сейчас почти умоляюще. — Три дня, а он не отпустил ни разу. — Он не должен, — Хиори сказал с уверенным взглядом. — Ты не отпускаешь своего монстра. Ты учишься, как жить с ним. — Он не должен учиться, — прошипел Карасу. — Может, он хочет, — Чарльз предположил, садясь. — У меня ещё есть мой. Её зовут Агата. Она говорит, вы все отстой. — Это так много объясняет, — пробормотал Чигири. — Отвалите, — рявкнул Несс. — Он старается. — Он рисует зубы на салфетке, — прорычал Нико. — Как это старание? — Лучше так, чем говорить со стеной, как слепой, — сказал Чарльз. — Ты, невыносимый-! — ХВАТИТ!!! Слово прозвучало в хаосе, как удар молнии. Все замерли. Нынешний Бачира стоял в центре комнаты, сжав кулаки, с дикими глазами — не игривыми, а обиженными и сияющими. — Вы все ведёте себя так, будто он вещь, — он сказал дрожащим, но громким голосом. — Словно, если он не «исцелится» так, как вы хотите, тогда он неправильный. Но это неправда. Он это я. Он это я до того, как я узнал, как выживать. Молчание тянулось долго и тягостно. — У меня всё ещё есть монстр, — продолжил Бачира. — Он живёт со мной. В уголках поля. В тишине, когда никто не понимает. Он не управляет мной. Он просто… остаётся. Иногда он мне всё ещё нужен. Кайзер, молчавший до нынешнего момента, фыркнул. — Верно. Это здорово. Как раз то, что нам нужно. Больше эмоционально нестабильных нападающих, говорящих с тенями. — Я говорю с твоей тенью и она говорит: «Я скучаю по шампуню и времени, когда мои волосы не выглядели, как дерьмо», — пробормотал Чарльз. — Ты несмешной, — холодно сказал Кайзер. — Ты нестрашный, — мило ответил Чарльз. Возле стены Курона наклонился к Нанасе. — Как думаешь, сколько пройдёт времени, прежде чем кто-то перевернёт стол, стол? — Зависит от того, расплачется ли Несс снова, — Нанасе встревоженно прошептал в ответ. Наги простонал. — Почему мы вообще проснулись… Потом- — Я забираю ребенка. Все головы повернулись к Шидо, который уже пересекал комнату, с целеустремленностью в каждом шаге. Ребенок Бачира, который с каждым криком становился всё тише и меньше, смотрел на него снизу вверх, как олень в свете фар. Шидо присел. — Эй, маленький монстр, — он сказал необычно тихо. — Хочешь убраться отсюда? Мальчик кивнул. Быстро. Молча. — Куда ты идёшь? — встревоженно спросил Чигири. — Туда, где люди не спорят о том, как исправить его, пока он в комнате, — язвительно бросил Шидо. — Иисус. Он не диплом. — Шидо- — Исаги попытался, сделав шаг вперед. — Я не буду портить его, — Шидо сказал, с удивительно лёгкостью поднимая ребенка Бачиру. — Я дам ему побыть ребенком. На пять минут. Когда дверь за ними захлопнулась, единственное, что осталось, — это тишина — виноватая, неустроенная, яростная тишина голосов, пытающихся понять, где, черт возьми, они допустили ошибку.

***

Во дворе Блю Лока было тихо, как никогда в общежитии. Легкий ветерок прошелся по газону, принеся с собой запах скошенной травы и нагретого на солнце пластика. Было ещё рано, такое утро, когда солнце ещё не решило, насколько жарким оно хочет быть, и мир казался… застывшим. Это было именно то, в чем нуждался Шидо Рюсей. Он с тихим стуком уронил футбольный мяч на поле, затем повернулся и посмотрел на маленькую фигурку, стоящую рядом с ним, рукава толстовки прикрывали крошечные кулачки, желтые зубы чудовища свисали со лба. Маленький Бачира посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты знаешь, как пасовать? — Шидо спросил, осторожно постукивая по мячу. Ребенок сразу же кивнул, кудри закачались. — Ага! Я иногда играю на переменах. Но другим детям не нравится, когда я слишком сильно пинаю. Шидо ухмыльнулся, широко и дико. — Тогда они слабые. — Мама сказала тоже самое, — мальчик хихикнул, упираясь носками в землю. Шидо отошёл назад и подтолкнул мяч к нему. — Давай посмотрим, на что ты способен, монстрик. Улыбка маленького Бачиры вернулась. — Да, Монстр! Давай покажем ему наш пасс! Он драматично развернулся, имитируя какую—то трансформацию — руки подняты, ладони скрючены, глаза дикие. Затем, с преувеличенным ревом, он пнул мяч обратно в Шидо. Мяч едва долетел до него. — Рагх, — вежливо сказал Шидо. — Как страшно. — Я ещё заряжаюсь! — Бачира крикнул, снова бросаясь за мячом. Так они провели следующие двадцать минут — гонялись за мячом, вели в дриблинге, бешено били в никуда, придумывали правила и в следующую секунду нарушали их. Мир был сведен к трем вещам: мячу, полю и двум чудакам, которые не вписывались ни в одно другое место. В какой-то момент Бачира схватил мяч и принялся бегать кругами, крича: — МОНСТР ГОТОВ К ОСОБОМУ ПРИЕМУ! ТОРНАДО! ТЫ НИКОГДА НЕ СБЕЖИШЬ! Шидо упал на газон. — Аргх. Он… слишком… силен. Бачира упал рядом с ним, так сильно смеясь, что у него болел живот. Они лежали там, бок о бок, глядя на облака — задыхающиеся, потные и живые. Шидо оглянулся. — Знаешь, твой монстр показушник. — Он должен быть, — прошептал Бачира. — Никто не выбирал нас, пока мы не веселились. Шидо мгновение молчал. Тишина между ними затянулась. Затем: — Ну… он выбрал меня. А я безумный, так что, может, это считается. Бачира повернул к нему голову. — У тебя тоже есть монстр? Шидо улыбнулся, глядя на небо. — Неа. Я монстр. Бачира ахнул. — Ты похож на нас! Шидо рассмеялся, полусаркастично, полутрогательно. — Да, мелкий. Похоже на то. Снова тишина. Но не неловкая. Она было тёплой. Свободной. Безопасной. Такой вид тишины, где почти можно услышать сердцебиение в груди и знать, что ты не один. Наконец Бачира сел, ковыряя газон. — Думаешь, остальные злятся? Из-за нашего побега? Шидо перекатился, опираясь на локти. — Кого это волнует? Они вопили, как идиоты. — Но… они были правы? О монстре? Шидо наклонил голову. — Как ты считаешь? Мальчик замолчал. Затем: — Я не хочу отпускать. Но что, если это значит, что со мной что-то не так? Глаза Шидо сузились — не от гнева, а от чего-то более пронзительного. Он сел, наклонился ближе и постучал двумя пальцами по середине груди Бачиры. — Твой монстр вот тут, верно? Бачира кивнул. — Тогда знаешь что? Он твой. Не их. Не мой. Твой. Ты не обязан кому-то объяснение. Ты хочешь оставить его, оставляй. Ты хочешь кричать с ним, кричи. Ты хочешь пнуть мяч и притвориться, что это демонический глаз, — он подкинул мяч в воздух, — я буду твоим первым последователем. Бачира рассмеялся, поднеся руки ко рту. — Ты странный, — восторженно сказал он. Шидо зубасто ухмыльнулся. — Рыбак рыбака. Затем, без предупреждения, Шидо пнул мяч снова, сильно и высоко, и, словно безумец, помчался за ним. Бачира завопил от веселья и погнался за ним. Никаких правил. Никакого давления. Только два монстра под летним небом, находящие мир в понятом ими хаосе.

[День 4]

На следующий день чувство вины липло к Блю Локу, как влага. Никто не произносил этого вслух, но это чувствовалось в каждом косом взгляде, в каждом слишком тихом завтраке, в каждом случае, когда кто-то открывал рот, чтобы заговорить, но не делал этого. Шидо вернулся в дом далеко за полночь, неся на руках сонного ребенка Бачиру с травой в волосах и размазанной по щеке краской. Тогда они тоже ничего не сказали. Но теперь все они снова собрались во дворе — неуверенные, суетливые, они стояли свободным, неуклюжим полукругом вокруг двух Бачир. Маленький Бачира сидел на столе для пикника, обхватив колени руками. Нынешний Бачира стоял позади него с непроницаемым, но настороженным выражением лица. Исаги первым шагнул вперед, его голос был тихим и бессвязным. — Хэй, эм… Привет. Доброе утро. Или день, полагаю. Прости. В любо случае… — Он сделал глубокий вдох. — Я просто хотел сказать, что мне жаль. Я не хотел так кричать. Я не хотел напугать тебя. Он присел перед ним с кривой улыбкой. — Твой монстр очень классный. И если он помогает тебе чувствовать смелость, тогда это всё, что имеет значение, верно? Ребенок Бачира не ответил, но его плечи немного расслабились. Следующим подошел Хиори, сложив руки перед собой. — Мне тоже жаль. Я хотел оставаться спокойным, но тишина также не помогала тебе. Тебе позволено чувствовать то, что ты чувствуешь. Монстр не недостаток. Просто… ты пытаешься чувствовать безопасность. Он слегка поклонился, его голубая челка слегка развевалась. — И это достойно уважения. Рео засунул руки в карманы толстовки и посмотрел на небо. — Многие люди не знают, как справляться с эмоциями, это статистически доказано, знаешь? Но ты- — он с мягкой улыбкой посмотрел на ребенка Бачиру, — ты превратил свой страх во что-то дикое и мощное. Это не слабость. Это искусство. Чарльз преувеличенно поклонился, но его тон был искренним. — Привет, крошечный Бачира. Взрослея, я тоже был мелким паршивцем, и люди говорили мне, что я странный. Они не ошибались, но они были скучными. Ты не скучный. Мне жаль, что другие заставили тебя почувствовать себя маленьким. Но знаешь, что я сделал с людьми, которые называми меня странным? Я съел их се- Ливиньо пришлось вытаскивать Чарльза, прежде чем он высказал ребенку ещё какие-нибудь идеи. Отоя небрежно добавил: — Прости за шум. Я думаю, они все желали только добра, даже если звучали, как засранцы. Карасу толкнул его. — Ты один из них. Отоя усмехнулся. — Да, но я горячий. Баро шагнул вперед, скрестив руки на груди, как сердитый папаша, старающийся изо всех сил. — Я плохо справляюсь со всем этим эмоциональным дерьмом. Но я сказал кое-какую глупую чушь вчера. Ты странный, разумеется. Но странность — это хорошо. Она нужна тебе, чтобы быть гением. Я просто знаю, что я бы никогда не позволил кому-то обращаться с моими сёстрами так, как обращали с тобой. Несс опустился на колени, мягко сказав. — Я считаю твоего монстра волшебным. И мне жаль, что из-за других ты подумал, что он плохой. Я всё ещё верю в магию. Я верю в тебя. Ребенок Бачира моргнул. — …Ты умеешь показывать карточные трюки? Несс ахнул. — Да. — Ты мне нравишься. Юкимия, напряжённый и собранный, прочистил горло. — Вчера я говорил из-за страха. Страха за твоё благополучие. Но я забыл учесть твоё сердце. Мне… жаль, Бачира-кун. Правда. Раичи потер затылок. — Да, эм… также. Я стал громким. Слишком громким. Это было некруто. Ты не заслужил такого. — Ух ты, — Чарльз заполз обратно в комнату и прошептал. — Он не кричал. Рост персонажа. Карасу сложил руки. — Слушай, я отстаиваю тот факт, что воображаемые друзья могут быть опасны. Но мне не следовало так на тебя давить. Ты не сломан, Бачира. Ты выживаешь своим собственным способом. Нико, сгробившийся и испытывающий дискомфорт, пробормотал: — Мне было страшно. Это всё. Прости. Кунигами напряжённо кивнул. — Я мог справиться лучше. Чигири вздохнул. — Я хотел помочь. Я просто… забыл, как говорить аккуратно. Прости, если я напугал тебя. Я также один из твоих ближайших друзей и мне следовало знать лучше, чем вести себя так. Ребенок Бачира уставился на него. — У тебя розовые волосы. Чигири моргнул. — Спасибо? Нанасе, покраснев, запинаясь, сказал: — Вчера я… я не знал, что сказать… но мне очень жаль, что мы расстроили тебя. Ты очень смелый. Курона опустил руку ему на плечо. — Согласен. Я постараюсь слушать лучше в следующий раз. Наги зевнул сзади. — Прости, что проспал весь твой эмоциональный срыв. — Ты прощен, — ребенок Бачира сказал с яркой улыбкой. Кайзер, скрестив руки, долго вздохнул. — Ты всё ещё странный. Но какая разница. Я вероятно не помогал. Шидо хлопнул руками. — Какого черта, он извинился. Кайзер недовольно посмотрел на него. — Я не сказал, что мне жаль. — Ты сказал, что не помогал, что намекает на вину. Это практически прогресс. Парень с голубой розой фыркнул. — Некоторые из вас заставили бы меня так сделать, даже если бы я отказался. И наконец вперед шагнул Рин. Сначала не было слышно ни слова. Он медленно, уважительно присел на корточки рядом с ребенком. — Я не сказал ничего вчера, — просто сказал он, — потому что не знал, что сказать. Но это было несправедливо по отношению к тебе. Ты не сделал ничего плохого. Он взглянул на старшего Бачиру. — Как и ты. Последовала долгая пауза. Все повернулись к младшему Бачире, который оглядел всех этих серьезных, суетливых, прилежных подростков. Он теребил рукава своей толстовки. — …Вы не злитесь на меня? — тихо спросил он. — Конечно нет, — Исаги сказал почти срывающимся голосом. Маленький Бачира снова шмыгнул носом. Затем он ярко улыбнулся. — Тогда можем ли мы поиграть в футбол позже? Все пялились на него. Чарльз заговорил первым. — Чур я полузащитник! Баро проворчал. — Только если мы сфолим. Рео хохотнул. — Он имеет в виду нет. Исаги посмотрел на младшую версию друга — сверкающие глаза, чудовищная толстовка, разные носки — и улыбнулся. — Да. Мы сыграем. Старший Бачира взъерошил волосы мини-я. — Похоже, твой монстр завёл друзей, а?

***

В общежитии воцарилась редкостная тишина. Обычный гул неугомонных учеников сменился нежным шепотом ночи, тишиной, которая, казалось, дышала по углам комнаты. Лунный свет мягко проникал через окно, окрашивая серебром потертый ковер и выцветший диван. На диване рядом сидели две фигуры. Младший Бачира — маленький, ранимый, в толстовке с капюшоном, туго натянутой поверх стрижки — прислонился к боку старшего. Его пальцы нервно теребили рукава, глаза неуверенно мерцали в тусклом свете. Старший Бахира нежно положил руку на плечо ребенка, почувствовав легкую дрожь под кончиками пальцев. — Послушай, — он сказал мягко и так тихо, что, казалось, словно это секрет, предназначенный только для них двоих. Ребенок Бачира поднял голову, его большие глаза сверкали надеждой и страхом. — Я знаю, это страшно, — старший Бачира продолжил, убрав прядь волос со лба мальчика. — Прямо сейчас мир кажется холодным и одиноким. Словно ты заперт внутри бури, из которой не знаешь, как сбежать. Мальчик кивнул, прикусив губу. — Я вижу монстра, потому что мне страшно. — Я знаю, — хрипло прошептал старший. — Ты видел что-то, что никто не мог, и вместо того, чтобы понять, они оттолкнули тебя. Они назвали тебя странным… чудаком… одиноким… Маленькие руки ребёнка Бачиры вцепились в ткань толстовки, его глаза сверкали непролитыми слезами. — Но послушай, — старший Бачира сказал, нежно сжав его плечо. — Это не конец. Это только начало. Ты не один. Ты не будешь. Губы младшего приоткрылись, как будто он хотел поверить, но не был уверен, как. — Однажды, — старший Бачира сказал, полностью поворачиваясь к нему лицом, — ты встретишь людей. Громких, хаотичных, добрых и неряшливых. Людей, которые увидят все частички тебя — даже те, которые ты считаешь сломанными — и всё равно решат остаться. Ребенок Бачира медленно моргнул. — Друзей? — Да. Друзей, — старший Бачира улыбнулся, взгляд смягчился. — Больше, чем друзей. Ты найдёшь тех, кто станут твоей семьёй. Людей, которые будут бороться за тебя, смеяться с тобой, а иногда так злить тебя, что ты захочешь кричать. Но они никогда не уйдут. Маленькие руки мальчика расслабились. — Твой монстр, — тихо сказал старший Бачира, — будет с тобой долгое время. Он часть тебя, как тень. Иногда, когда ты чувствуешь страх или боль, он будет выходить. И это нормально. Ты не должен сопротивляться ему или прятать его. Ребенок Бачира прижался щекой к руке старшего Бачиры. — Но люди боялись меня из-за монстра. — Иногда люди боятся того, чего не понимают, — нежно сказал старший. — Но это их проблема, не твоя. Монстр твоя защита — твой голос, когда слова не приходят. Он защищал тебя, когда никто не мог. Глаза мальчика на мгновение закрылись, и на него снизошло умиротворение. Старший Бачира улыбнулся и притянул его ближе в теплые объятия. — Я горжусь тобой, — прошептал он. — За выживание, за отпор, за такую смелость, что ты всё ещё мечтаешь. Ребенок Бачира всхлипнул, но в уголках губ возникла крошечная улыбка. — Пообещай мне, — тихо сказал он, — что я не буду один вечно. Старший Бачира отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты не будешь, — уверенно пообещал он. — Никогда. Я здесь, как и люди, желающие встретиться с тобой. Из коридора донесся тихий стук. Младший резко поднял голову. — Всё нормально, — старший Бачира сказал, слегка рассмеявшись. — Сейчас мы можем быть тихими. Завтра наступит новый день. Ребенок Бачира кивнул, прижимаясь к нему, и ночь окутала их обоих нежной тишиной. Звезды за окном мерцали, спокойные и настороженные — тихое обещание того, что никому не придется в одиночку сталкиваться со своими монстрами.

[День 5: Вызов завершен]

Утренний свет лился в окна общежития Блю Лока, окрашивая общую комнату в мягкий золотистый цвет. Обычные утренние звуки — звон посуды, сонные голоса, шаги — были наполнены тихим предвкушением. Один за другим игроки начали шевелиться, протирая глаза и разминая затекшие от беспокойного сна конечности. Исаги заметил это первым. Он моргнул и, слегка нахмурившись, оглядел комнату. — Эй, — он сказал осторожно, но озадаченно. — Где маленький Бачира? Хиори отвлекся от чашки чая, в задумчивости прищурившись. — Я нигде не вижу его, — Курона добавил, вставая и выглядывая в коридор. Нынешний Бачира, уже проснувшийся, тихо сидел у окна. Его вид был спокойным, но был проблеск чего-то — облегчения? Грусти? — в его глазах. Раичи проворчал, садясь на диван. — Я знал, что ребенок не будет рядом вечно, но- — Он просто ушёл? — Чарльз сказал, полушутя, но с намёком на нервозность. Нико, нахмурившись, встал рядом с Исаги. — Думаете… мы прошли вызов? Рин, тихо наблюдавший за всем, медленно кивнул. — Должно быть. В записке говорилось, что ребенок вернётся в прошлое, когда примет травму. — Значит, — Рео сказал тихо и серьёзно, — мы помогли ему. Все мы. Баро с небольшой усмешкой хрустнул костяшками пальцев. — Ну, полагаю, монстр вообще не был проблемой. Раичи скрестил руки, но выглядел менее агрессивным, чем обычно. — Значит, мы закончили? Отоя обменялся взглядом с Карасу, который пожал плечами. — Неа, — тихо сказал Исаги, — в записке говорилось, что каждую неделю будет новый человек. Мы должны продолжать. Нынешний Бачира наконец встал, проходя в центр комнаты. Он уверенно осмотрел группу. — Спасибо вам, — тихо сказал он. — За напоминание мне о том, кем я был. За принятие — монстра и всего остального. Отсутствие ребенка Бачиры было похоже на пустоту в комнате, но каким—то образом оно наполнилось чем-то новым — возможно, надеждой. В комнате всё ещё царила атмосфера осознания, когда внезапно большой экран, установленный на стене, с резким жужжанием ожил. Холодный, безошибочно узнаваемый голос Эго прорезал воздух, как удар хлыста. — Поздравляю, — Эго усмехнулся, губы сложились в усмешку, наполненную сарказмом. — Вам каким-то образом удалось завершить первый вызов. Честно говоря, я почти впечатлен — хотя в основном удивлен, что вы не полностью облажались. Пауза, затем его его глаза окинули комнату тем самым приводящим в бешенство взглядом. — Но не становитесь самонадеяными. Это только начало. Настоящая работа только началась. Игроки обменялись напряженными взглядами. Присутствующий Бачира молча сжал кулаки, в то время как Исаги раздраженно нахмурил брови. Затем экран переместился, и появилась Анри, выражение ее лица было мягким и искренним, что резко контрастировало с суровостью Эго. — Молодцы, все, — она тепло сказала, её голос был спокойным и подбадривающим. — Видеть, как вы все собрались вместе — особенно помогая маленькому Бачире — показывает, насколько вы сильны. Поддерживайте друг друга. Она ласково улыбнулась группе, затем посмотрела в ту сторону, где несколько мгновений назад был ребенок Бачира, и ее глаза заблестели. — Мы верим в вас. Экран погас, и в комнате воцарилась тишина, но по-прежнему тёплая. Исаги обвел взглядом лица своих товарищей по команде — усталые, но решительные. — Хорошо, — он сказал, сделав глубокий вдох. — Давайте готовиться к следующему.