Часть 5: Маленькая фея (часть 1)

[День 1]

Последние несколько дней убаюкали игроков ложным чувством безопасности. Никаких глюков на экранах. Никаких детей, перенесённых из другого времени. Никаких поломок в душевых спортзала или философских споров о монстрах и самооценке. Именно поэтому, когда из динамиков снова раздался треск, почти все вздрогнули. БЗЗЗЗ— — Общая комната. Сейчас же. Я не буду повторяться, вы, огромные разочарования. БЗЗЗЗ — …Вот ж черт, — Карасу пробормотал, роняя телефон на колени Отои. — Началось. — Я только проснулся, — пробурчал Рео. — Я только собирался лечь спать, — Баро прорычал, выбегая из спортзала с протеиновой смесью в руке. — Думаешь, опять кто-то милый? — Бачира прошептал, вприпрыжку идя рядом с Исаги по коридору. — Пожалуйста, не сглазь, — попросил Исаги. — В этом месяце мы пережили слишком много эмоций.

***

К тому моменту, когда весь отряд с трудом втиснулся в общий зал, в воздухе витало чувство беспокойства. Кайзер уже прислонился к стене, скрестив руки на груди, а его челюсть была сжата так, будто его заставили смотреть школьную постановку. Чарльз сдувал пыль с ладоней. Хиори и Курона уже принесли блокноты. Отоя принёс попкорн. Экран загорелся. Комнату заполнило лицо Эго. И на этот раз он даже не стал прибегать к эффектным приемам. — Следующий субъект, — бросил он. — Семилетний Алексис Несс. Все моргнули. — …постойте, я? — Несс ахнул, оживившись так, будто кто-то нажал на «кнопку счастья». Экран разделился: одна сторона показывала Эго, другая раскрыла Анри, аккуратно ведущую очень крошечного, очень тревожного волшебника. Семилетний Алексис Несс, одетый в мягкую, большую, фиолетовую мантию с серебряными звездами, сжимал палочку, сделанную из картона, блесток, и ленту из набора канцелярских товаров. Его маленькие пурпурные глаза были большими, напуганными и сверкали, пока он осматривао яркий свет и железные стены Блю Лока. Он моргнул. — Я… в будущем? — прошептал он. Все молчали. Потом- — О БОЖЕ МОЙ, — Несс завопил, вскочив с дивана с силой тысяч радуг. Все вздрогнули. — ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО- ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ! — Восемнадцатилетний Несс закричал и бросился вперед, переполненный радостью человека, который снова увидел своего пса из детства. — Ты это я! Я это ты! ЭТО МАГИЯ. ЭТО ДОКАЗАТЕЛЬСТВО! Семилетний Несс пискнул и инстинктивно спрятался за ногой Анри. — Не бойся! Я не страшный! Мы лучшие друзья! Ты это я! Я помню это! Я помню этот наряд! Ты одет в мою первую мантию! Нынешний Несс практически дрожал от волнения, присев перед ребенком и махая руками, словно не зная, обнять его или заплакать. Юный Несс медленно выглянул, его глаза наполнились слезами. — Ты… похож на мага… Восемнадцатилетний Несс засиял. Эмоционально. — Я маг, — он прошептал, осторожно обняв младшего себя. — Ооо, ты такой драгоценный, крошечный, тревожный малыш. Я хочу обернуть тебя в пузырчатую пленку и кормить тебя маршмеллоу. Ты идеален. Все остальные пялились на них. — …Что, черт возьми, происходит, — Раичи в ужасе прошептал. — Он… плачет? — Рео медленно сказал. — Слезами радости, — Несс ярко улыбнулся и повернулся, всё ещё держась за крошечного двойника. — Это величайший момент моей жизни. — Кого-то сейчас стошнит, — пробормотал Юкимия. Кайзер моргнул, как будто кто-то только что ударил его в лицо игрушкой. — Что… это. — Ты только что стал свидетелем того, как твой щенок удвоился, — невозмутимо сказал Нико. Кайзер взглянул на сверкающую кучу объятий на полу. — Он взорвётся? — Я хочу это увидеть, — спокойно сказал Шидо. Лицо Эго на экране исказилось от явного отвращения. — О, фантастика, — ровно сказал он. — Мы ступили на сахарную территорию. — Все, прошу, будьте милыми, — Анри сказала, поправляя маленькую шляпу на голове Несса. — Я отказываюсь. Этот парень — эмоциональный котел, и вы все это знаете. Семилетний Несс махнул палочкой. — Я использую заклинание защиты, чтобы ты перестал грубить. — Я назначу против твоей палочки запретительный указ. — Не обращай на него внимания, — Несс прошептал юному себе, нежно похлопав по спине. — Он не тёмный волшебник, он просто эмоционально подавленный. Анри улыбнулась. — Все, пожалуйста, будьте вежливы. Несс останется здесь на следующие семь дней, пока вы не разберётесь с травмой. — …Постойте, с какой травмой? — Исаги медленно спросил, смотря, как Несс крутит палочкой, призывая сказочную пыль. — Он выглядит, как человеческий кекс. — Именно, — Эго сказал с понимающим взглядом. — Разберитесь. Иначе вы провалите испытание. Меня устраивает и то, и другое. Экран выключился. Семилетний Несс сейчас осторожно дергал Рина за рукав, тихо спрашивая, законны ли летающие метлы в будущем.

[День 2]

— Знаете, — Карасу пробормотал, оперевшись на торговый автомат и отпивая протеинового коктейля, — это может быть наименее болезненный опыт. — Никаких срывов, никаких пустых взглядов, чудесно, — Отоя добавил, наблюдая, как семилетний Несс кружился в своей блестящей мантии, вытянув палочку, словно защищая Хогвартс. — Он похож на… взволнованную маленькую фею. — Лучше, чем Наги с мёртвым взглядом или внутренний монстр Бачиры, — Рео вздохнул, садясь на диван. В центре комнаты маленький Несс порхал от игрока к игроку, задавая быстрые вопросы между восхищенными вздохами. — У вас ещё нет парящих домов? — Можете ли вы путешествовать во времени? — Подожди- ты- носишь… цветные очки? Значит, ты королевской крови? Последний вопрос был направлен на Юкимию, который моргнул, потом усмехнулся. — Что ж, не официально, — он сказал, взмахнув волосами. — Но, полагаю, я произвожу такое впечатление. — О! Я знал это! — Несс обхватил палочку обеими руками. — Я могу понять, кто дворянин по одежде. Юкимия улыбнулся. — Ладно, этот мне нравится, — Бачира усмехнулся, присев рядом с ребенком и встряхивая баночку с блестками. — Хочешь помочь мне зачаровать тренажерный зал? — Очень хочу! — загорелся Несс. — Думаешь, он защищён от проклятых предметов? — Мы можем выяснить это! — Бачира закричал и схватил его за руку. Рео и Чигири вскочили со своих мест. — НЕ ОТВОДИ ЕГО В ТРЕНАЖЕРНЫЙ ЗАЛ! — ЕМУ СЕМЬ! С другого конца комнаты взрослый Несс наблюдал за всем этим с восторгом в глазах, прижав руку к груди. — Он такой… чистый, — прошептал он. — И напуганный. И сверкающий. Я словно смотрю, как моя душа учится ходить. — В твоей душе есть блеск? — невозмутимо спросил Киёра. — Я знаю! — закричал Несс. Исаги рассмеялся, легко толкнув Рина в бок. — Он милый. В этот раз всё странно просто. — Я так не думаю, — Рин пробормотал, листая планшет. Тем временем Чарльз пытался поговорить с мальчиком по-взрослому, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним. — Итак, Несс, — Чарльз сказал, покручивая леденец между пальцами. — Каково быть волшебником, путешествующим во времени? — О, это так сложно! — юный Несс драматично заныл, раскинув руки. — Все ожидают, что у меня будут ответы на все вопросы, а я просто хочу узнать, как становится невидимым. Чарльз моргнул. — Ух ты. Тоже самое. Раичи стоял поблизости, сложив руки. — Так, Несс, — угрюмо сказал он. — В последнее время происходило что-то странное? Сны? Кошмары? Странные чувства? — О, всё время, — бодро ответил маленький Несс. — Но это просто часть жизни волшебника, верно? Раичи прищурился. — Это не- нет. Это не нормально. — Мне снятся сверкающие бури и говорящие козы, — продолжил Несс. — И один раз мне приснились мои карандаши, пытающиеся напасть на мой класс. Но я изгнал их заклинанием. Раичи развернулся и ушёл. На другом конце комнаты Баро сидел рядом с Кунигами и наблюдал за разворачивающимся хаосом, хмурясь так, будто вид Несса в волшебной шляпе причинял ему физическую боль. — Я скажу это, — пробормотал Баро. — Пацану нужна дисциплина. — Он просто энергичный, — предположил Кунигами. — Он думает, что его шнурки говорят. — Ему семь. — Он призовет демона, если мы будем неосторожны. — Пусть попробует, — крикнул Шидо сбоку. — Будет забавно. Тем временем нынешний Несс присел рядом со своим детским «я» и показывал ему, как крутить блестящую ручку, словно волшебную палочку. — А это, — сказал он с гордостью, — твой самый первый дневник. Ты начал записывать в него заклинания, когда тебе было шесть с половиной лет. Помнишь? Маленький Несс ахнул, словно это был Святой Грааль. — Конечно! Я написал то заклинание, которое должно было заставить брокколи исчезнуть! — Оно исчезло. — Потому что я бросил его под стол! Они оба расхохотались. Со стороны Нанасе, Курона и Хиори молча наблюдали за ними. — …С ним так легко разговаривать, — сказал Нанасе, моргнув. — Мне кажется, мы что-то упускаем, — пробормотал Хиори, прищурив глаза. Курона кивнул. — Он отвечает на всё. Но мало, мало говорит. — Как он может отвечать на всё, но ничего не говорить? — спросил Нанасе. — Он… сверкает, сверкает, — Курона сказал через мгновение. — Как фильтр, фильтр. Блеск вместо правды.

***

По мере того как вечер приближался к концу, игроки Блю лока оказались увлечены странно заразительным энтузиазмом юного Несса. Он научил Курону танцу, который, якобы, «отгоняет демонов печали». Он нарисовал мелом в коридоре защитный круг и умолял Чигири не наступать на него. Он сказал Исаги, что у того «сердце, словно небо», и Исаги чуть не прослезился. И всё же, несмотря на всю эту теплоту и любопытство, никто из них даже не догадывался, в чем может заключаться его травма. — Ты когда-нибудь боялся в детстве? — нежно спросил Хиори чуть раньше. — Я боялся постоянно! — прощебетал юный Несс. — И до сих пор боюсь! Вот почему я ношу волшебные носки. — …Волшебные… носки, — повторил Хиори. — Защитные заклинания. Я сам создал их. Они помогают от одиночества. Он ярко улыбнулся. Затем поменял тему.

[День 3]

В общей комнате наступил редкий момент затишья. Большинство игроков разбрелись по помещению, стараясь не переутомить мозг, и тихо обсуждали возможную травму Несса парами и небольшими группками. Другие же просто сдались и теперь наблюдали, как Бачира вместе с Чарльзом и Лорензо строит крепость из одеял. Но в дальнем углу комнаты, возле автоматов с напитками и пуфиков, Алексис Несс из настоящего проводил тихую минутку со своим младшим «я». Его голос был мягким, тихим — с легким оттенком удивления, достаточным, чтобы заставить ребенка прислушаться. — Я знаю, сейчас мир всё ещё кажется страшным, — старший Несс прошептал, рассеянно поправляя крошечную волшебную шляпку, которая то и дело спадала на глаза его юному «я». — Но есть кое-что, что ты ещё не раскрыл. То, что изменит всё. Семилетний Несс наклонил голову. — Новое заклинание? — Даже лучше, — сказал Несс со сверкающими глазами. — Оно называется… футбол. Ребенок моргнул. — …Что это за магическое слово? — Не просто слово, глупый. — Несс посмеялся. — Это игра. Но что важнее, это… мир магии, который ты создаёшь. Он замолчал и постучал по его груди. — С помощью вот этого. — Моё сердце? — спросил младший Несс. — Ага. — Старший Несс наклонился ближе, его глаза сверкали. — Именно в футболе я впервые научился создавать настоящую магию. Как призвать бури пассами, телепортироваться, читать людские разумы — без любых заклинаний. Семилетний Несс широко раскрыл рот. — Ты… научился чтению разума?! — Вроде того, — старший Несс усмехнулся. — Когда поле тихое и ты сосредоточен… кажется, словно мяч слушается тебя. Словно всё становится возможным. — Это… так круто, — прошептал младший Несс, почти с благоговейным трепетом. — И лучшая часть? — Несс добавил, понизив голос. — Магия становится сильнее, когда тебе есть с кем её создать. С… партнёром. Фамильяром. Тот, кто делает тебя сильнее, просто будучи рядом. Малыш выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. — Ты… нашёл кого-то такого?! — Да, — сказал старший Несс, мечтательно вздохнув. — Кого-то невозможного и такого талантливого. — …Он принц эльфов? — Нет, он немец из Берлина, как мы. — …Это самое большое место в Германии! Он похож на принца эльфов. Старший Несс рассмеялся. — Его зовут Кайзер. И… он не всегда добрый, его сложно понять. Но когда мы вместе играем в футбол, когда мы синхронизируемся…? Наши заклинания словно объединяются. Как настоящая магия. Семилетний Несс ахнул. Затем тут же развернулся. На другом конце комнаты Кайзер развалился на подлокотнике дивана, листая телефон; он выглядел полусонным и смертельно скучающим. Семилетний Несс прищурился. Это он? Это легендарный магический партнёр? Он выглядел… мрачно. И грубо. Но… также мощно. Как дракон, которого превратили в человека. Младший Несс встал и молча поправил шляпу волшебника. — Что ты делаешь? — с опасением спросил старший Несс. Малыш драматично надулся. — Я должен общаться с избранным. — …О нет. Кайзер был на полпути к окончанию статьи под названием «В окружении идиотов» — да, это действительно книга — когда услышал тихий голосок рядом с собой. — Ты великий волшебник Кайзер? — …А? Он посмотрел вниз. И замер. Семилетний Несс стоял там в полном волшебном наряде, с палочкой в руке, широко раскрыв глаза от изумления. — Мой будущий «я» рассказал мне всё про тебя, — объявил малыш. — Он сказал, ты его партнёр. Это значит, мы соулмейты. Кайзер моргнул. — Что за хуйню ты только что сказал. — Я принёс тебе подарок. — Несс показал рисунок карандашом, на котором был изображён единорог, играющий в футбол. — Значит, наши судьбы переплетены. — Что это за хрень. Остальные в комнате затихли. Многие повернулись, чтобы посмотреть, пытаясь не рассмеяться. Чарльз в углу прохрипел. — Боже мой, он сейчас растает. Кайзер медленно осмотрелся по сторонам, как будто это было ловушкой. — Это кто-то сделал? — Я же тебя предупреждал! — крикнул старший Несс из-за дивана, выглядывая оттуда, словно виноватый гремлин. — Он привязывается, как щенок! — Я не щенок! — младший Несс надулся. — Я временной волшебник. Кайзер посмотрел на него. — Пацан. Я не знаю, как говорить с… крошечными людьми. — Всё нормально, — младший Несс сказал, уже забираясь на диван рядом с ним. — Я буду говорить за вас обоих. — Боже правый. — Мы придумаем столько заклинаний вместе. — Я ухожу. — Нет! — ребенок схватил его за рукав. — Ты мой будущий партнёр! — Я совершу преступление. Пока в комнате раздавались смех и недоумение, старший Несс просто улыбался, сидя рядом с Хиори и Рео, а его глаза затуманились от эмоций. — …Он наконец нашёл кого-то достойного привязанности, — гордо прошептал он. — Да, — пробормотал Рео. — К несчастью, для нас всех… это Кайзер.

[День 4]

Всё началось рано. Слишком рано. Ещё до завтрака Кайзер уже страдал. — Почему в моей обуви блеск, — он прорычал, держа бутсу так, будто она предала его. — Почему в моей зубной пасте блеск?! — Надо было лучше промыть палочку, — прощебетал тихий голосок снизу. Кайзер посмотрел вниз. Семилетний Несс лучезарно улыбался ему, гордо держа в руках пластиковую звездочку, словно это был священный артефакт. — Я зачаровал твои гигиенические процедуры, — объяснил он. — Теперь у тебя весь день будет +3 стата харизмы! — Мне не надо больше харизмы, — Кайзер пробурчал, сжав челюсть, уже направляясь в столовую. — Тебе она понадобится в сражении с тёмными лордами. — Кто, блять, такие темные лорды? Позади него шел старший Несс, потягивая смузи и мечтательно вздыхая. — Он всегда такой по утрам. Такой ворчливый. Разве не мило? Кайзер повернулся и уставился на них обоих, словно они были инопланетными паразитами. «Несс-сэндвич» не сдвинулся с места.

***

Кайзер сидел за своим обычным столиком, положив локоть на деревянную поверхность, подперев подбородок ладонью, с безжизненным взглядом и тихо бормоча ругательства по-немецки. Слева от него: взрослый Несс, напевающий что-то и рисующий на тосте с джемом что-то, похожее на магические символы. Справа от него: маленький Несс, строго указывающий своему банану, как ему следует себя вести. — Ты должен созреть как следует, — прошептал он ему. — Иначе тебя изгонят в царство плесени. — У бананов нет царств, — протянул Кайзер. — У твоего есть. — Почему он сидит рядом со мной, — Кайзер прошипел ни к кому конкретному. — Ты его магический партнер, — сказал старший Несс, подмигнув. — Ты не можешь бросить своего соулмейта. — Я не соглашался на такое! — А он да, — Несс умиротворённо улыбнулся, проткнув свой тост маленькой шпажкой.

***

На другом конце столовой Баро с ужасом смотрел на происходящее. — За этим мучительно наблюдать. — Я знаю, — Юкимия пробормотал, нахмурившись. — У Кайзера эмоциональная осведомленность заржавелого гвоздя. — Ребенку небезопасно там, — Хиори тихо добавил, попивая чай рядом с Куроной. Курона кивнул. — Этот парень скорее научится уклоняться от уплаты налогов, чем эмпатии. — Он всегда был таким с детьми? — Исаги спросил с их стола, сложив руки и хмуро смотря на другую сторону комнаты. — Он хуже, чем обычно, — пробормотал Карасу. — Мы как будто наблюдаем за котом, пытающимся нянчиться с щенком. — Мне это не нравится, — прорычал Баро. — Это неправильно. Кто-нибудь, уберите этого ребенка с места происшествия. — Мне кажется, Несс слишком сияет, чтобы заметить, как опасно близко он подошел к эмоциональному взрыву, — сказал Юкимия. — Его младшая версия может заметить, — добавил Хиори, прищурив глаза. — Вот что меня беспокоит.

***

Кайзер лениво бежал к воротам, потягиваясь одной рукой в преддверии индивидуальных тренировок. Он ещё даже не прикоснулся к мячу, как раздался тихий голосок: — Можно я зачарую мяч, чтобы он лучше летел по дуге? Он обернулся. Обе версии Несса стояли на краю поля. У ребёнка в руках были блестки, скотч и клей-карандаш. — Даже не думай об этом, — предупредил Кайзер. — Я прочитал в своем дневнике, что руны заклятий увеличивают шансы забить гол! — Это не наука. — Это волшебная наука! — Это чушь! — Так сказал Эго, но мистер Бачира сказал мне, что он известный злодей. Не успел Кайзер ответить, как мальчик уже бросился к мячу и слегка ударил его палочкой. — Бум. Теперь у него +5 к урону от молнии. — Это футбольный мяч! С трибун остальные наблюдали за происходящим с разной степенью ужаса. — Он сейчас сорвётся, сорвётся, — бесстрастно заметил Курона. — Я даю ему ещё пару часов, — сказал Карасу. — Удивительно, что он ещё не пнул парня, — пробормотал Баро. — Потому что Несс не перестаёт ему улыбаться, — ответил Исаги, всё ещё скрестив руки и кипя от злости. — Этот пацан относится к Кайзеру, как будто тот изобрел огонь. — Не думаю, что Кайзера когда-либо так любили, — пробормотал Хиори. — Он не знает, что делать. — У него нет мягких настроек, — добавил Юкимия. — Только «забивать голы» и «затевать драки». — Рин просто велел бы парню заткнуться, — сказал Карасу. — Да, — пробормотал Исаги. — И так было бы лучше.

***

Кайзер стоял посреди комнаты, словно подсудимый. Он был явно растрепан, бормоча что-то о волшебных проклятиях и теряя всякое терпение. — Хорошо, — он прорычал и указал на старшего Несса. — Ты. Исправь это. — Что исправить? — Несс невинно моргнул. — Он счастлив! — Он держится за мою ногу! Действительно, маленький Несс прилип к голени Кайзера, как присоска. — Потому что он любит тебя, — сказал Несс. — И я презираю это, — прорычал Кайзер. — Я ни для кого не являюсь объектом утешения. — Ты его избранный! — ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ЗНАЧИТ?! — Избранный. Для судьбы. Любви. Будущего. Всего этого. — Я собираюсь инсценировать собственную смерть. — Я возрожу тебя, — прошептал младший Несс с его голени. — Я знаю заклинание.

***

Спастись было некуда. Ни в спортзале. Ни в коридоре общежития. Даже в туалетной кабинке, которую Кайзер забаррикадировал торговым автоматом и метлой. И все же каким-то образом… Несс все равно его нашёл. — Великий волшебник Кайзер! Я принёс тебе зелье! — семилетний Несс улыбнулся, протягивая бутылку фруктового пунша, словно это был божественный нектар. Он снова был в полном костюме — мантия волшебника, светящиеся кроссовки, блестки на лице и улыбка, способная растопить титан. — Мне не нужно зелье, — Кайзер прорычал, сидя, сгорбившись в коридоре, с растрепанными волосами и душой, уже наполовину покинувшей тело. — Мне нужен покой. — Тебе нужно восстановить ману, — ребенок настаивал, поглаживая его по голове. — Тебе нужно пополнить запас очков слотов заклинаний! — Что это. Старший Несс появился в поле зрения с гордой улыбкой. — Не волнуйся. Я объяснил ему нашу магическую систему. Ты магический нападающий 18 уровня. — Я ударю стену. — А мы твоя магическая поддержка! — старший Несс весело добавил, доставая нарисованную от руки таблицу характеристик. — Он младший магический помощник, а я твой источник маны. — ЭТО НЕПРАВДА.

***

Кайзер попытался сесть и просто побыть в тишине. Маленький Несс тут же сел рядом с ним. То же самое сделал и старший Несс. Исаги прошел мимо, остановившись с подносом с завтраком. — …Ещё не прекратилось? — он спросил, хотя это, скорее, не повод для беспокойства, а скорее повод для насмешек. Кайзер даже не поднял головы. — Везде, куда я иду. — Почему ты просто… не скажешь им оставить тебя в покое? — Я говорил. Кайзер повернулся и серьёзно посмотрел на Исаги. — Я говорил пацану, что мне не нравятся дети. Я говорил ему, что я не буду участвовать в таких детских занятиях. Я говорил ему, что ненавижу блестки. — И? — Он сделал мне корону. Он махнул рукой. И действительно, на его голове красовалась кривая корона из цветной бумаги с надписью «KING KAISER», выполненной клеем и стразами. Исаги изо всех сил старался не рассмеяться, глядя на несчастного Кайзера. — Ты… выбрасывал её? — Я пытался. Он заплакал и сказал, что я был проклят на то, чтобы отвергать любовь. — Ты проклят, — пробормотал Рин, проходя мимо с кофе. — Скажешь так ещё раз и я подожгу твоего парня-клоуна. — Вперед. Я хочу спать. — Рин! Я думал, ты меня любишь! — Я люблю спать больше, идиот.

***

Дело теперь было не только в том, что маленький Несс привязался к кому-то. Дело было в том, что он отказывался общаться с кем-либо ещё. — Хочешь порисовать, Несс? — Бачира весело предложил, протягивая блестящую кисть. — Нет, спасибо, — мило сказал Несс. — Сначала я должен отполировать доспехи Кайзера. — Я- какие доспехи- — Несс-сан? — Нанасе попытался, присев на его уровень. — Хочешь сыграть в мини-матч? — Сэр Кайзер — единственный, с кем я сражаюсь, — серьёзно ответил Несс. Карасу попробовал следующим. — Хэй, малыш, хочешь услышать крутую историю, как Чарльз поджог шампунь Лорензо? — Нет. Я изучаю историю, только важную для сэра Кайзера. Баро простонал. — Какого черта это значит.

***

Хиори, Юкимия, Курона и Чигири собрались вместе, нахмурившись и тяжело вздыхая. — Ладно, это больше не мило, — сказал Юкимия. — Он эмоционально изолирует себя. — А Кайзер не помогает, — пробормотал Курона. — Он вел себя грубо. Но не оскорбительно, а- жестоко честно. — Я не думаю, что малыш знает, как понимать это, — мягко добавил Хиори. — Он воспринимает это как испытание для волшебника. Чигири сложил руки. — А старший Несс поощряет его. Как будто это романтично. — Это как смотреть, как кто-то с удовольствием помогает ребенку собирать бомбу, — пробормотал Юкимия. — Бомбу любви.

***

Кайзера застали сидящим, сгорбившись на тренировочной скамейке, с бутылкой воды на глазах, бормочущим что-то по-немецки. — Ваше Высочество, — раздался тихий, но очень искренний голос. — Я принес ваши зачарованные щитки. Кайзер простонал. — Ты наложил на них заклятие вечного молчания? — пробормотал он. — Нет. Но я приклеил стразы, которые защищают от травм. — Я ненавижу стразы. — Я люблю тебя. Кайзер сел. — Я даже сам себя не люблю, парень. Юный Несс серьезно кивнул. — Ничего страшного. Для этого здесь я. — Я ненавижу эту временную линию. — Теперь ты — моя временная линия, — радостно сказал Несс, забираясь на скамейку рядом с ним. — Это наша судьба. Остальные игроки наблюдали за происходящим, словно это была сериал в прямом эфире. — Это уже за гранью странности, — пробормотал Карасу. — Это психологическое минное поле, — добавил Юкимия. — Мы наблюдаем, как ребенок устанавливает психологическую связь с человеком, который по крайней мере раз в час угрожает сбросить его с балкона, — бесстрастно заметил Хиори. — И ему это нравится, — прошептал Чигири. — Он обожает, обожает это, — исправил Курона. — Может, нам вмешаться? Баро стоял позади них, скрестив руки. — Я пытался. Он попытался накинуть на меня плащ и сказал, что я «недостаточно эмоционально утончён, чтобы войти в двор Кайзера». — Это справедливо, несправедливо, — пробормотал Курона.

***

Должно было быть тихо. Кайзер только что вернулся с тренировки: потный, раздражённый и совершенно выведенный из себя тем, что два «присоски» по имени Несс следовали за ним всю дорогу с поля. Семилетний Несс уже третий час ходил за Кайзером из комнаты в комнату, словно личный помощник волшебника. — Сэр Кайзер, — ребенок просиял, поднимая лист цветной бумаги. — Я изобразил нас в виде заклинания призыва в команде. Посмотри, твой меч сделан из синих роз, а я использую блёстки и коро- — Не. Сейчас. Старший Несс шел следом, напевая, будто в этом не было ничего странного. — Тебе нужно быть с ним помягче, — сказал он, ставя пакет сока на журнальный столик. — Он чувствительный ребенок, как и большинство детей. Кайзер проигнорировал его. Он бросился на диван, словно человек, спасающийся от всего мира, и натянул подушку на лицо. Диван просел под дополнительным весом. Маленький Несс залез к нему на диван. — Я раньше приклеил стразы к твоим ботинкам, — прошептал он с гордостью. — Они приносят удачу. Кайзер издал звук, где-то между вздохом и рычанием. Мальчик моргнул. — Я что-то сделал не так? Это было последней каплей. Подушка полетела в сторону. Кайзер сел, хмурясь, — все его терпение иссякло. — Да. Ты существуешь! Вот что не так. Все в комнате замолчали. — Мне не нравятся дети. Я не хочу быть частью твоих иллюзий. Я не хочу быть чьим-то магическим партнёром. Я не твой друг. Я не твой папа. Я не твой избранный. Я просто футт болист, который совершил ошибку не сказав тебе потеряться в первый же день. Крошечный Несс вздрогнул. Кайзер продолжал. — Ты надоедливый, назойливый, а от твоих тупых разговоров у меня кровь идёт из ушей! Перестань следовать за мной. Перестань говорить со мной. Я не твой герой, я не твоя семья, и я не хочу, чтобы ты был рядом со мной. Никогда. Бумажный рисунок выскользнул из рук мальчика. Старший Несс замер на месте. Семилетний Несс выглядел ошеломлённым. Его маленькая губа дрогнула. Он поднял глаза на Кайзера и заморгал, словно прямо у него за глазами что-то трескалось. — Тебе… больше не нужна магия? — прошептал он. Кайзер встал, проходя мимо обоих Нессов. — Я верю в невозможное. Я просто не верю в тебя. Все замерли. Баро застыл на полпути, выполняя отжимания, сжав кулаки. Исаги сидел на другом конце комнаты, как вкопанный. Карандаш Хиори перестал двигаться. Курона поднял глаза от судоку. Даже Шидо остановился на полпути, бросая нож. Бачира, который должен был его поймать, просто застыл в шоке, бросив косой взгляд на то, что казалось ничем. (Это был его монстр, с которым они оба договорились на этот раз ничего не говорить.) Чарльз ахнул со своего места на полке. Лорензо слегка приподнял бровь, хорошо зная, что Снаффи не оценит такое поведение. Баро шевельнулся первым. — Эй. Его голос прозвучал, словно удар молота. Шаги Баро не были быстрыми, но они были тяжелыми. Сдержанными. Опасными. — Тебе не обязаны нравиться дети, — Баро холодно сказал, остановившись перед Кайзером. — Но с ними так не разговаривают. Кайзер хмыкнул, уже проходя мимо. — Я не соглашался нянчиться с каким-то одержимым волшебниками неудачником. Баро схватил его за плечо и резко развернул. — Тебе повезло, что Эго наказывает на насилие, — прорычал он, нос к носу. — Потому что иначе? Ты бы жевал свою еду через соломинку. — Я бы предпочёл пожевать стекло, чем слушать эту магическую чушь. — Да? Тогда уходи. Ты яд, и даже ты не заслуживаешь того, что только что натворил. Мне плевать, кто ты такой, но с ребенком так разговаривать нельзя. Исаги встал следующим. Обычно он не вмешивался. Он не любил Несса — всегда считал его слишком чрезмерным. Но это? Это было уже перебор. — Эй, мудак. Кайзер повернулся. — О боже. Второй самый глупый человек в здании. — Ты только что сказал семилетнему, что он не должен существовать, — Исаги ровно сказал, идя вперед. — И из-за чего? Потому что ты ему нравишься? Кайзер пожал плечами. — Я не просил о его одержимости. — Верно. Но он ребенок. Вот какие дети. Они цепляются за первое, что кажется им безопасным. — Ему нужна терапия. — Ему нужна доброта, — резко бросил Исаги. — Но ты слишком большой нарцисс, чтобы видеть это. Все смотрели на них. Исаги сделал ещё шаг вперед. — Ты притворяешься, что выше всех. Но ты даже не можешь справиться с ребенком, говорящим тебе, что ты особенный. На самом деле, он, возможно, единственный, кто верит, что ты действительно такой, каким себя описываешь. Глаза Кайзера сузились. — Не думай, что я не ударю тебя, только потому что ты звезда Блю лока. — О, я знаю, ты так не сделаешь, — Исаги сказал смертельно спокойным тоном. — Ведь иначе я тебя похороню. Рин бездельно сидел, прислонившись к дальней стене, в одной руке держа подушку, а в другой — iPad. Он не улыбался. Конечно же, нет. Но его острые бирюзовые глаза слегка поднялись вверх, когда он сделал глоток кофе и пробормотал: — …Забавно.

***

Тишина была густой, нарушаемой лишь рыданиями ребенка, чья мечта только что была разбита. Семилетний Несс сидел, сжавшись калачиком на пуфике в одной из уютных гостиных, его волшебная шляпа сползла с головы, а палочка была сжата в дрожащей руке. Его лицо было покрыто пятнами и слезами, плечи дрожали под тяжестью чего-то слишком большого для такого маленького человечка. Хиори опустился на колени рядом с ним и нежно поглаживал его по спине небольшими, ровными круговыми движениями. Юкимия сидел напротив и осторожно промокал щеки мальчика салфеткой. — Теперь ты в безопасности, — сказал он мягким голосом. — Здесь никто не считает, что ты неправ, потому что веришь в магию. — Э-это была не просто магия… — всхлипнул мальчик. — Я думал, что он настоящий. Как… как в тех сказках. Кто-то, кто выглядит страшно, но на самом деле особенный, сильный и добрый. Рео тоже опустился на колени, в его глазах мелькнуло нечто более глубокое, чем его обычная мягкость. — Я думаю, он силен, Несс, — медленно произнес он. — Но не добр. По крайней мере, не так, как ты думал. — Он такой же, как они! — внезапно завыл Несс, громким, пронзительным криком, от которого даже Хиори вздрогнул. — Мой папа… моя мама… они тоже говорили, что я странный! Что я слишком много болтаю, верю в то, чего нет, и что мне нужно просто быть нормальным! Его палочка с грохотом упала на пол. — Никто не хочет творить волшебство вместе со мной? — прошептал Несс. — Это я — проблема? Хиори ничего не ответил. Он просто протянул руку и нежно прижал мальчика к себе. Несс прижался к нему, уткнувшись лицом в грудь Хиори, и слезы промочили ткань.

***

Взрослый Несс стоял у перил на крыше, плотно закутавшись в волшебную мантию, несмотря на легкий ветерок. Чарльз, развалившийся неподалеку на земле со скрещенными за головой руками, надул пузырь из жевательной резинки и лениво лопнул его. — Ты же понимаешь, что должен быть в ярости, да? — спросил он. — Я не чувствую ярости, — ответил Несс спокойным голосом. Лорензо стоял неподалеку, перебрасывая монету на костяшках пальцев. — Тебе стоит, — согласился он. — Он накричал на твою детскую версию, как будто ты зараженный голубь. Несс не шелохнулся. Курона стоял рядом с ним, молча, засунув руки в карманы худи. Старший Несс стоял молча, засунув руки в карманы худи. — Этот парень страдает, страдает, — просто сказал он. — И я думаю, что ты тоже, тоже, признаешь ты это или нет, нет. — Я не отпущу его, — твердо сказал Несс. Чарльз приподнял бровь. — Почему? — Потому что я уже знаю, каково это — когда тебя отвергают снова и снова, — пробормотал Несс. — Я знаю, как легко начать верить, что любовь зависит от условий. Что она приходит только тогда, когда ты молчишь, или полезен, или если ты сияешь достаточно ярко, чтобы произвести впечатление на кого-то, кто никогда не увидит тебя по-настоящему. Его хватка на перилах усилилась. — Кайзер однажды заметил меня, — сказал он. — Этого было достаточно. Я ухватился за это. Я знаю, что это было нездорово. Я это знаю. Но… для такого, как я, кого всю жизнь игнорировали и отталкивали? Тот момент казался волшебством. Чарльз медленно выдохнул. — Черт. Это самая печальная чушь, которую я когда-либо слышал. — Мне все равно, — прошептал Несс. — Я сделал из этого свой дом. Лорензо наконец перестал подбрасывать монету и поднял глаза. — Но сейчас твое детское «я» думает, что дом горит. — Он с этим справится, — безжизненно ответил Несс. — Мы всегда справляемся. На лице Куроны что-то мелькнуло. — Это не то, чем стоит гордиться. Наступила долгая тишина. Затем Чарльз пробормотал: «Нельзя постоянно отдавать свое сердце людям, которые бросают его тебе в лицо». Несс не ответил. Он просто стоял там, глядя на территорию Блю лока, словно все еще ища что-то… или кого-то, кто снова сделал бы магию реальной.

***

Было тихо. Слишком тихо. Пока тишина не нарушилась. Из-под прилавка донесся громкий, влажный вздох. — К.К-Кайзер больше не хочет творить магию со мной… И вот так, семилетний Алексис Несс разрыдался. Так, что все его тело дрожало, рыдания сотрясали его маленькое тело, а волшебная мантия сбивалась вокруг него, словно промокшее одеяло. Его палочка лежала рядом — сломанная от того, что он сжимал ее слишком крепко. — Я должен был быть его магом, — прорыдал он. — Я собирался помочь ему убивать футбольных драконов и строить замки, и призывать искры, и- он соврал! Он зарылся лицом в блестящие складки своего плаща. — Я собирался сделать его непобедимым… — Ладно, ладно, у нас здесь полноценный магический кризис, — Рео пробормотал, стремительно подбегая. Он присел на корточки рядом с ребенком, сохраняя привычное самообладание, хотя руки у него слегка дрожали. — Дыши, приятель. Ну же. Вдох на два, выдох на- постой, люди разного возраста дышат по-разному? Чарльз, помоги. Чарльз появился словно хаотичный порыв ветра, влетев на сцену. Рубашка у него была вывернута наизнанку, а подводка для глаз слегка размазана. — Рео, отойди! Ему нужно спасти свое воображение, а не делать дыхательные упражнения! Малыш! Он встал на четвереньки и заглянул под прилавок. — Я призову величайших волшебников всех времен, если это поможет, только перестань плакать. Продам Шидо в передвижной цирк, если это поможет. Шидо, стоя с плюшевым драконом под одной рукой и пакетиком сока в другой, моргнул и улыбнулся. — Думаю, я буду чертовски круто выглядеть в костюме клоуна. Уже представляю, какой прилив адреналина будет от хождения по канату… Бачира драматично плюхнулся на живот возле малыша Несса и прошептал: — Эй… хочешь нарисовать свои чувства ароматизированными фломастерами? Рин-чан их мне подарил. У меня есть «голубика с морозом» и «пиратский банан» — не знаю, что это значит, но пахнет очень сильно. Но Несс не поднял головы. Его голос прозвучал дрожащим шепотом. — Он должен был верить в меня… Лорензо, всегда вышагивающий, замедлил шаг, приближаясь. Он присел ниже, развернул шоколадную монету в золотой фольге и положил ее в маленькую ладошку. — В ней тридцать процентов какао и семьдесят процентов древней магии, — сказал он, оскалив зубы. — Используй ее с умом, мой маленький волшебник. Её мне подарил великий маг Снуффи. Шоколад соскольнул с руки Несса. Он не отреагировал. — Он сказал, он верит в невозможное, — Несс приглушенно рыдал. — Я просто не маг? У меня нет того, что нужно, чтобы творить чудеса? Его голос треснул на половине предложения. — Я думал, я важен для него… Рео потёр лоб обеими руками. — Иисус… — Ему семь, — поражённо прошептал Чарльз. — Да, и вот когда я узнал о лжи взрослых, — старший Алексис прохрипел издалека. Шидо поднял бровь и бросил косой взгляд на восемнадцатилетнего полузащитника, стоявшего на другом конце комнаты. — Может, магия не настоящая, — прошептал младший Несс. — Может, она никогда не была такой. Голос Чарльза дрогнул. — Не говори так, паренёк. Ты — самое волшебное, что есть во всем этом месте. — Он так не думает… — прошептал Несс. — Он сказал, я надоедливый. Прямо как мои родители. Прямо как все остальные. Рео вдохнул, словно его ударили ножом. — Я больше не хочу верить в мечты.

***

На другом конце комнаты сидел восемнадцатилетний Алексис. Он сидел на дальнем диване, словно тень самого себя — руки лежали на коленях, спина была выпрямлена, губы сжаты в твердую, безмолвную линию. Никакого напевания. Никакого шелеста плаща. Его мантия свисала с одного плеча, словно теперь она стала слишком тяжелой. Он пристально смотрел на плачущего ребенка под прилавком. Не моргал. Не говорил. Не шевелился. Он помнил это чувство. Точно такой же груз на груди, когда родители отмахивались от его рассказов о магии. Точно такая же боль, когда учителя смеялись на его покрытые звездами тетради. Первый раз, когда кто-то закатил глаза и сказал: «Тебе надо вырасти». Но ничто не причиняло ему такой боли. Даже тогда. Ведь тогда ещё оставалась надежда. А сейчас? Именно в этого человека он вложил всю свою надежду — разбросав её, как конфетти, на ветер. А тот человек отбросил её, как мусор. Юкимия стоял в нескольких шагах от него, скрестив руки, и молчал. Он смотрел на Алексиса так, будто тот был треснувшим окном, которое мог разбить любой порыв ветра. Никто не обращался к Нессу. И уж точно не Наги, который растянулся боком рядом с ним на диване, перебрасывая телефон из руки в руку, а голову склонив в сторону детского рыдания. — …Эта тишина такая странная, — внезапно прошептал Наги. Юкимия повернулся. — А? — Этот Несс не говорит. Старший Несс не отреагировал на эту фразу. Даже глазом не моргнул. Алексис глубоко и дрожащим вздохом вдохнул через нос и посмотрел на свои руки. Они дрожали. Слегка. Он сжал их в кулаки. Стиснул зубы. И все равно не шелохнулся. Не в сторону мальчика. Не в сторону звука его сломанного голоса. Но все его тело стремилось к этому.

[День 5]

Солнечный свет, проникавший через окна общей комнаты Блю лока приобрел мягкий, блеклый золотистый оттенок позднего утра. Снаружи, где-то вдали, раздался свисток. Возможно, это был сигнал с тренировки. А может, просто так. Внутри воздух казался неподвижным и хрупким. Как будто все ходили на цыпочках по комнате, усыпанной осколками стекла. И прямо посреди этой хрупкой тишины сидел Майкл Кайзер. Он сидел, как обычно, словно на троне, на подоконнике, лениво перекинув руку через спинку, скрестив ноги — его осанка была слишком идеальной для человека, который утверждал, что ему все равно. На его коленях лежал раскрытый глянцевый журнал — непрочитанный, неподвижный. Его взгляд не был устремлен на страницы. Он даже ни на что не смотрел. Его взгляд был отрешенным. Несфокусированным. Его большой палец так крепко прижимал угол страницы, что край помялся. Он не переворачивал страницу уже сорок три минуты. Время от времени он моргал. Но это происходило медленно. Механически. Как будто его тело не забывало, как функционировать, даже когда разум отключился. Он не стучал ногой. Он не смотрел на своё отражение в стекле. Он не проводил рукой по волосам и не громко объявлял о посредственности всех в радиусе десяти метров. Он не был Кайзером. Не совсем. Он просто сидел там, как будто кто-то нажал на паузу. А эта тишина? Та, что теперь окутывала его? Она не была величественной или высокомерной, как обычно. Она была одинокой. И хотя он был одет в тот же строго скроенный свитер, в ухе у него по-прежнему сверкала та же дерзкая сережка, а волосы были так же идеально растрепаны — но это уже не выглядело как доспехи. Это выглядело как костюм. Как оболочка. По всей комнате бегали взгляды, словно нервные эхо. Никто не говорил об этом вслух, но все заметили. Они заметили пустоту рядом с Кайзером на скамейке — место, которое обычно занимала крошечная размытая фигурка семилетнего мальчика в костюме волшебника, весь в звездной пыли, блестках и полный надежды болтовни. Место, где смех раньше отскакивал от стен, как шарики в пинболе, где магия воображения гудела в воздухе, как статическое электричество. Эта магия исчезла. И тишина, которую она оставила после себя, казалась громче всего на свете.

***

За их спинами тихо гудел автомат, а ритмичный стук вентилятора раздавался в тишине, наполненной напряжением. Исаги стоял рядом с ним, сжимая в руке бумажный стаканчик с чаем, о котором уже и не помнил. Его челюсть была сжата. Нога подергивалась. Его взгляд ни на секунду не отрывался от Кайзера. Этот ублюдок просто сидел там. Как будто ничего и не произошло. Никакой вины. Никаких извинений. Ни слова сожаления за то, что он накричал на мальчика в костюме волшебника, как будто тот совершил государственную измену, а не просто пытался подружиться со своим любимым нападающим. — Я ударю его, — Исаги пробормотал, пар буквально валил с его лба. — Конечно, — раздался голос Рина, сухой, как соль, стоявшего рядом с ним. Он прислонился спиной к стене, скрестив руки, черные волосы слегка спадали ему на глаза, а он с отстранённым видом смотрел на свой телефон. — Я серьёзно, Рин. Действительно. Я ударю его. — Ага. — Я могу так сделать. — Можешь. — Он заставил Несса плакать. — Точно. — Уродливо плакать. — Я видел. — А сейчас он просто- сидит там. Притворяется, словно этого не случилось! Как будто это было какое-то обычное вторичное неудобство, а не, ну, крик на настоящего ребенка, пока он не заплакал так, что слезы смыли все эти дурацкие блестки! Рин наконец отвлекся от телефона. — На нем не было блесток. — Были! — прокричал Исаги. — Ты просто не заметил этого, потому что отказываешься смотреть на всё, что блестит, если только это не на мне. Рин медленно моргнул, приподняв одну бровь. — Справедливо. Исаги глубоко вздохнул. Потом ещё раз. Он сделал глоток чая и тут же поморщился. — Холодный, — пробормотал он, а затем слишком сильно швырнул бумажный стаканчик на прилавок. — Чёрт! Рин наклонил голову. — Ты уверен, что злишься на Кайзера, а не на вселённую? — О, я злюсь на то и другое. — Впечатляет. Исаги теперь полностью повернулся к нему, а брови сдвинулись в выражении яростного раздражения. — Тебя вообще волнует, что он довел ребенка до слёз?! Рин вздохнул. — Конечно, мне не всё равно. Я же не Саэ. — Тогда скажи что-нибудь! Сделай что-нибудь! Ты же номер один…! — Во-первых, ты тоже номер один. Во-вторых, я не психотерапевт того фокусника. — Тебе и не нужно им быть! Но, может, кто-то должен выбить из него этот «кайзерский комплекс»! — Ты просишь разрешения? — сказал Рин, спокойный и нечитаемый. Исаги открыл рот. Остановился. Уставился. — Ты подталкиваешь меня к этому. Рин пожал плечами. — Ты забавный, когда злишься. — Я знал это- — Но, — Рин перебил его, пристально глядя на него и меняя тон, — тебе тоже нужно успокоиться. Исаги замолчал, брови по-прежнему были сдвинуты, но сердце теперь билось чуть медленнее. Рин оттолкнулся от стены, подошел ближе, поднял руку и одной ладонью нежно заправил выбившуюся прядь волос Исаги за ухо. Движение было мягким. Странно интимным. Достаточно, чтобы Исаги, застигнутый врасплох, моргнул. — Ты слишком привлекателен, чтобы так морщить лицо, — просто сказал Рин. — Это трагично. Исаги запнулся. — Что… какое это имеет отношение к делу?! — Никакого, — ответил Рин. — Но ты успокоился. — Я не успокоился…! — Ты уже не так кричишь. Исаги сжал губы, взгляд его снова метнулся к Кайзеру, который не сдвинулся с места. — …Я все еще хочу ему врезать. — Это нормально. — Могу ли я? — Не сейчас. — Позже? — Конечно, — сказал Рин. — Мы составим лист. Исаги пялился. Затем наконец — наконец — вздохнул. Он расслабил плечи и потеребил переносицу. — Я ненавижу, что он всегда выигрывает, Рин. — Сегодня он не выиграл. Исаги посмотрел на чай, а затем снова на Кайзера. — …Да, — тихо сказал он. — Наверное. — Не обижайся — Я не обижаюсь! — Хорошо. — Я шлепну тебя, глупый! — Ты научился этому от Бачиры? — Может быть.

***

Они не сбились в кучу, как какой-то официальный отряд, но всё равно собрались в одном конце общей комнаты. Несколько человек были разбросаны по диванам и табуретам — Курона сидел на краю низкого столика, подтянув колени к груди, рукава худи скомканы у локтей; Хиори сидел рядом с ним, тихо листая книгу по психологии, читая лишь вполуха; Чигири растянулся на ковре, упершись руками за спину, его взгляд оставался острым, несмотря на расслабленную позу. Нико занял место у дальнего окна, натянув капюшон, почти полностью скрывавший лицо. Кунигами прислонился к стене, крепко скрестив руки, его взгляд метался между горячим выпадом Исаги и зловещим молчанием Кайзера. Нанасе сидел на полу, что-то строча в тетрадь, но на самом деле ничего не записывая. Первым заговорил Курона. — Он правда не собирается извиняться? — Видимо нет, — Хиори пробормотал, всё ещё смотря в книгу. — Типичный пример отступления нарцисса. Курона фыркнул. — Что, ты говоришь о поведении «мне не жаль, но я буду дуться, пока все не забудут, что я отстой, отстой»? — Более-менее, — сказал Хиори. — Он, наверное, уже пытается оправдать себя. Делает вид, что это ерунда. Что Несс слишком чувствителен. Что остальные слишком бурно реагируют. — А может, ему просто неловко, — предположил Нанасе, сидя на полу, и его голос прозвучал неуверенно. Чигири бросил на него косой взгляд. — Кайзер? И неловко? — Он все-таки человек, — пробормотал Нанасе. Кунигами резко выдохнул, тихо и сухо. — Едва ли. — Как думаете, он чувствует вину? — внезапно спросил Нико. Его голос был тихим и задумчивым. — То есть, трудно сказать. Я всегда думал, что такие, как он, не испытывают вины. Они злятся. Или скучают. — Он не злится, — сказал Курона. — Он… как-то отстранен. — Отчужден, — согласился Хиори. Чигири посмотрел на Кайзера, его губы дернулись от отвращения. — Он за весь день не сказал ни слова. Даже Нессу. Даже ничего самодовольного. — Может, Несс пугает его, его, — пробормотал Курона. — Это вполне, вполне возможно. Парень уже несколько дней, дней носит волшебную шляпу. Кунигами не засмеялся. — Он же ребенок. Он просто был взволнован. — Да, — тише сказал Чигири. — А теперь у него разбито сердце. Они снова замолчали. Была такая тишина, которая не казалась ни тягостной, ни легкой. Хиори наконец закрыл книгу и положил её на стол, прижав пальцами к обложке. — Вы когда-нибудь задумывались, что нужно, чтобы сломить такого человека, как Несс? Все посмотрели на него. Он тихо продолжил: — Он всегда улыбается. Всегда оптимистичен по отношению к тем, кто не Исаги. Добр к Кайзеру, хотя тот этого не заслуживает. И тем не менее… он плачет с перерывами уже несколько часов подряд. Он даже не заговорит, пока кто-нибудь не посидит рядом с ним достаточно долго. Это не просто грусть. Это что-то более глубокое. Лицо Куроны омрачилось. — Да, да. Это тот вид слома, который задевает старые раны, раны… — Пренебрежение, — сказал Нанасе, словно это само собой вырвалось. — Должно быть так. Он цепляется за магию и фантазии, потому что реальность обошлась с ним жестоко. Кунигами медленно кивнул. — А теперь единственный человек, которому он доверял, тот, кто, как он думал, воплощал эту магию в жизнь, накричал на него, словно он ничто. — И всё же, — добавил Нико, — он его защищает. Все посмотрели на Несса. Семилетний мальчик свернулся калачиком в углу на пуфике, обнимая подушку почти такого же размера, как и он сам. Шидо, Рео и Бачира сидели рядом, пытаясь его развеселить. Ребенок сейчас не плакал, но и не улыбался. Его глаза были красными. Его хогвартский шарф был помятым. Он выглядел маленьким. Таким маленьким. На другом конце комнаты Кайзер по-прежнему не шевелился. — Он похож на статую, — пробормотал Чигири. — Красивую, высокомерную статую, которую стоит пнуть ногой. — Я бы заплатил, чтобы увидеть, как Исаги это сделает, — сказал Курона. Хиори медленно выдохнул и посмотрел на остальных. — Он напортачил. Но если он сожалеет об этом, пусть даже чуть-чуть, кто-то должен сказать ему, что ещё есть время все исправить. — Не смотрите на меня, — сказал Кунигами. — Я бы ему в морду врезал, прежде чем читать ему нотации. — Я напишу брошюру, брошюру. Шидо научил меня, меня, — предложил Курона с невозмутимым лицом. — Я мог бы попробовать, — нерешительно сказал Нанасе. — Или… — Хиори снова посмотрел на Кайзера, его голос теперь был мягче, — …может, ему просто нужно понять, что молчание не избавляет от боли.

***

Раичи сидел на трибуне, откуда открывался вид на крытый стадион, жевал крышку бутылки с водой, а на его лице всё больше углублялось хмурое выражение. Его бутсы выбивали беспокойный ритм по металлической ступеньке под ним, и этот звук слабо эхом разносился по пустому помещению. Внизу небольшая группа игроков все еще задерживалась в общей комнате. Даже отсюда Раичи мог видеть опущенные плечи семилетнего Несса, сидящего в одиночестве, несмотря на все усилия таких людей, как Шидо и Чарльз, порхающих вокруг него. Мальчик уже не плакал — но у него был тот пустой взгляд, который бывает у детей, когда они слишком сильно задумываются и чувствуют себя от этого еще хуже. А на другом конце комнаты Кайзер развалился с обычной для него надменностью, и ни одна трещина не пробилась в броне его безразличия. Раичи сжал челюсть. Он даже не был близок с Нессом. На самом деле, Несс действовал ему на нервы девять раз из десяти. Парень был слишком прилипчивым, слишком улыбчивым, слишком одержимым своим высокомерным немецким нападающим. Но он был ребенком. А Кайзер обращался с ним как с боксерской грушей. Раичи провел рукой по голове и презрительно фыркнул. — Чёрт, моя сестра набила бы ему морду. Его сестра была на несколько лет старше и представляла собой настоящую крепость здравого морального смысла. В детстве она четко установила правила: «Не бей тех, кто меньше тебя. Не унижай тех, кто не может дать сдачи. И если кто-то плачет из-за тебя, тебе лучше, черт возьми, исправить ситуацию». Это запомнилось. Надолго. И смотреть, как Кайзер ведет себя так, будто детские слезы — это его проблема? Как будто Несс — тот, кто поступил неправильно, поверив в кого-то? А теперь парень выглядел так, будто кто-то выбил из его рук палочку и сказал, что Санта мертв. Вот такие вещи заставляли Раичи сжимать кулаки. — Придурок, — пробормотал он про себя. Но он не шевельнулся. Он не стал вмешиваться. Пока. Он просто сидел и наблюдал, ожидая, исправит ли кто-нибудь ситуацию. Потому что, если этого не произойдет, он начнет терять веру во всех в этом дерьмовом учреждении. Райчи выплюнул крышку от бутылки в ладонь и зарычал. Он не собирался баловать Несса. Это было не в его стиле. Но если Кайзер снова откроет рот и хоть намекнет на тот тон — Раичи что-нибудь разобьёт, и на этот раз это будет не пластик.

***

Тем временем, на противоположной стороне комплекса, Баро в одиночестве стоял на поле с искусственным покрытием и забивал мячи в сетку с той точностью, которая возможна только в порыве гнева. Бах. Бах. Бах. Каждый удар был резким, смертоносным, словно выстрел из пушки. Сетка дрожала при каждом ударе. Баро не заботился о большинстве людей. Ему это было не нужно. Он руководствовался логикой и самооценкой, силой и стремлением к совершенствованию. Несс всегда казался ему второстепенным персонажем в его мире. Слишком мягким. Слишком умным. Слишком детским. Но ребенок есть ребенок. У Баро было две младшие сестры — и он точно знал, как сильно слова могут уничтожить, если их сказать не так. Один резкий голос, один плохой день, один момент, когда кто-то заставил их почувствовать себя ничтожными, мог разрушить всю неделю уверенности в себе. А Несс? Несс боготворил Кайзера. От Баро не ускользнуло, как маленький парень цеплялся за него, практически сияя каждый раз, когда нападающий входил в комнату. Это было жалко, да, но в то же время как-то… мило. Невинно. И вот это сияние исчезло. Бах! Мяч с силой ударился о перекладину и отскочил. Баро медленно выдохнул, грудь поднималась и опускалась. — Я не люблю сопляков, — пробормотал он, глядя на пустое поле. — Но трусов я ненавижу еще больше. Он не собирался утешать Несса. Это было не в его стиле. Но если Кайзер не исправит то, что он сломал, Баро это запомнит. И он никогда не передаст мяч тому, кто не может даже отвечать за свои поступки. Никогда.

***

— Боже, я ненавижу детей. Отоя упал лицом вниз на кровать, раскинув руки и ноги, словно упавшая морская звезда, а его голос заглушила подушка. — Они крошечные, эмоциональные, нуждающиеся. Они плачут. Потом начинают плакать все. Потом я хочу плакать, потому что это заразно. Карасу, сидя у изножья кровати в спортивных штанах и чьей-то украденной толстовке, отвлекся от приложения судоку на своём телефоне. — Ты говоришь так, однако я видел, как ты кормил маленького Несса шоколадным кексом утром. — Я лицемер, не монстр. — Ты протер его лицо салфеткой. — Пробудился родительский инстинкт. Это было ужасно. Карасу тихо рассмеялся, откинувшись назад на руки. — Он не так плох. Я говорю о детской версии. Отоя снова застонал и перевернулся на спину, эффектно растянувшись на ногах Карасу, словно кошка, требующая внимания. — Да, ну, только не тогда, когда именно на тебе он зациклился. Кайзер то, Кайзер сё, магический напарник, заклятие судьбы… А потом Кайзер берёт и эмоционально отправляет бедного парня в стратосферу. Карасу слабо улыбнулся, беспечно проводя рукой по волосам Отои. — Эта часть отстой. — Мм. Наступила тишина — теплая и спокойная. В комнате пахло шампунем Отои и теми странными клубничными мармеладками-моти, которые Карасу постоянно прятал под кроватью. — Мне даже не нравится Несс, — пробормотал Отоя. Карасу кивнул. — Также. — Но я хотел ударить Карасу в челюсть за это. Карасу рассмеялся. — Детка. Это называется эмпатией. Ты растешь. — Фу. Забери слова назад. Карасу наклонился и поцеловал Отою в лоб. — Неа. Отоя моргнул, а затем, как звезда мыльной оперы, драматично прикрыл глаза рукой. — Ты целуешь меня, и позволяешь, чтобы мечты ребенка разбивались на наших глазах. Карасу фыркнул. — Это ты сказал, что ненавидишь детей. — Да! Но этот носил костюм волшебника. И верил. Это нельзя разбивать. Карасу немного опомнился. — Да… это было немного жестоко. Они оба на мгновение замерли в тишине. Смех немного стих. Голос Отои, теперь уже более тихий, нарушил тишину. — Думаешь, Кайзер вообще сожалеет? — Думаю, он привык к тому, что люди гонятся за ним. А когда они прекращают, он не знает, что делать, кроме как вести себя так, будто никогда не нуждался в них. — Это очень поэтичный способ сказать «он мудак». Карасу усмехнулся. — Тоже правда. Они пролежали так некоторое время, переплетя ноги; тишина была немного грустной, но не невыносимой. Мир за пределами их комнаты казался хаотичным — плачущие дети, напряженные товарищи по команде, моральная растерянность — но здесь они обрели оазис спокойствия посреди бури. В конце концов Отоя перевернулся на бок и прижался лицом к груди Карасу. — Если следующей появится моя детская версия, — пробормотал он. — Я хочу, чтобы ты кинул её на солнце, прежде чем она смутит меня. Карасу положил подбородок на голову Отои и улыбнулся. — Без шансов, — прошептал он. — Скорее я влюблюсь в тебя снова. — …Отвратительно. — Тоже люблю тебя.

***

В коридоре прямо у входа в общежитие было тихо, но не спокойно. Это была такая тишина, которая наступает, когда человек так сильно поплакал, что у него уже не осталось слёз. Такая тишина, при которой смех казался плохой имитацией радости. Семилетний Несс, все еще в своем слегка помятом костюме волшебника — фиолетовом с вышитыми крошечными лунками — свернулся калачиком на одном из пуфиков в коридоре, словно сдувшийся шарик. Его крошечная волшебная шляпа жалко свисала набок. Глаза были опухшими и красными, маленькие кулачки сжаты у колен, плащ плотно обернут вокруг него, словно барьер от всего мира. — Хорошо, мы пробовали жонглировать, лепить животных из шариков, я даже предложил съесть мелок — и всё зря! Даже фиолетовый Мистер Крабс ушёл подышать свежим воздухом! — Чарльз фыркнул, с драматизмом человека, преданного судьбой, плюхнувшись на спину рядом с Нессом. — Может, тебе стоило действительно съесть карандаш, — усмехнулся Шидо. — Дети обожают хаос. Кровь изо рта? Это же развлечение. — У тебя не кровь изо рта, — ответил Чарльз. — У тебя просто тестостерон течет. Шидо ухмыльнулся. — Всегда пожалуйста. Лорензо, присев на корточки перед Нессом с широкой улыбкой, протянул обеими руками сверкающую золотую монету, словно подношение крошечному волшебнику. — Это настоящее золото, pequeño mago. Снаффи сам мне это достал. Хочешь? Можешь купить конфеты, или власть, или… и то, и другое. Несс даже не моргнул. — …От отверг золото, — Лорензо прошептал, широко раскрыв глаза. — Это тёмная магия. Бачира сидел, скрестив ноги, напротив Несса и с улыбкой повторял его позу. — Хочешь построить монстра вместе? Мой любит кричать и делать сальто назад. Твой может носить шляпу. Несс медленно повернул голову к нему. — Монстры не реальны… Бачира наклонился ближе, улыбаясь. — И? Как и человечность Кайзера, и ему это сходит с рук. Маленький Несс почти рассмеялся, но смех затих и сменился очередным всхлипыванием. И именно в этот момент из-за угла выбежал Рео, вернувшийся после короткого перерыва. Волосы слегка растрепаны. Капюшон застегнут наполовину. Решимость написана на его лице, как у генерального директора, чьи акции только что упали из-за плохой рекламы и который готов подать в суд на всю вселенную. Он остановился, увидев Несса. Вид рыдающего маленького волшебника словно разбил что-то внутри него. — Ладно. Нет. Неа. Я не дам этому продолжаться, — Рео сказал, указывая обвиняющим пальцем на всех, кроме рыдающего ребенка. — Вы четверо стараетесь изо всех сил. Я ценю это. Но это- это не работает. И знаете, почему? Потому что осел, который разбил ему сердце, даже не здесь. Лорензо поднял бровь. — Ты собираешься привести Майкла? — Притащить, если понадобится, — прошипел Рео. — Мне плевать, сколько эго он убил за годы, он встретится с моим. Чарльз моргнул и улыбнулся. — Звучало, как слова от альфы. — Я эмоциональный и богатый, — прорычал Рео. — Не испытывай меня. Несс громко всхлипнул из укрытия. — Не… не заставляй его, если он не хочет. Рео присел, взгляд стал мягким. — Нет, Несс. Ему должно быть хочется. Ты же потрясающий. Ты веришь в магию. Ты улыбался, даже когда все считали тебя глупым. И ты верил в него. Несс потёр глаза. — Он не верит в меня… Рео с трудом выдохнул через нос. — Тогда он идиот. Но идиотов всё ещё можно научить. И если он не научится этому, тогда мы все поверим в тебя так сильно, что он не сможет отвести взгляда. Маленький Несс моргнул. Затем очень тихо спросил: — …Обещаешь? Рео улыбнулся, яростно и тепло. — Клянусь моим капиталом. Чарльз низко присвистнул. — Он серьёзен. Лорензо перекрестился, как священник. — И я верю в это. Шидо поднял глаза, удерживая виноград на носу. — Так. Кто притащит напыщенную синюю розу? Рео встал и разомнул пальцы. Раздался треск. — Я. С этими словами Рео развернулся — его плащ словно развевался за спиной, хотя на нем его и не было, — и ушел быстрым шагом, словно рыцарь, готовый словесно сразить дракона. Несс моргнул, а затем прошептал Бачире: — …думаешь, он правда придёт? Бачира улыбнулся, протянул руку и щелкнул Несса по лбу. — Если Рео герой этой истории? Тогда да. Он притащит злодея за волосы. Чарльз рассмеялся. — Кайзер — это как если бы Гитлер решил заняться футболом вместо художественной школы и геноцида. Голос Эго тут же раздаётся в динамиках: — Никогда, блять, больше так не говори, гаденыш Ноа подаст на меня в суд за клевету. Шидо хрипло хохочет, а Чарльз лишь широко улыбается зубастой улыбкой.

***

В коридоре, как ни странно, было необычно тихо — это был умиротворенный проход, освещенный теплым послеполуденным светом, проникающим через высокие окна. На скамейке сидел Рин: ноги аккуратно скрещены, наушники висели на шее, в руке планшет, и он молча что-то смотрел. Его выражение лица, как обычно, было нечитаемым — но спокойным. Он выглядел как парень, который изо всех сил старается насладиться мгновением покоя в доме, наполненном одержимыми футболом хаотичными гоблинами. К сожалению, рядом с ним сидел Исаги. И Исаги говорил. Много. -А потом Баро сказал Лорензо, что засунет ему швабру в какое-нибудь неприятное место, если тот ещё раз прикоснется к его шампуню, а Лорензо ответил: «Расслабься, это ради науки», будто это всё исправляет! — сказал Исаги, размахивая руками. — Типа, чувак, какая наука связана с кражей средств по уходу за волосами? Рин не поднял взгляда. Даже не моргнул. — Ты уже два раза рассказывал мне эту историю. — Да, но теперь я добавил драматизма, — с гордостью ответил Исаги, практически подпрыгивая на месте. — Ты добавил звука. И ерунды. — Тебе это нравится. — Я пытаюсь сохранять спокойствие, — пробормотал Рин, бросив косой взгляд. — Это значит не обращать внимания ни на врагов, ни на повседневные неприятности. И уж точно не обращать внимания на эту чертову голубую розу. Исаги моргнул. — Что? Я даже не говорил о Кайзере. — Ты всегда возвращаешься к нему. — Только потому что он — воплощение мозоли, — пробормотал Исаги. — В любом случае, сейчас я не думаю о нем. Я думаю о тебе. Моем великолепном, божественном, досадно спокойном парне. Рин заметно напрягся. — Хватит мне льстить, когда собираешься вытворить какую-то глупость. — Я не собираюсь сделать что-то глупое! — Ты всегда собираешься сделать что-то глупое, когда так на меня смотришь. Исаги наклонился с лукавой улыбкой. — Как же? — Как будто ты пытаешься получить прощение перед преступлением. — Я бы никогда-! БАХ! Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Рео ворвался внутрь, словно одержимый, выглядя запыхавшимся и взволнованным, с закатанными рукавами худи и диким взглядом. — ИСАГИ. Улыбка Исаги пропала. — О нет. Челюсть Рина сжалась. — Не надо. — Мы противостоим Кайзеру! — Рео крикнул, шагая к ним. — Прямо сейчас. Мне нужна помощь. Эмоциональная поддержка. Вербальная жестокость. Ты. Исаги открыл рот. Рин напрягся. — Не надо. Рео вздохнул. — Пожалуйста, он уважает тебя ровно настолько, чтобы выслушать, прежде чем послать к черту. Исаги взмолился: «Детка, всего на пару минут, я буду вести себя прилично…» Рин с силой захлопнул планшет. — Нет. У тебя и так уже есть враги. Тебе не нужно снова начинать войну с Кайзером. — Я не хочу начинать войну, — невинно ответил Исаги. — Я хочу её закончить. Рео вскинул руки. — Рин, пожалуйста. Кайзер накричал на ребенка в костюме волшебника. Ты встречаешься с Исаги Йоичи, ты знал, на что соглашался! — Я соглашался на футбол, — Рин мрачно пробормотал, потирая виски. — И как-то так получилось, что тут и комментарии, и хаос, и магическая травма. Это же чертовски нелепо. — Я говорю всерьёз! — сказал Исаги, вставая и начав ходить перед Рином. — Он заставил Несса плакать, а теперь Рео пытается поступить правильно, а я просто хочу поддержать своего друга. Рин встал, выпрямился и был явно раздражен. — Поддерживать друга не значит ввязываться в каждую драматическую ситуацию, как будто ты пробуешься на роль в аниме. — Я главный герой! — Ты второстепенный персонаж, который вызывает пятьдесят процентов сюжета. Рео издал сдавленный звук. — Пожалуйста. Просто позволь ему прийти. У Кайзера и так комплекс превосходства размером с Германию, и ты знаешь, что Исаги — единственный, кто достаточно надоедлив, чтобы потягаться с его эго. Рин посмотрел на Исаги. — Ты обещаешь не перегибать палку? Исаги приложил руку к сердцу. — Торжественно клянусь, что буду лишь пассивно-агрессивным занозой, а не пламенным мечом справедливости. — …У тебя двадцать минут, — сказал Рин со вздохом. — Если ты не вернёшься, я буду винить вас обоих, когда голубая роза швырнет тебе в голову мяч. Исаги ухмыльнулся и быстро наклонился, чтобы поцеловать Рина в щеку. — Ты мой любимый человек. Рин моргнул. — Ты просто хочешь разрешения, чтобы начать дерьмо. — Да, но теперь у меня есть твое разрешение, так что я буду чувствовать себя лучше, когда всё пойдет к черту. Рео схватил Исаги за запястье, как ребенок на перемене, который только что увидел, как начинается драка. — Пошли, герой Блю лока. Рин смотрел, как они уходят, вздохнул, затем снова сел и открыл планшет. Он поставил таймер ровно на двадцать минут. И пробормотал: «Если Кайзер забросит их в мусорное ведро, я не буду помогать».