Глава 5: Соучастница

      Воздух в моей комнате был густым от невысказанных мыслей и памяти о скрипучим голосе, произнесшим моё имя. Каждая тень казалась ему, каждое тиканье старых часов в коридоре — отголоском его механического сердца. Я чувствовала себя в ловушке, зажатой между прошлым, которое вернулось ужасным призраком, и настоящим, где я была беспомощной свидетельницей.       Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Резкий, настойчивый, лишённый всякой вежливости. Мне не нужно было спрашивать, кто это.       На пороге стояла Уэнсдей Аддамс. Бледная, как полотно, с тёмными кругами под глазами, но с таким напряжённым, сфокусированным взглядом, что казалось, она может прожечь стекло одним лишь усилием воли. От неё исходила вибрация чистой, неразбавленной целеустремленности. — Ковентри. Вы свободны, — заявила она, не как просьбу, а как констатацию факта. — Если это предложение прогуляться по лесу, я вежливо откажусь, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это предложение помочь мне угонить автомобиль и проникнуть в лечебницу для душевнобольных, — парировала она без единой эмоции. — У инструктора по вождению, кажется, случился нервный срыв после нашего последнего урока. Он отказывается выходить из машины. Это создаёт определённые логистические трудности.       Я уставилась на нее. Она говорила о взломе и похищении так, как другие говорят о походе в библиотеку. — И каким образом моё присутствие облегчит эти… трудности? — спросила я, чувствуя, как приступ паники отступает перед абсурдностью происходящего. — Вы взрослая. Вы — «почётная выпускница». Ваше присутствие придаст операции видимость легальности. Или, по крайней мере, отвлечёт внимание охраны, пока я буду заниматься… собственно, угоном, — она повернулась, чтобы уйти, явно считая вопрос решённым. — Вызовите такси. Я встречу вас у ворот через десять минут. Не опаздывайте.       Что-то во мне сломалось. Возможно, это была годы сдерживаемого горя.       Возможно, страх перед тем, что ждало меня в лесу. А возможно, её абсолютная, гипнотическая уверенность. Но я поняла, что пойду. Лучше безумная авантюра с дочерью Гомеса, чем ещё одна ночь в четырёх стенах с призраком Айзека. — Подождите, — сказала я, хватая плащ. — Я еду с вами.       Поездка в такси прошла в гробовом молчании. Уэнсдей сидела, уставившись в окно, её пальцы ритмично барабанили по колену, выстукивая сложный, незнакомый мне ритм. Она была полностью поглощена своей миссией, и эта её одержимость была… заразительной. Она была глотком ледяного воздуха, который на время отгонял удушающие запахи прошлого.       Увидев «Пушистиков Дяди Чета», я едва не фыркнула. Уэнсдей, не теряя ни секунды, подошла к машине, где сидел перепуганный инструктор, и что-то сказала ему своим низким, гипнотическим голосом. Тот побледнел и забился в дальний угол салона, уставившись на нее как на привидение. — Ваша очередь, — бросила она мне, садясь на место водителя. — Объясните охране, что это практический урок по преодолению фобий. Я подошла к охраннику на проходной, включив всё своё аристократическое высокомерие и тридцать лет практики презрения. —Моя юная ученица демонстрирует выдающиеся успехи в… нетрадиционной терапии, — заявила я, смотря на него свысока. — Пожалуйста, не мешайте процессу. Нервная система нормисов — хрупкий инструмент.       Охрана, ошеломлённая и моим тоном, и видом Уэнсдей за рулём, которая уже заводила двигатель с видом опытного угонщика, пропустила нас без лишних вопросов.       Дорога в Уиллоу-Хилл была столь же стремительной, сколь и незаконной. Уэнсдей вела машину с леденящей душу точностью, её внимание было полностью сосредоточено на дороге. И на этот раз её не отвлекло никакое видение. Она была здесь и сейчас. И её целеустремлённость была маяком, за которым я следовала, забыв на время о своих демонах.       В самой лечебнице царила атмосфера подавленного ужаса. Воздух пах антисептиком и отчаянием. Доктор Фэйрберн, с его натянутой улыбкой и бегающими глазами, вызывал мгновенное недоверие. Он был похож на человека, который боится собственных пациентов.       Пока Уэнсдей говорила с ним, я наблюдала. Я слушала не только слова, но и звуки этого места. Тихие стоны за дверями, монотонный голос из телевизора в комнате отдыха, нервный скрежет замочной скважины… и нечто ещё. Слабый, едва уловимый гул. Как будто где-то глубоко под нами работало огромное, мощное оборудование.       Уэнсдей вышла от Фэйрберна с лицом, выражающим чистейшее презрение. —Он лжёт, — констатировала она. — Так же беспомощно, как и все остальные. Тайлер — его козёл отпущения. Настоящая проблема где-то глубже.       Она говорила это с такой уверенностью, что у меня не возникло и тени сомнения. В этот момент она была не ребёнком, а следователем. И я была её… чем? Напарницей? Соучастницей? — Что дальше? — спросила я, и к моему удивлению, в голосе не было ни страха, ни сомнений.       Она посмотрела на меня, и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на уважение. —Дальше мы найдём того, кто боится тишины, — сказала она. — И заставим его закричать.       Обратная дорога прошла в молчании, но на этот раз оно было не тяжёлым, а задумчивым. Я смотрела на её профиль, на её тонкие, сжатые в упрямую линию губы, и понимала, что дочь Гомеса и Мортиши была не просто странной девочкой. Она была силой природы. Стихией, которую невозможно контролировать, но которую — и я с удивлением это осознавала — можно было попытаться направить.       Она привезла меня обратно к воротам Невермора и вышла из машины, чтобы вернуть ключи совершенно ошарашенному инструктору. — Спасибо, — сказала она мне, и это короткое слово прозвучало как высшая награда. — Ваше присутствие было… адекватным.       И прежде чем я смогла что-то ответить, она растворилась в сумерках, как тень.       Я осталась стоять у ворот, и впервые за долгие дни в груди не было леденящего страха. Была лишь странная, нервная энергия. Она не изгнала моих демонов. Но она дала мне передышку. И кое-что ещё — напоминание о том, что даже в самом сердце тьмы можно найти союзника. Пусть и самого неожиданного.       И пока я шла по темнеющим дорожкам обратно в замок, я поняла, что охота на призраков из прошлого Уэнсдей была куда предпочтительнее, чем встреча с моим собственным.