Глава 16. «Первая трещина»

Палладиум чувствовал: воздух в Алфее изменился. С того момента, как эхо внезапно стихло, сердце било тревогу. Он словно утратил часть себя, но вместе с этим понял: причина этой связи теперь здесь. Он шёл по коридорам, не замечая студентов, и остановился у двери в гостиную общежития. Оттуда доносились голоса. Тревожные, дрожащие, сдержанные. Он толкнул дверь. И увидел её. Флора сидела у камина. Волосы, отливающие серебром, падали на плечи, в зелёных глазах горела глубина, от которой становилось не по себе. Она не скрывала свою изменённость. Она просто была. Палладиум не мог отвести взгляд. Вместо страха, которого он ждал, внутри рождалось другое — уважение, почти восхищение. Она выжила. Она изменилась. И я хочу понять её. Флора подняла глаза. Их взгляды встретились, и на миг весь мир для него сузился до этого молчаливого взгляда. Напротив неё сидели Винкс. Атмосфера была натянутой, как струна. Стелла первой не выдержала паузы. — Ну… — её голос дрогнул, но она изобразила привычную улыбку. — Ты шикарно выглядишь, Флора. Новый стиль, волосы… Ты всегда знала толк в драматическом появлении. Флора чуть приподняла бровь. — Это не сцена, Стелла. Я пришла не ради эффектного входа. Текна наклонилась вперёд, сцепив пальцы. — Нам нужно поговорить. Всё это время… мы должны были объясниться. — Должны? — голос Флоры прозвучал холодно. — Пять лет назад вы ничего никому не были должны. Муза опустила взгляд, сжимая ладони. — Мы не знали, как к тебе подойти. Как… сказать что-то правильное. Флора усмехнулась. — Проще было молчать? Проще было оставить меня одну? — Это несправедливо! — вспыхнула Блум. Её глаза полыхнули пламенем. — Ты не можешь обвинять нас во всём. Мы тоже тогда потеряли… мы тоже страдали! Флора резко встала. Пламя камина бросило отблески на её лицо. — Вы страдали? — её голос дрогнул, но стал жёстким. — Вы хоть раз пришли ко мне? Хоть раз спросили, что я чувствую? Пока я стояла у развалин собственного дома и хоронила тех, кого любила… вы жили дальше. Блум замолчала, губы дрожали. Она хотела возразить — но слов не находилось. Стелла отвернулась, пряча глаза. — Мы думали… ты сама справишься. Ты всегда была сильной. Флора стиснула кулаки. — Никто не справляется с таким один. Муза тихо добавила: — А мы были трусливыми. Флора посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнуло что-то — не прощение, но понимание. Лейла, до этого молчавшая, подняла голову. — Я… заняла твоё место. Я знала это с самого начала. И всё это время чувствовала себя чужой. Но я не могла… вернуть тебя. Флора взглянула на неё мягче, чем на остальных. — Ты не виновата, Лейла. Ты просто была рядом, когда они выбрали молчание. Слова ударили по каждой. Фарагонда вошла в комнату, её шаги прозвучали, как раскат грома. — Достаточно. — Голос был строгим, но не гневным. — Никто здесь не свят и никто не виноват один. Но если вы хотите быть командой — вам придётся научиться слышать друг друга. Флора медленно села обратно, её голос прозвучал ровно: — Я вернулась не ради вас. Не ради дружбы, которая оказалась слабее моей боли. Я вернулась ради себя. Стелла едва слышно прошептала: — Но ведь… мы скучали. Флора впервые позволила себе улыбку — печальную, холодную. — Скучать и быть рядом — не одно и то же. Палладиум всё это время стоял у двери, забыв о себе. Он видел, как слова Флоры резали и её саму, и тех, кто слушал. Это не была встреча подруг. Это было рождение трещины, которая либо разрушит всё, либо станет началом нового. Он шагнул вперёд. — Простите… Все обернулись. — Я не хотел мешать, — сказал он, смотря прямо на Флору. — Но хочу сказать… ты изменилась. И это… внушает уважение. Флора нахмурилась. — Кто ты? — Палладиум. Преподаватель алхимии и магических форм. Фарагонда кивнула. — Он будет помогать тебе осваивать твою силу. Флора задержала взгляд на нём дольше, чем на других. В её глазах мелькнуло узнавание, будто она чувствовала его давно. — Я подумаю, — ответила она коротко. Когда остальные разошлись, Палладиум остался в коридоре, прижав руку к груди. Его сердце билось слишком быстро. Это она. Моя тень. Моё эхо. И теперь, когда они встретились, он понял: жизнь уже не вернётся к прежнему.