Глава 17. «Корни и стены»

Флора никогда не думала, что снова найдёт для себя уголок в Алфее. Но Фарагонда сдержала слово: на окраине сада возвели новую оранжерею — огромный стеклянный купол с витиеватыми переплетениями металлических арок, в которых играли солнечные лучи. Дорожка из белого камня вела к резной двери, украшенной листьями и цветами. Внутри пахло свежей землёй и водой. По стеклянным стенам струились тени растений, а в углу журчал маленький фонтан. Здесь было всё для работы: деревянные столы, горшки, семена, инструменты. Но главным было то, что растения — новые, только что пересаженные, и старые, привезённые с Линфеи — сразу почувствовали её присутствие. Они тянулись к ней, но отклик был иным, чем прежде: напряжённым, будто настороженным. Сама Флора ощущала — их магия вибрировала в унисон с её изменённой силой, и в этом отклике звучала нотка страха. Фарагонда наблюдала за ней из проёма двери. — Это твоё место, Флора. Ты сможешь не только работать, но и делиться знаниями. Студентки нуждаются в твоём опыте. Флора провела ладонью по шершавой поверхности лианы. — Я попробую, — ответила она негромко.

***

Пятеро младших студенток вошли в оранжерею осторожно, будто переступали за порог святилища. Их глаза сияли: легенда собственной персоной, одна из Винкс, будет учить их магии природы. — Она правда сражалась с Валтором? — шепнула одна. — Говорят, сама Линфея слушается её голоса! — ответила другая. Флора стояла у длинного стола, на котором были расставлены горшки с землёй и крошечные семена. Её взгляд был спокоен, но голос звучал жёстче, чем студенты ожидали: — Природа не терпит крика. Первое, чему вы научитесь, — слушать. Не приказывать, не требовать, а слушать. Одна из девочек, с кудрями цвета меди, нахмурилась. — Но разве растения должны подчиняться нам? Мы же феи. Флора посмотрела на неё долгим взглядом. — Растения — не ваши слуги. Они — союзники. Если вы обращаетесь с ними, как с оружием, однажды они обернутся против вас. Тишина повисла над столами. Восторг в глазах студенток чуть угас, сменившись серьёзностью. Флора продолжила: — Положите руки на землю. Закройте глаза. Не думайте о том, чего хотите вы. Думайте о том, что нужно семени. Оно не ждёт от вас приказа. Оно ждёт поддержки. Девочки подчинились. У кого-то земля откликнулась сразу: маленькие зелёные точки пробили поверхность. У других оставалась глухой. Флора подошла к той, что никак не могла заставить семя ожить. Девочка вся напряглась, стиснув зубы. — Ты давишь на него, — мягко сказала Флора. — Попробуй не толкать, а обнять. Девочка послушалась, выдохнула — и земля дрогнула. Маленький росток показался из-под поверхности. Девочка ахнула и улыбнулась. Флора позволила себе слабую улыбку. — Вот так. Остальные загалдели, но Флора сразу подняла руку. — Тише. Уважайте их труд. Они живые. И снова в оранжерее воцарилась тишина, наполненная шорохом молодых ростков. Флора смотрела на них и думала: Я больше не та, кем они меня видят. Но, может быть, я смогу научить их тому, что едва не потеряла сама.

***

Вечером оранжерея наполнилась мягким светом кристаллов. Палладиум вошёл, держа в руках блокнот, перо и несколько магических датчиков — небольших кристаллов, закреплённых в бронзовых держателях. — Готова? — спросил он. Флора стояла у ряда лиан, сцепив руки. — Я не уверена, что ты готов. — Тогда узнаем, — спокойно ответил он. Флора вздохнула, сосредоточилась. Земля дрогнула, и лианы поднялись. Сначала плавно, но затем, будто вырвавшись из её контроля, они ударили в стеклянную стену. Стекло пошло трещинами, земля разверзлась у её ног. Флора резко остановилась, дыхание сбилось. — Видишь? Они больше не слушаются. Палладиум подошёл к стене, осмотрел трещины, потом — к ней. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах был интерес учёного. — Это не они не слушаются. Это ты приказываешь им из страха. А страх делает любую магию хищной. Флора опустила глаза. — Я боюсь не за себя. Я боюсь снова потерять тех, кого люблю. В её голосе прозвучала такая боль, что растения вокруг дрогнули, словно отвечая ей. Палладиум закрыл блокнот. — Начнём не с лиан и стен. Начнём с малого. Он достал из кармана маленькое семя и положил его в горшок с землёй. — Попробуй заставить его прорасти. Но не силой. А терпением. Флора присела, положила ладонь на землю. Её пальцы дрожали. Она закрыла глаза, позволила дыханию выровняться. Сначала — тишина. Потом земля мягко дрогнула. Медленно, осторожно появился тонкий росток. Он тянулся к свету, пока не раскрыл крошечный зелёный лист. Флора выдохнула. На её губах появилась улыбка — редкая, слабая, но настоящая. — Видишь? — сказал Палладиум. — Ты всё ещё умеешь доверять. Флора посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то светлое, но тут же спряталось. — Я попробую. Но не обещаю. — Это всё, что нужно, — ответил он.

***

В это время в комнате Блум царила другая атмосфера. Девушки сидели в полумраке, каждый светильник будто подчеркивал их усталость. Муза первой нарушила тишину. — Она изменилась. Больше не та Флора, что была с нами. — Ну, это очевидно, — Стелла натянуто усмехнулась. — Ты бы тоже изменилась, если бы… — Она осеклась, не договорив. Текна сжала руки. — Она не доверяет нам. Блум резко повернулась к ней. — А мы доверяли ей тогда? Хоть раз? Ответа не последовало. Лейла вздохнула, обняв себя руками. — Ей нужно время. И нам тоже. Но вопрос в том — захочет ли она вообще быть с нами снова. Блум посмотрела на пламя свечи. — Захочет или нет — это её выбор. Но если мы не попробуем, тогда точно потеряем её окончательно. Поздним вечером Флора сидела одна в оранжерее. Перед ней в горшке тянулся к свету крошечный росток. Она касалась его листа и думала: Может быть, я смогу вырастить не только его. Может быть, и себя. Растение шевельнуло листочком, как будто подтверждая её мысль.