Глава 20. «Корни тьмы»

Оранжерея Алфеи теперь напоминала не только сад, но и лабораторию. На длинных деревянных столах, среди аккуратно расставленных горшков и книг, переливались светом магические кристаллы. Палладиум, с рукавами закатанными выше локтя, сосредоточенно чертил схемы, ставил кристаллы в ряд, переплетал заклинания, а рядом делала заметки сама Флора. Она сидела молча, устало облокотившись на край стола, и наблюдала, как листья симбионта колышутся без ветра, будто дышат. Этот странный росток был не похож ни на одно растение, которое она когда-либо видела: цветок то распускался, то снова закрывался, а стебель тянулся к любому источнику энергии — свету кристаллов, дыханию студентов, даже к её собственным рукам. — Он чувствует жизнь, — тихо произнесла Флора, почти шёпотом. — Не просто тянется к свету или влаге… Он жадно вбирает дыхание, внимание, саму магию вокруг. Палладиум кивнул, поднося к ростку датчик. Кристалл в его руке вспыхнул серо-зелёным светом, пульсируя в такт «дыханию» растения. — И что тревожнее всего, — сказал он ровно, — эта магия не местная. Она чужая. Флора нахмурилась. — Я это чувствую. Но чужая… откуда? — Пока не знаю, — он задумался. — Но её структура слишком сложна для дикого растения. Это не эволюция. Это конструкт. Флора прикоснулась пальцами к лепестку. Цветок дрогнул и тут же жадно потянулся, будто хотел впитать её силу. Она отдёрнула руку. — Каждый раз одно и то же. Он тянет больше, чем я готова отдать. И всё равно… я узнаю в нём себя. Палладиум поднял взгляд от записей. — Себя? Она замолчала. Вспышки памяти — ночь на Линфее, треск обрушивающегося дома, крик матери, и магия, рвущая её тело изнутри. Та же жадная, неуправляемая сила. — Да, — тихо призналась она. — Он напоминает то, во что я превращаюсь, когда теряю контроль. Дни сливались в цепь экспериментов. Флора пробовала вливать в растение светлую магию — оно жадно глотало её и возвращало искажённым холодом. Она направляла энергию воды — стебель бурно рос, но листья покрывались острыми шипами. Она пела растениям, как делала раньше, но симбионт не отзывался — напротив, становился напряжённее, будто музыка его раздражала. Палладиум фиксировал каждое изменение: рисунки, таблицы, показатели кристаллов. Иногда, когда Флора пыталась вплести в него свою силу, растения вокруг приходили в ярость. Лозы оранжереи дёргались, стекло трещало, и тогда он становился рядом. Не с магией — с голосом. — Вдох. Выдох. Это твоя энергия, не его. Ты управляешь. И она слушала. Её дыхание постепенно выравнивалось, а растения успокаивались. Флора ловила себя на мысли, что впервые за долгие годы кто-то рядом не боится её, не прячется и не обвиняет. Однажды вечером они решились на главный эксперимент. Палладиум заключил энергию симбионта в хрустальный шар, запечатал формулами разделения и запустил поток через призму. Сияние расщепилось на два цвета. Зелёный — мягкий, природный, знакомый. И серый — вязкий, тянущийся, будто из бездны. Флора резко отпрянула. — Это не магия природы. — Нет, — подтвердил он. — Это теневая энергия. Но не дарсийская. Гораздо древнее. Флора сжала кулаки. — Значит, его кто-то принёс сюда… — Не просто принёс, — серьёзно сказал Палладиум. — Это создание. Симбионт — гибрид. Сплав природы и тени. Сердце Флоры болезненно сжалось. — Гибрид… как я. Он хотел возразить, но остановился. В её глазах отражалась та боль, которую нельзя перебить словами. Тем временем в спальне Винкс спор достигал накала. Муза ходила из угла в угол: — Она защищает это растение! Оно вытягивает магию студентов, а она смотрит на него, будто оно ей ближе, чем мы. — Она просто понимает его, — мягко возразила Лейла. — Флора всегда была связана с растениями. — Понимала, да. Но сейчас она часть него! — Муза резко повернулась. — Вы готовы закрыть глаза, если из-за неё Алфея рухнет? Текна вскинула планшет. — Я проверила показатели. Магия симбионта растёт экспоненциально. Если Флора вмешивается — он стабилизируется. Но и усиливается. Это опасный цикл. Стелла прикусила губу. — Я… не знаю. Она моя подруга. Но если она потеряет контроль снова?.. Блум ударила кулаком по столу. — Хватит! Это Флора! Она жива только потому, что её магия изменилась. И я не позволю вам говорить о ней, как о враге! — А если она уже враг, и мы просто не хотим это признать? — бросила Муза. В комнате повисла тяжёлая тишина. В своём кабинете Фарагонда сидела над столом, заваленным письмами. Родители студенток требовали перевода дочерей в другие школы. Некоторые преподаватели намекали на риск для Алфеи. Она закрыла глаза. Флора… Я помню тебя доброй и мягкой. Теперь ты несёшь на себе печать боли и чужой силы. Школа боится тебя. Но как мне защитить их, не предав тебя? Фарагонда подошла к окну. Внизу, в оранжерее, светились кристаллы. Два силуэта — Флора и Палладиум. Они работали вместе, и в их взаимодействии было что-то новое, почти гармоничное. Может, именно он станет твоей опорой. Но хватит ли этого, когда вся Алфея готова отвернуться? Финальный эксперимент всё изменил. Симбионт выпустил новый бутон, больше прежних. Его лепестки сияли одновременно зелёным и серым светом. Флора, несмотря на опасность, протянула руку и коснулась его. В тот же миг в её сознании вспыхнули образы: — древний лес, охваченный мраком; — маги в тёмных мантиях, вплетающие тень в живые корни; — взрыв, разрушающий всё вокруг; — семена, разлетевшиеся по мирам, чтобы когда-то пробудиться. Флора отдёрнула руку, едва удержавшись на ногах. Её дыхание сбилось, сердце билось в бешеном ритме. — Это не просто растение, — прохрипела она. — Это семя войны. Палладиум схватил её за плечи, удерживая. — Ты уверена? — Оно… оно создано, чтобы питаться и расти, пока не уничтожит всё живое. Кто-то принёс его сюда нарочно. Палладиум замер. Его глаза сияли тревогой и пониманием. — Значит, в Алфее кто-то играет в очень опасную игру. Флора опустила взгляд, сжимая кулаки. — Тогда мы должны найти способ остановить его. Даже если придётся остановить… меня. И впервые за много лет она произнесла это без страха — с решимостью. Палладиум коснулся её плеча чуть крепче. — Ты не одна. Она посмотрела на него. И впервые после гибели семьи позволила себе поверить, что эти слова могут быть правдой.