Глава 33. «Семена тьмы»

Ночь в Алфее была тягучей и тревожной. Луна висела над башнями, словно холодное зеркало, а её свет превращал стены и коридоры в зыбкий, призрачный лабиринт. Тишина была такой плотной, что каждый шаг отзывался эхом. Флора проснулась внезапно, будто её выдернули из сна. Она лежала несколько мгновений, глядя в потолок, и пыталась понять, что именно её разбудило. Комната была пуста, окно прикрыто, ветер не шумел. Но внутри — в груди и в висках — нарастал тихий, настойчивый зов. Это не был голос. Это было дыхание, влажное и тяжёлое, как шум земли после дождя. Оно звало её. Она поднялась, босиком ступая по холодному полу, накинула лёгкий плащ и вышла в коридор. Шаги отдавались гулко, а с каждой секундой чувство нарастало. Её тянуло вперёд, в сторону оранжереи. Флора открыла дверь. Внутри пахло сладко, как всегда ночью, когда некоторые цветы раскрывали свои бутоны. Но этот аромат был перемешан с чем-то чужим, металлическим, едва уловимым. Она медленно прошла между грядок и замерла. В дальнем углу, там, где днём не было ничего, пробивался росток. Маленький, хрупкий, но в его цвете было что-то неестественное. Листья переливались не зеленью, а тёмным фиолетом. Стебель пульсировал, будто в нём билось сердце. Флора подошла ближе, сердце колотилось. Она протянула руку. Листья дрогнули и потянулись навстречу, словно узнавали её. И тогда она услышала. Ты слышишь нас. Мы растём. Мы вернёмся. Флора отдёрнула руку, будто обожглась. — Нет… этого не может быть… Но росток продолжал тянуться к ней. И шёпот не умолкал. Наутро в школе стало ясно: ночь принесла не только тревогу Флоре. В столовой студенты переговаривались возбуждённо и испуганно. — Мне снилось, что меня душили лозы, — говорила одна девушка, белая как мел. — Я проснулась, а у меня на руках следы, как от шипов. — У меня то же самое! — воскликнул другой. — И ещё… я слышал голос. Он говорил, что я должен подчиниться. Некоторые пытались отмахнуться — мол, стресс, слишком много слухов о симбионте. Но страх рос. В глазах студентов мелькало недоверие, и многие украдкой смотрели на Флору. В классе заклинаний произошло нечто ещё более тревожное. Два студента работали над простым упражнением, когда один из них вдруг закричал и метнул в товарища боевое заклинание. Сила ударила по щиту преподавателя, и лишь чудом никто не пострадал. Когда студента удержали, он не помнил, зачем это сделал. Флора видела всё это и чувствовала, как в её груди сжимается сталь. Она знала, откуда это идёт. Она знала, что это связано с ростком. Вечером она решилась. — Палладиум, — позвала она его после занятий, когда класс опустел. Он повернулся к ней. — Да, Флора? — Мне нужно показать вам кое-что. Только вам. Его глаза сузились от любопытства, но голос остался спокойным. — Хорошо. Они вошли в оранжерею. Флора повела его в дальний угол, и он замер. Росток вырос — теперь это был уже невысокий кустик с тремя ветвями и блестящими листьями, что едва заметно светились. — Это… — Палладиум присел, внимательно рассматривая растение. — Он живой. Но не так, как остальные. Флора обняла себя руками. — Я нашла его ночью. Он говорил со мной. Палладиум посмотрел на неё. — Что именно? — Что они вернутся. Что я их слышу. Он долго молчал. Затем достал кристалл-резонатор. — Посмотрим. Он коснулся стебля кончиком пальца. Кристалл вспыхнул и отразил на стене узор — сеть тонких линий, похожих на сплетение корней или нервов. — Он реагирует, — сказал Палладиум. — Это не просто росток. Он ищет связь. Флора сжала кулаки. — Значит… это часть меня? — Нет, — мягко ответил он. — Это тянется к тебе, потому что только ты можешь его слышать. Но это не значит, что ты — его источник. Флора закрыла глаза. — А все думают иначе. Палладиум положил руку ей на плечо. — Ты не одна, Флора. И я не позволю им судить тебя без доказательств. Тем временем Винкс сидели в своей комнате. Атмосфера была напряжённой. — Всё очевидно, — Муза ударила ладонью по столу. — Симбионт возвращается, и рядом снова Флора. Совпадение? Не думаю. — Муза! — резко сказала Блум. — Ты несправедлива! — Несправедлива? — Муза метнула взгляд. — Тогда объясни, почему кошмары начались именно сейчас? — Потому что Флора тоже страдает! — воскликнула Лейла. — Вы видите только страх, но она теряет больше всех. Текна поправила очки. — Я не утверждаю, что Флора виновата. Но факты совпадают. Мы должны рассмотреть вероятность, что её связь с симбионтом глубже, чем она думает. Стелла сидела молча. Её руки дрожали. — Я… я не знаю, кому верить. Я хочу верить Флоре. Но всё становится слишком страшно. — Значит, мы её бросим? — Блум поднялась. — После всего, что мы прошли вместе? Молчание. Разделённое, как трещина в стекле. Совет директоров собрался вечером. — Ростки появились в Алфее, — говорила Фарагонда. — Я видела один собственными глазами. Гриффин усмехнулась. — Вот доказательство. Симбионт пускает корни. Через неё. — Это не доказано, — возразил Саладин. — Мы должны изолировать образцы и исследовать их. — Пока вы будете «исследовать», — отрезала Гриффин, — школа утонет в лозах. Фарагонда сжала руки на столе. Она хотела возразить, но её собственные сомнения не давали. А вдруг они правы? А вдруг моя вера в неё погубит всех? Поздно вечером Флора снова вернулась в оранжерею. Она не могла не прийти. Росток вырос. Его листья дрожали, словно шептали. Она села напротив. — Я не боюсь тебя, — прошептала она. Ты наша. Ты слышишь нас. Ты не сбежишь. Флора закрыла глаза. — Нет. Я не часть вас. Я — я сама. Но росток задрожал, и на его верхушке начал формироваться бутон. Он раскрывался медленно, лепестки сияли тусклым светом, и в центре появился тёмный глаз. Он смотрел прямо на неё. Шёпот усилился, превратившись в хор. Мы видим тебя. Мы идём. Флора вскрикнула и отпрянула, прижимая руки к груди. Сердце билось так, что она едва могла дышать. Она выбежала из оранжереи, но взгляд глаза преследовал её даже во сне. А в лаборатории Палладиум, работая с кристаллами, вдруг заметил всплеск энергии. Линии на резонаторе дрожали, выстраиваясь в узор, похожий на глаз. Он поднял голову, и холод пробежал по спине. Что бы это ни было… оно начало смотреть на нас.