Глава 43. «Совет и приговор»

Алфея дышала страхом. Каменные коридоры до сих пор были в трещинах, заросших почерневшими лозами, которые так и не удалось полностью уничтожить. Студенты ходили парами, оборачиваясь на каждый шорох. Флора шла к залу Совета с опущенной головой. Казалось, стены смотрят на неё, а каждый её шаг отдаётся шёпотом: «Чудовище… предательница… изгнать её…» Она чувствовала, как студенты сторонятся, и каждая отстранённая спина резала сильнее, чем прямое оскорбление. Палладиум шёл рядом, едва касаясь её плеча, но она ощущала его тепло и понимала — без него не дошла бы. Зал был высоким, стены украшали магические символы. В центре — круглый стол, вокруг которого собрались директора. Фарагонда выглядела усталой, но глаза её горели — она знала, что это заседание станет одним из самых тяжёлых в её жизни. Гриф сидела прямо, холодная и жёсткая, её взгляд — как лезвие. Дю Гру мрачно кивал, пальцы стучали по столу. Саладин был серьёзен, но в его глазах ещё теплилось сомнение. Кайлидор из Торрендо выглядел напряжённым, явно готовым голосовать за изгнание. Когда Флора вошла, тишина стала почти осязаемой. я — Пострадало более сорока студентов, — резко начала Гриф. — Один до сих пор не пришёл в сознание, один погиб. Это не случайность, не совпадение. Это следствие присутствия Флоры в Алфее. — Лозы проросли сквозь стены, — добавил Кайлидор. — Школа едва выстояла. Если подобное повторится, речь пойдёт уже не о десятках, а о сотнях жизней. Флора стиснула кулаки. Она хотела что-то сказать, но голос застрял в горле. Фарагонда поднялась. — Я знаю Флору. Я знаю, что она добра и всегда защищала друзей, даже ценой своей жизни. То, что произошло, — не её выбор. — Но именно она — канал, — отрезала Гриф. — Через неё симбионт получил плоть. Фарагонда помедлила. — И именно она может его остановить. Никто другой. В зал допустили и Винкс. Их спор вспыхнул снова, прямо перед Советом. Муза: — Она уже доказала, что не контролирует его. Сколько ещё должно пострадать? Лейла в отчаянии: — Ты слышишь себя? Мы же её семья! Семья не бросает! Текна: — Я не могу опровергнуть факты. В науке нет места жалости. Стелла со слезами: — Но ведь есть место дружбе! Блум стояла молча. Все ждали её слова. — Я… не знаю, — наконец произнесла она. — Но если мы отвернёмся от неё сейчас, мы потеряем её навсегда. Флора поднялась. Голос дрожал, но слова были твёрдыми: — Я знаю, что вы видели. Я знаю, что школа страдает из-за меня. Я не прошу прощения — я не заслужила его. Тишина стала ещё плотнее. — Но я прошу шанса. Не ради себя. Ради них, — она кивнула на студентов за дверью. — Ради тех, кто боится меня. Я не хочу быть их чудовищем. Я хочу быть тем, кто избавит их от страха. Голос внутри засмеялся: «Лжёшь сама себе. Ты боишься больше всех». Она глубоко вдохнула. — Я боюсь. Но именно поэтому не сдамся. После долгих споров Фарагонда подняла руку, требуя тишины. — Решение принято. Флора остаётся в Алфее. Но при малейшем повторении катастрофы её сила будет запечатана, а сама она — изгнана. Гриф холодно скрестила руки. — Это ошибка. — Это надежда, — ответила Фарагонда. Флора вышла из зала. Студенты отшатнулись, но она не бежала. Она шла прямо, хотя ноги подкашивались. Палладиум догнал её и тихо сказал: — Ты говорила, будто это не ты. Но сегодня ты доказала обратное. Это была ты. Та, кто борется. Флора вскинула на него глаза. Слёзы блестели, но в них горела искра. — Спасибо. Ночью она снова услышала голос симбионта. «Совет дал тебе время. Но это лишь отсрочка. Ты — моя, и когда придёт момент, даже твои друзья отвернутся». Флора закрыла глаза и прижала к сердцу ленту сестры. — Нет. Даже если они отвернутся… я останусь собой. И впервые её голос перекрыл шёпот.