Глава 49

Лео ​поднял ​свою ​Усиленную ​Наручную ​Скобу. ​ ​Пуля ​отскочила ​от ​скобы. ​ ​Он ​тут ​же ​выстрелил ​снова, ​убирая ​мальстрёмовца, ​осмелившегося ​дать ​отпор. ​ ​Кровь ​брызнула ​из ​лица ​мужчины, ​обдав ​его ​напарника. ​ ​Последний ​мальстрёмовец ​сделал ​самую ​глупую, ​самую ​запрещенную ​вещь ​в ​бою: ​ ​он ​повернулся ​и ​побежал, ​показав ​спину ​врагу. ​ ​Карабкаясь ​на ​четвереньках, ​он ​бежал ​из ​узкого ​переулка. ​ ​Прежде ​чем ​он ​успел ​почувствовать ​облегчение, ​внезапно ​из ​его ​груди ​вырвался ​кончик ​клинка. ​ ​Он ​замер ​на ​секунду, ​затем ​медленно ​опустил ​голову. ​Он ​попытался ​что-то ​сделать, ​но ​в ​теле ​не ​осталось ​сил. ​ ​Лео ​вытащил ​катану ​из ​его ​торса. ​ ​Он ​рухнул, ​как ​мешок ​с ​грязью, ​не ​в ​силах ​пошевелить ​и ​пальцем. ​ ​Пока ​жизнь ​угасала, ​отражение ​в ​его ​тускнеющих ​глазах ​показало ​Лео, ​элегантно ​стряхивающего ​кровь ​и ​вкладывающего ​меч ​в ​ножны. ​ ​Лео ​вернулся ​на ​фабрику, ​где ​был ​раньше. ​ ​Нескольких ​оставшихся ​мальстрёмовцев ​уже ​убрали ​Ви, ​Джеки ​и ​Люси. ​ ​— ​Я ​проверила ​наблюдение ​фабрики. ​Те ​двое ​редакторов ​черных ​брейндансов ​все ​еще ​внутри, ​и ​они ​понятия ​не ​имеют, ​что ​произошло ​снаружи. ​ ​— ​Пошли ​— ​пора ​устроить ​им ​сюрприз. ​ ​… ​ ​Студия ​редактирования ​черных ​брейндансов ​Готтфрида ​находилась ​глубоко ​на ​фабрике. ​ ​Очевидно, ​редактирование ​черных ​брейндансов ​приносило ​хорошие ​деньги: ​ ​он ​не ​только ​нанял ​«Мальстрём» ​в ​качестве ​телохранителей, ​но ​и ​установил ​две ​автоматические ​турели ​вдоль ​единственного ​пути ​к ​студии. ​ ​Когда ​они ​вошли, ​Готтфрид ​и ​его ​сын ​Фредерик ​были ​полностью ​погружены ​в ​редактирование ​черного ​БД, ​не ​обращая ​внимания ​на ​четырех ​незнакомцев, ​только ​что ​вошедших. ​ ​Джеки ​хотел ​разбудить ​их, ​но ​Лео ​внезапно ​поднял ​руку, ​останавливая ​его. ​ ​Лео ​проскользнул ​между ​отцом ​и ​сыном, ​направляясь ​к ​витрине ​за ​ними. ​ ​Эта ​витрина ​была ​заставлена ​черными ​брейндансами, ​которые ​они ​отредактировали. ​ ​Быстрый ​взгляд ​на ​этикетки ​показал ​такое ​содержание, ​как: ​сцены ​с ​людьми ​и ​животными, ​принудительный ​пирсинг, ​экстремальная ​стимуляция, ​ведущая ​к ​самоубийству, ​казнь ​в ​бондаже ​и ​так ​далее. ​ ​Пока ​Лео ​сканировал ​этикетки ​черных ​БД, ​отец ​и ​сын, ​все ​еще ​погруженные ​в ​редактирование, ​внезапно ​заговорили: ​ ​— ​Стоп, ​остановись ​прямо ​здесь. ​ ​— ​Но ​он ​еще ​не… ​ ​— ​Подумай, ​разве ​нет ​ощущения, ​что ​ты ​просто ​тычешь ​в ​подушку? ​ ​— ​Ладно, ​отмотай ​на ​один ​кадр ​назад, ​усиль ​обратную ​связь ​боли, ​плюс ​металлический ​привкус… ​ ​— ​Ты ​действительно ​нечто, ​Фредди! ​ ​— ​Убери ​запах ​пота. ​ ​— ​Не, ​оставь. ​Некоторым ​это ​нравится… ​Сделаем ​две ​версии ​— ​одну ​с ​вонью, ​другую ​без, ​хе-хе. ​ ​— ​Ты ​гений, ​папа. ​ ​Лео ​кивнул ​Люси. ​ ​В ​глазах ​Люси ​вспыхнул ​красный ​огонек. ​ ​Она ​наложила ​строку ​кроваво-красного ​текста ​в ​мир ​брейнданса ​Готтфрида ​и ​Фредерика: ​ ​— ​Пора ​просыпаться, ​джентльмены. ​Солнце ​уже ​высоко! ​ ​Только ​тогда ​отец ​и ​сын ​вышли ​из ​транса ​редактирования ​и ​заметили ​четырех ​незнакомцев ​в ​комнате. ​ ​Фредерик ​взвизгнул, ​зовя ​охрану, ​ ​в ​то ​время ​как ​более ​старший ​и ​спокойный ​Готтфрид ​сказал: ​— ​Перестань, ​Фредди. ​Если ​бы ​наша ​охрана ​все ​еще ​была ​здесь, ​их ​бы ​здесь ​не ​было. ​ ​Успокаивая ​сына, ​Готтфрид ​устремил ​взгляд ​на ​Лео, ​который ​стоял ​впереди, ​полагая, ​что ​он ​главный. ​— ​Если ​бы ​вы ​хотели ​наших ​жизней, ​вы ​бы ​не ​стали ​нас ​будить. ​Так ​что, ​полагаю, ​вы ​здесь ​за ​чем-то ​другим? ​ ​— ​У ​вас ​тут ​семейный ​бизнес ​отца ​и ​сына? ​ ​Лео ​видел ​семейные ​бизнесы ​раньше, ​но ​втягивать ​собственного ​сына ​в ​редактирование ​черных ​брейндансов ​было ​сродни ​вовлечению ​ребенка ​в ​производство ​наркотиков. ​ ​Ни ​один ​родитель ​с ​совестью ​так ​бы ​не ​поступил. ​ ​Готтфрид ​попытался ​объяснить: ​— ​Это ​просто ​бизнес. ​Люди ​хотят ​этого, ​мы ​это ​предоставляем. ​Даже ​если ​мы ​не ​будем, ​кто-то ​другой ​будет. ​ ​Никто ​с ​неповрежденным ​моральным ​компасом ​не ​мог ​переварить ​черные ​брейндансы. ​Джеки, ​верующий ​в ​Бога, ​был ​в ​ярости. ​ ​— ​Не ​все ​можно ​назвать ​«бизнесом»! ​Конечно, ​записью ​занимаются ​другие, ​но ​вы ​двое ​все ​равно ​это ​редактируете. ​Это ​делает ​вас ​такими ​же ​виновными! ​ ​Не ​смея ​спорить, ​Готтфрид ​покорно ​пробормотал: ​— ​Вы… ​вы ​правы. ​ ​Четверо ​вторгшихся ​излучали ​такую ​угрозу, ​что ​Фредерик, ​практически ​раздавленный ​напряжением, ​выпалил: ​— ​У ​вас ​какой-то ​особый ​запрос? ​Вам ​нужно ​что-то ​по-настоящему ​хардкорное ​или?.. ​ ​Готтфрид ​немедленно ​прервал ​его: ​— ​Фредди! ​ ​Видя, ​как ​они ​дрожат ​от ​страха, ​Лео ​перестал ​ходить ​вокруг ​да ​около. ​ ​— ​Сына ​проповедника ​убили ​ради ​черного ​БД. ​Ничего ​не ​напоминает? ​ ​— ​Проповедника? ​Мы ​недавно ​получили ​запись ​с ​несколькими ​мальчиками, ​но ​никто ​не ​говорил, ​кто ​их ​отец… ​можешь ​напомнить? ​ ​— ​Брайс ​Стоун, ​странствующий ​проповедник ​из ​Сети ​54, ​отец ​Бобби ​Стоуна, ​который ​умер ​в ​возрасте ​двенадцати ​лет. ​ ​— ​Сколько ​лет, ​ты ​сказал, ​было ​ребенку? ​И… ​как ​он ​выглядел? ​Как ​его ​убили? ​ ​— ​Ты ​мелкий!.. ​ ​Лео ​сдержал ​разъяренного ​Джеки, ​чтобы ​тот ​не ​убил ​Готтфрида ​на ​месте. ​ ​Фредерик ​заговорил. ​— ​Папа, ​я ​знаю, ​какой ​он ​хочет ​— ​BD_9430. ​ ​Без ​слов ​Ви ​прошла ​мимо ​них, ​заметила ​упомянутый ​Фредериком ​чип ​в ​витрине ​и ​взяла ​его. ​ ​— ​Вот ​он. ​Держите ​— ​возьмите ​и ​уходите. ​Мы… ​мы ​никогда ​никому ​не ​скажем, ​что ​вы ​были ​здесь. ​Клянемся! ​ ​Ви ​вернулась ​к ​Лео, ​на ​лице ​которого ​играла ​слабая, ​леденящая ​улыбка. ​ ​— ​Кто ​сказал, ​что ​мы ​уходим? ​ ​Готтфрид ​попытался ​встать ​перед ​сыном, ​чтобы ​защитить ​его, ​но ​боялся, ​что ​любое ​резкое ​движение ​может ​спровоцировать ​нападение. ​Он ​застыл ​на ​месте, ​нервный ​и ​сбитый ​с ​толку. ​ ​— ​Вы ​получили ​то, ​за ​чем ​пришли. ​Чего ​еще ​вы ​хотите? ​ ​Лео ​помахал ​оригинальным ​чипом ​перед ​ними. ​— ​Так ​кто ​убил ​сына ​проповедника? ​Кто ​дал ​вам ​эту ​запись? ​ ​Почти ​без ​колебаний ​Готтфрид ​ответил: ​— ​Нас ​волнует ​только ​качество ​БД. ​Мы ​не ​спрашиваем, ​кто ​снимал. ​ ​— ​Ты ​не ​говоришь ​правду, ​да? ​ ​Лео ​отошел ​от ​Джеки, ​больше ​не ​сдерживая ​его. ​ ​Джеки ​бросился ​на ​Готтфрида, ​повалив ​его ​на ​землю. ​Его ​огромные ​кулаки ​обрушились ​вниз, ​трех ​ударов ​хватило, ​чтобы ​превратить ​лицо ​мужчины ​в ​кровавое ​месиво. ​ ​Фредерик, ​казалось, ​был ​готов ​вмешаться, ​но ​заколебался ​при ​виде ​бицепсов ​Джеки ​— ​больше ​его ​собственных ​бедер ​— ​и ​струсил, ​прибегнув ​к ​мольбам. ​ ​— ​Нет! ​Пожалуйста, ​прекратите! ​Не ​бейте ​его! ​Вы ​убьете ​моего ​отца, ​если ​продолжите! ​ ​— ​Разве ​вы ​двое ​не ​любите ​редактировать ​черные ​брейндансы? ​Разве ​это ​не ​так ​захватывающе? ​Теперь, ​когда ​это ​происходит ​с ​вами, ​почему ​вы ​не ​можете ​это ​переварить? ​ ​Несмотря ​на ​гнев ​Джеки ​по ​отношению ​к ​Готтфриду, ​он ​остановился ​после ​трех ​ударов. ​Он ​не ​был ​полным ​безумцем ​— ​он ​просто ​хотел, ​чтобы ​мужчина ​остался ​жив ​для ​допроса ​Лео. ​ ​Готтфрид, ​игнорируя ​кровь, ​стекающую ​ему ​в ​рот, ​задыхаясь, ​произнес: ​— ​Стойте, ​стойте ​— ​я ​скажу! ​Я ​расскажу ​все, ​что ​знаю, ​клянусь! ​ ​Джеки ​с ​презрением ​поднял ​его ​на ​ноги. ​ ​Отступив ​на ​пару ​шагов, ​Готтфрид ​вытер ​кровь ​с ​лица. ​— ​Я ​действительно ​не ​знаю, ​кто ​прислал ​сырую ​запись. ​П-подождите, ​не ​бейте ​меня ​снова, ​я ​серьезно ​— ​я ​правда ​не ​знаю! ​ ​Джеки ​ощетинился. ​— ​Тогда ​она ​просто ​с ​неба ​упала? ​ ​— ​Я ​говорю ​правду. ​Я ​нашел ​ее ​на ​полу ​фабрики ​недавно, ​понятия ​не ​имею, ​кто ​ее ​сюда ​подбросил. ​ ​Лео ​скрестил ​руки. ​— ​А ​как ​насчет ​вашего ​наблюдения? ​У ​вас ​же ​везде ​камеры, ​верно? ​Не ​говори ​мне, ​что ​они ​не ​записывали. ​ ​Готтфрид ​выдавил ​горький ​смешок. ​— ​Проверил ​их. ​Ничего. ​Тот, ​кто ​подбросил, ​сначала ​взломал ​систему, ​отключил ​все ​удаленно. ​Записи ​вообще ​нет. ​ ​Понимая, ​что ​они ​получили ​все, ​что ​могли ​от ​этих ​двоих. ​ ​Каково ​было ​ваше ​решение ​в ​игре? ​Вы ​прикончили ​их ​обоих? ​Одного? ​Или ​оставили ​их ​в ​покое ​совсем?