Глава 10

      Мне снился сон. Впервые за все то время как я осознала себя тут. Снилась моя старая квартира, расположенная в обычной многоэтажке. Во сне я как будто бы была маленькой песчинкой, которая паря то вверх, то вниз медленно кружилась по комнатам.       Я видела сразу все. И угол холодильника, обвешанного магнитиками, которые держали детские рисунки, подаренные мне на память моими учениками. И полоски лунного света, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы, причудливыми линиями расползавшиеся по ковру. И кровать, на которой лежала я сама. Мне было необычно смотреть на себя с такого ракурса, и я-песчинка постаралась подлететь поближе.       Я-спящая, лежала на боку, обнимая подушку, а одеяло спутанным комком лежало где-то в ногах. И мне вдруг вспомнился запах любимого кондиционера для стирки. Захотелось вновь вдохнуть в себя этот легкий и приятный аромат горных трав и свежести. И как только я подумала об этом, меня словно турбиной пылесоса втянуло в мое тело.  Почти сразу на меня обрушились запахи вокруг. Легкий аромат свежего белья смешивался с запахом моих духов даря чувство покоя и защищенности. От пряди волос упавшей на лицо пахло шампунем. А еще вокруг стоял едкий запах чего-то кислого и горького одновременно.       Я попыталась открыть глаза, но веки были неподъёмными. Руки и ноги были словно свинец, и не слушались меня, сколько бы я не пыталась пошевелить ими. Прислушалась к окружающему, силясь понять, что происходит. Вокруг было гулко и тихо, но сквозь эту тишину время от времени, прорывались отдельные звуки. Звуки сирены где-то далеко, монотонная вибрация телефона на тумбочке. Гул, голосов, которые то приближались, то отдалялись. Я никак не могла уловить смысл фраз, что они произносили, ведь звук, то пропадал, то включался на пару секунд, чтоб вскоре вновь растворится в гулкой и вязкой тишине. Только отдельные не с чем не связанные слова. «…пришлось ломать… едут… родителям уже...все бригады…там дети внизу надышались…проводка у соседей…очаг удалось…жаль молодая…».       А потом меня внезапно схватило и потащило куда-то. Не знаю сколько времени я провела, перемещаясь в этой пустоте, но потом я осознала, что не просто лечу, а двигаюсь по изгибистому туннелю. Стенки туннеля становились все уже и уже, а скорость движения все замедлялась. Давление на меня со всех сторон становилось все сильнее.       И в тот момент, когда я чувствовала, что больше не в состоянии выдерживать всю силу мощи этого пресса и вот-вот отключусь, тоннель выплюнул меня куда-то в холод и свет. Я попыталась приоткрыть глаза, но вокруг было так светло, что они тут же заслезились. И я, набрав в грудь воздух заорала, от боли, что пронизывала каждую клеточку моего тела. Потом, казалось я ненадолго задремала, а когда вновь открыла глаза, передо мной было лицо Ингрид, которая смотрела на меня с изумлением и восторгом одновременно. Мне было тепло, а бережные мамины руки держали меня, ласково и нежно прижимая к груди. И голос отца, стоящего где-то поблизости, был полон, гордости и любви. «Она прекрасна! Спасибо, за дочь родная!».       А потом на меня колючими вспышками навалились воспоминания. Игрушка оберег, качающаяся над моей кроватью. Папа, побрасывающий меня в воздух, и мурашки в животе, от этого свободного полета. Первые шаги. Падения. Мама, купающая меня в лохани, полной теплой воды. Воспоминания мелькали все быстрее и быстрее, складываясь в одно целое. Как будто разбитое зеркало, в обратной перемотке втягивало в себя назад свои осколки.       Меня выкинуло из сна словно пробку из бутылки игристого, и я села в кровати, беззвучно хватая воздух ртом и тяжело дыша. Я ощущала себя цельной. Мое сознание было кристально ясным. Я помнила все. И с ужасом осознавала, что я творила последние дни.       О, боги, какой же я была наивной, считая, что взрослым я, контролирую угасающие остатки сознания младшей. Олли никуда не ушла. Не умерла. Я и была Олли. Решившей накануне своего совершеннолетия принять экспериментальное зелье, позволяющее, как мне казалось, заглянуть в будущее. И вместо этого, пробудившее воспоминания души о прошлой жизни. Лишая саму себя этим всем детства.       Что ж, в какой-то мере эксперимент можно было считать удавшимся. И воспоминания о грядущем я все-таки получила. Вот только память о моей прошлой жизни была куда больше нынешней, и мое неокрепшее сознание не было готово к таким объёмам информации. Только чудом мне удалось собрать себя назад. И кажется я знаю имя этому чуду. Я обхватила руками, подвеску, висевшую на моей шее. Где же ты был, раньше со своим амулетом Хами!       Да и я хороша! Мне был дан уникальный шанс, пусть и столь своеобразным способом, заглянуть в будущее мира на долгие годы вперед. И я чуть безбожно не похерила его, наматывая сопли на кулак, и упиваясь собственными страданиями. Сколько же времени я потеряла, зря! Сейчас я очень четко видела все свои ошибки, которые совершала, все больше и больше загоняя себя в угол. Внутри, меня поднялась холодная ярость. Я не сдамся! Настоящие норды, не сдаются!       И нечего раскисать, из-за того, что мать запретила нам весь день выходить из дома. Она бы в любом случае сделала бы это, тем или иным способом. Ведь я, а тем более Руби, мы оба еще слишком малы, чтоб наблюдать, за той вакханалией что по плану, должна происходить сегодня на площади. И вообще у меня нет времени размусоливать и разбирать каждую свою ошибку. Я подумаю, над ними позже.       За окном, занимался рассвет, и я, сидя на кровати была полна решимости действовать. Такой меня и застала Ингрид, приоткрывшая дверь комнаты, чтобы разбудить. -А, ты уже проснулась. Отлично. Умывайся, и спускайся к завтраку. Потом я покажу тебе все, что тебе сегодня предстоит сделать. -Послушай, мам. Я хотела извинится. Я очень перед тобой виновата, что не сказала тебя вчера куда иду, и не подумала, о том, что тебе нужна будет помощь со сборами. Последние дни я сама не своя, возможно переживаю из-за предстоящей поездки. Все происходит так быстро, а я не успеваю осознать те перемены, что происходят в моей жизни. Хожу, слоняюсь, будто на голову мне упал мешок, и никак не могу собраться. Не знаю, за что хвататься. Плохо ем и сплю.       Мама, подошла ко мне, и присела на краешек кровати. -И ты прости меня, Олли. Я погорячилась вчера. Мы все сейчас на нервах.  Я волнуюсь за тебя. И конечно же я вижу, что ты тоже переживаешь. Плохая, бы я была мать, если бы этого не видела. – Ингрид взяла меня за плечи и притянула к себе, обнимая, - я тоже тебя люблю, -шепнула она мне тихо. Потом чуть отстранившись, заглянула мне в глаза- Олли, солнышко, пообещай мне, что вы с Руби и при каких условиях не выйдете сегодня из дома. -Мам, я клянусь тебе всеми богами, что ни я ни Руби ни одним глазком, не увидим, то что сегодня будет происходить на малом плаце… Но подскажи, как быть с криками? -С какими, криками? - не поняла меня она. -Вся эта казнь… Там ведь будет много повстанцев. И бывает такое, что топор не отрубает голову за раз…Наш дом, стоит вторым от плаца. И в нем будет слышно все так, будто мы находимся прямо на площади. С лица Ингрид, отхлынули все краски. -Твой, отец что-то рассказывал тебе? - растерянно спросила она. -Зачем моему папе, что-то рассказывать мне о том, о чем в крепости знает каждая собака? - сказала я уверено. -И что ты предлагаешь? - спросила она немного помолчав. -Я думала, позавтракав, начать сборы, а чуть позже вместе с Руби пойти в крепость в комнаты наставницы. Сегодня ведь сандас, а мы всегда встречаемся с ней в сандас. А ты потом, как освободишься придёшь в крепость за нами. Вечером же, мы вместе сложим, все что я не успею сложить до обеда в мой рюкзак. -Не думаю, что у Сибиллы будет свободное время на вас сегодня, - с сомнением сказала мама. -Но и против, нашего присутствия у нее в комнатах, она не будет. Она ведь тоже понимает, что некоторые зрелища не для детей. К тому же там рядом будет папа и дед. И в случае чего мы всегда быстро сможем обратиться к ним за помощью. -Ладно, я не против. Действительно, может так будет лучше…Но чтоб не шагу из крепости! -Конечно, мам. Я обещаю тебе. Мы покинем крепость, только после того как все закончится! –сказала я, ни капли не сомневаясь, ведь это и так входило в мои планы.       «Разговор прошел довольно удачно», - думала я, откусывая кусок пирога и делая глоток яблочного сока. Ведь потонув в воспоминаниях Ольги, считая себя полностью ею, я не замечала многие нюансы. И еще кажется, я-вчерашняя не до конца понимала, что все вокруг не игра, а реальный мир. Все мои прежние реакции на происходящее были заторможены. Мне приходилось долго вспоминать ответ, я говорила совершенно не те вещи, которые ждали от меня окружающие. Слова, которые зачастую вызывали, в них лишь гнев, непонимание и тревогу, вместо желаемого.       Сейчас все было по-другому. Не было «ее» и «меня». Была я цельная. И во мне так удачно переплелись, две личности создавая нечто совершенно новое. Знания Олли о мире вокруг, ее магические практики. Опыт Ольги, все ее навыки, ее умения разбирается в людях, ее критический взрослый ум. Я не жалела о том, что мне пришлось расстаться с детством и присущем ему наивностью. Единственное, о чем я жалела о потерянном времени. Ведь если бы, еще вчера я была такой, какой ощущала себя сейчас, я бы нашла слова, которые смогли бы убедить родителей… Так не думать, об этом! Я справлюсь. Главное не терять время.       После завтрака, мама, показав мне фронт работы, убежала в таверну.       Первым делом я оделась по-походному, натянув свой новенький костюм. Прошлась по практически пустой комнате, прощальным взглядом. Взяла за руку Руби, что ждал за дверью, пока я переоденусь, и мы отправились на чердак.       В этот раз кучка вещей по центру помещения была в разы меньше. Два скрученных спальника. Мамины теплые вещи. Парусиновый навес. Мотки веревок. С пяток шкур. Небольшой узелок с одеждой брата. Походной котелок и сковорода. Все остальные вещи были подарками для тетушки Утгерд от матери и деда. Узорчатая вязаная шаль. Теплая стеганная туника, такую обычно носили под металлической кольчугой или доспехом. Небольшой бочонок можжевелового меда. Теплая накидка с капюшоном и плащ к ней. Все это я могла отправить в карман за два подхода.       Спустилась в комнату Руби, забрав из шкафа вещи, что мать приготовила ему в дорогу. Заставила брата переодеться. Потом подумав, вытащила из его узелка, еще одни теплые меховые штаны. Лишними не будут. -Зачем, вторые штаны, Олли? - удивлённо спросил Руби, - Жарко же будет. -Это дома жарко, а в подземельях крепости будет холодно! -А мы пойдем, к папе тыпочную? – спросил брат, пока я, присев на коленки покрепче затягивала завязки штанов его животе. -Пыточную, - поправила Руби не отвлекаясь, - Нет мы идем в гости к тетушке Сибилле. -А, ладно тогда, - сказал он и дождавшись, пока я отпущу его, подошел поближе к шкафчикам, заинтересованно рассматривая все что там лежало.       Спустя пол часа, закинув в карман половину, всего заботливо подготовленного в дорогу Ингрид, я оглянулась на брата. Руби сидел на одном из сундуков, и с восторгом крутил в руках красивую искусно вырезанную модель кораблика, стоявшую тут, сколько я помнила себя. Казалось братишка был полностью увлечен тем что видел, поэтому тихо прикрыв дверь чердака, я поспешила в родительскую спальню. Там добавила в свою шкатулку с документами, стоявшую на столе в ожидание отъезда, метрики, удостоверяющие личность мамы и Руби. И некоторые бумаги отца, из тех что он не хранил в своем пространственном кармане. Порылась в платяном шкафу и прикроватных тумбах. Моими находками стали пару мешочков с самоцветами, в которых Кассиан предпочитал хранить заработанное, мамина шкатулка с украшениями и увесистый кошель, в который родители пересыпали все те септимы что гости надарили мне несколько дней назад. Там было около двух с половиной. Приличная сумма, для маленькой девочки. И если быть экономной должно хватить надолго.       Вернулась к брату на чердак. Тот, по-прежнему был увлечен кораблем, и даже не заметил, что я куда-то выходила. Сложила в рюкзак оставшееся и мы с Руби отправились на кухню. Там пахло одуряюще вкусно. Все горизонтальные поверхности помещения были уставлены корзинами и флягами со снедью. Компактной кучей, ожидали своей очереди попасть в мой рюкзак мешки с хлебами, овощами, ящики с кругами сыров и домашних колбас.       Вспомнив недавнюю проблему с резервом, я поделила все продукты на скоропортящиеся и те, что могли без проблем полежать какое-то время без стазиса. Достала из кармана свою старенькую пятидесятилибровую сумку, не боги весь что по объёму, но зато с рунами сохранности. Часть провизии можно было положить в нее и в первое отделения моего нового рюкзака. Перетянула ремешки сумки так, чтоб она при ходьбе не спадала с плеч брата. -А можно, я тогда положу сюда этот кораблик? - спросил братишка с восторгом поглаживая мешковину, после того, как я объяснила ему, что эта сумочка теперь принадлежит ему. Одобрительно кивнув, я взяла в руки перо. Нужно было поторапливаться.       Когда, заклинание, определяющее по положению светил на небе, точное время показывало 10:10, мы с Руби полностью собранные стояли на крыльце нашего дома, готовые к путешествию. Путешествию в один конец. Без возврата. И я надеялась, что боги, так бережно хранившие детей этого мира, не отвернутся от нас и сегодня. Уберегут, отведут опасность. Ведь, кроме них, надеяться больше, на кого-то, кроме себя самой не приходилось.       Я замерла на секунду, у закрытой двери, не решаясь сделать шаг вперед. Шаг, призванный отрезать прошлое от будущего. Стирающий старую беспечную жизнь, и предлагающий взамен зыбкую неизвестность новой. Время неумолимо и безжалостно давило на меня. И я взяла брата за руку. Пора было выдвигаться.