Часть 14

      Выбравшись из пещеры, мы с Руби оказались в небольшом засыпанном снегом ущелье. Снаружи был вечер. Лучи заходящего солнца красили воду, выбегавшую из каменных недр в цвета заката. Ручек же продолжая свой ход дальше, терялся под снегом где-то впереди.       Глаза, отвыкшие от солнечного света, слезились. К тому же по сравнению с пещерой воздух вокруг был в разы холоднее. По узкому межскальному коридору гулял ветер, и я достала из рюкзака меховой плащ, поплотнее закутываясь в него и утягивая капюшон. Потом одела на братишку зимнюю курточку и укутав в одеяло посадила назад в переноску. Необходимо было пройти вперед и осмотреться, а также найти место для ночлега.       Колкий ветер, поднимал и кидал в лицо ледяную крошку, щеки щипало от мороза, но я, пересилив себя упорно двигалась вперед. Чем дальше я продвигалась по ущелью, тем злее становилась метель, и вскоре я с трудом могла разглядеть что-либо в паре шагов от себя. Каждый шаг вперед был труднее предыдущего. В лицо бил холодный ветер, но мне не было страшно. Мне было ради кого идти вперед. И может быть когда ни будь через сотни лет, обо мне напишут историю, и назовут ее «Сказания Олли Бесстрашной». И первые главы этих сказаний расскажут потомкам, о том, как маленькая двенадцатилетняя девочка, с пятилетним братом на руках из последних сил идет по сугробам в лютый мороз, сбегая из горящего Хелгена…О боги! Как же холодно! Нельзя останавливаться…       Так уговаривая себя, я медленно двигалась вперед. Я не знаю сколько мы шли. Пол часа. Час. Два. Но вскоре ветер стал стихать, и ущелье закончилось, обрываясь вниз небольшим 3-4 метровым водопадом.       Впрочем, чуть правее, склон был более покатым, и там можно было легко спустится, цепляясь за выступающие корни кустов и деревьев.       Пару раз, чуть не навернувшись на скользком мхе в сгущающемся сумраке, мы очутились у подножья горы. И я без сил опустилась на пожухлую предгорную траву. Руки и ноги ходили ходуном. Нужно было передохнуть немного и искать, место для ночлега, пока совсем не стемнело.       Воды ручья,уходили куда-то влево, а прямо передо мной многометровой стеной стоял вековой лес, слегка тронутый подступающей осенью. Здесь, на кромке леса, ещё царило позднее лето. Трава под сенью деревьев была зеленая, но часть листвы уже пожухли и начали опадать, готовясь к межсезонью.       Сделав пару глотков воды из фляги, я старательно оглядывалась, в поисках места, где можно разместится на ночь. Чуть дальше, по ходу течения ручья виднелось свободное от деревьев место, которое подходило для установки палатки. И я с трудом встав побрела туда, еле передвигая ногами. По мере движения вперед, шум воды становился сильнее. Где-то впереди был еще один водопад.       Заметив в просвете между деревьев отблеск огня, я взяла чуть правее. Зашагала к его источнику, как мотылек к свету. Боятся, того что нас с братом могло там ждать не было ни сил, ни желания. Вскоре мы вышли к небольшой бревенчатой хижине, стоявшей на опушке леса. Над входной дверью, чуть покачиваясь на ветру висел небольшой фонарь, освещая искусно вырезанную табличку: «Листопадный лес». Это место было мне не знакомо. И я рискнула постучать.       На стук никто не ответил. Я стучала еще несколько раз. Делая паузы, прислушиваясь к звукам внутри хижины, но все перебивал мерный гул находящегося где-то рядом, но не видимого в темноте водопада. На очередной стук дверь слегка дернулась, и я внезапно поняла, что она не заперта.       В игре я не раз встречала подобные, домики, находящиеся в глуши. И каждый раз внутри или снаружи протагониста поджидала опасность. Крысы, морозные пауки, ворожеи, медведи. Все не перечислить. Но ведь это не игра. К тому же, солнце почти скрылось за горными хребтами, и мне не хотелось в полной темноте искать ровное место для установки палатки. Да и бревенчатый домик казался более безопасным местом для ночлега в лесу, нежели полянка, на которую мог выйти случайный ночной хищник или чудовище.       Запустила заклинание обнаружение жизни и огляделась по сторонам. Живых существ крупнее кролика вокруг не наблюдалось. Решено. Подожду хозяев внутри. У нас есть чем заплатить за ночлег. И я толкнула дверь, освещая помещение магическим светом.       Внутри было ожидаемо пусто.  Единственная довольно большая и длинная комната вмещала в себя очаг по центру, двуспальную кровать с одной стороны и обеденный стол с другой. По убранству помещения, было понятно, что хижина принадлежала семейной паре, промышлявшей охотой. По всюду на тумбочках, шкафчиках, столах и даже на полу стопками лежали шкуры животных, скрутки выделанной кожи, оленьи рога. На стене, среди оберегов, висел добротный лук из темного метала. Тут было чисто и уютно. На подоконнике в глиняном горшочке стояли свежие полевые цветы. В очаге еле тлели угли. Но рядом с камином была заботливо сложена стопка дров. Возможно хозяева задержались на охоте. Почему тогда лук с колчаном остались дома? Может запасной?       Я не решилась занимать единственную кровать в комнате. Не хотелось вызвать недовольство вернувшихся по утру или в ночь хозяев. Подкинув дров в камин, я подогрела взвара, и наскоро накормив сонного братишку расстелила спальники прямо поверх одной стопки шкур на полу. После позднего ужина Руби сразу вырубился, прижавшись ко мне, а я долго тревожно прислушивалась к звукам вокруг. Но вскоре мерный шум бегущей воды сморил и меня, и я сама, не заметила, как провалилась в сон. Всю ночь мне снилось что я брожу по крепости и катакомбам под ней и никак не могу найти выхода.       Проснувшись я чувствовала себя разбитой. Казалось у меня в организме не осталось ни одной мышцы, которая бы не болела. Пришлось выпить тоник-энергетик и сделать небольшой глоток регенерирующего зелья. Без этого я вряд ли смогла бы встать с постели.       То, что хозяева хижины уже никогда не вернутся я поняла утром, выйдя на улицу, чтобы набрать дров в дровянике, примыкавшем к боковой стене здания. Над горами занимался рассвет, и налетевший ветерок донес до меня резкий запах гари и паленой шерсти. Запах шел из-за задней части дома, и я, аккуратно выглянув из-за угла решила подойти поближе.       Метрах в двадцати позади домика, еще один горный ручей срывался со скал и его воды красиво ниспадали водопадом образуя небольшую чашу озера. Ниже по течению ручей вливался в тот, что привел нас сюда, и они единым потоком текли куда-то дальше, скрываясь за деревьями. На берегу озерка вокруг большого, уже прогоревшего кострища была установлены лавки. Чуть дальше стояли растяжки с кожей и шкурами, а между ними на земле лежало нечто непонятное. Похожее издалека на полу обжаренную тушу оленя или козла.       Подойдя ближе, я увидела страшную картину.        То, что издали я приняла за полу разделанную дичь было ничем иным как бывшими хозяевами хижины, давшей нам кров этой ночью. Их наполовину обгоревшие и скукоженные тела лежали на выжженной пламенем дорожке метра три в длину. На илистом берегу водоёма были видны гигантские трехпалые следы, а рядом с ними валялась обглоданная голова оленя. Туловища оленя нигде не было видно.       Что ж, картина была ясна, думала я, умывая лицо в озере, после того, как меня вывернуло в ближайших кустах. Молодая пара охотников вернулась с промысла и оставив снаряжение дома поспешила на берег, чтоб разделать добычу. Они развели большой костер и принялись за разделку туши. Что именно привлекло внимание пролетающего мимо дракона костер или олень было не понятно. Так же было не понятно куда он улетел, и вернется ли снова. Единственное что мне хотелось это схватить брата под мышки и бежать сломя голову, из того места, разом потерявшем весь свою уют и мнимую безопасным.       Я быстрым шагом вернулась в хижину и посмотрела на мирно посапывающего Руби. Братишка спокойно спал, положив руки под раскрасневшиеся щеки. А я присела на стул, стараясь унять дрожь в теле, доставая трясущимися руками подвеску, висевшую на шее. Обхватила ее рукой в поисках успокоения. Нужно было все обдумать.       Что бы куда-то бежать, для начала нужно было понять где именно мы находились. У хозяев домика уже не спросишь… Возможно у них тут остались какие-то заметки? Нужно поискать. Необходимо почистить и просушить отсыревшую, пока мы шли по берегу подземного ручья, одежду. Да и самим помыться не мешало бы. Нужно пополнить запас зелий, ведь как показала практика, я не все учла и некоторых лекарств не оказалось под рукой в нужный момент. К тому же мне просто необходима была небольшая передышка. Перезагрузка. Как моральная, так и физическая. Так же стоило бы отдать последнюю дань хозяевам. Оставлять их тела так как есть было просто опасно, если мы собирались задержатся тут даже на сутки. Да сейчас поблизости не было крупного зверья. Но они могли прийти на запах.       Установив над очагом чайник и оставив воду закипать, я взяла с небольшого столика прочную веревку и два мешка, а в прикроватном шкафу крепкий на вид холстяной отрез. Возвращается на берег было страшно, но мне не хотелось бы чтобы Руби проснулся раньше, чем я закончу. На берегу озера осмотрев близлежащие кусты, я нашла небольшую ямку пол метра в длину три в ширину и полтора в глубину с золою на дне. Я не знаю для чего ее использовали охотники, но она показалась мне подходящей для моих целей.       Как могла аккуратно с помощью палок и воздушных заклинаний сложила останки погибших в мешки, и помогая себя магией воздуха осторожно за несколько подходов перетянула их в ямку. Накрыла все холстиной. А потом закидала ямку землей вперемешку с камнями.       Магия воды и воздуха всегда давалась мне на удивление легко. В народе ходило поверье, что та магия, что проснулась первой у ребенка будет наиболее сильной и именно в ней он сможет достичь максимального результата. Так как именно она прорубала путь на волю магическим каналам, давая четкую предрасположенность к определенной грани искусства.        Моим первым заклинанием был Лед, стихийная ветвь, разработанная ни стыке воды и воздуха. И это было полезно. Ведь водная магия была наиболее востребована в алхимии. Она позволяла, чувствуя жидкости в вареве влиять на зелья на всех этапах его приготовления. Некоторые алхимические процессы в сложносоставных зельях и вовсе проходили бесконтактным способом, путем воздействия водной магии на основу зелья. Увеличивая его качество и силу.       Вот только зельями я начала увлекаться задолго, до того, как магия проснулась. Поднимая извечный вопрос наподобие: «что было раньше курица или яйцо». Что было раньше – моя предрасположенность к магии воды и из-за этой предрасположенности меня всегда так увлекали зелья. Или благодаря моей страсти к алхимии, укрепившей изнутри мои магические каналы для нужной стихии, моим первым заклинанием стал именно Лед? Вопрос, с моим уровнем знаний был явно риторическим, и требовал отдельных научных изысканий для ответа на него.       Умывшись в озере и отмыв руки от земли и пепла, я поспешила назад в хижину. Брат по-прежнему спал, и я на скорую руку сообразила нам завтрак из остатков домашней стряпни, которую Ингрид собирала нам в дорогу.       Руби все-таки заболел. Сказались сутки блуждание по влажной и сырой пещере. Диагностическое заклинание, удавшееся мне, наверное, с пятнадцатой-двадцатой попытки показала, что болезнь брата не имеет магической основы. Легкое переохлаждение. Слабость. Насморк. Подобная хворь в его возрасте лечилась естественным путем. Все что я могла сделать, это побольше поить его ягодными морсами на меду и травяными сборами, подобранными для поддержания иммунитета, обеспечить ему покой и уход. Это были, пожалуй, единственные способы борьбы с простудой для ребенка, чья магия еще не проснулась. Сейчас все его магические каналы были замкнуты и любое воздействие сильным магическим зельем или отваром могли повредить их.       После пробуждения магии разумный практически переставал болеть обычными болезнями. За здоровье организма отвечала магия. И можно было забыть про простуды, мигрени, зубные боли, и другие заболевания, что были распространены в моем старом лишенном магии мире. Все болезни у разумного с пробуждённой магией носили магический или психологический характер. Что ж придётся задержатся тут на несколько дней. *** Сноска. Слово «гринвуд» (greenwood) переводится с английского языка на русский язык как «лиственный лес» или «лес в зелёном уборе»