Глава 6. «Трещины»

На следующий день школа будто вымерла окончательно. Даже заражённые, казалось, держались подальше — словно сама смерть Чонина оттолкнула их. Но внутри группы повисла гнетущая тишина, хуже любых стона и крика. Феликс сидел в учительской, обхватив колени руками. Ему казалось, что он всё ещё слышит последний голос Чонина — его просьбу «не дать стать одним из них». Слёзы текли, но он их даже не вытирал. Джисон положил руку ему на плечо. — Ликс… тебе нужно поесть. — Не могу, — хрипло ответил Феликс. — У меня всё ещё кровь в носу стоит… его кровь. Тишину нарушил Минхо. Он сидел у стены, задумчиво точил биту о бетон. Его голос был ровным, но в нём чувствовался холод: — Если мы будем и дальше так страдать из-за каждой потери, мы все погибнем. Феликс резко поднял голову. — Ты вообще слышишь себя?! Это был наш друг! Он был как брат! — Он был слабым, — отрезал Минхо. — И в этом мире слабые не выживают. Джисон вскочил, глаза горели от ярости. — Замолчи, пока я не сломал тебе челюсть! Хенджин бросился между ними, упёрся руками в грудь Джисона. — Хватит! — его голос дрогнул. — Мы и так еле держимся. Если начнём драться между собой, нас и бить не придётся. Бан Чан, всё это время молчавший, поднялся и сказал жёстко: — Все успокоились. Мы должны принять это. Потери будут. Но… если мы не будем держаться вместе, конец наступит быстрее, чем мы думаем. --- Вечером они снова собрались в учительской. Сынмин что-то писал в своей тетради, пока остальные обсуждали, что делать дальше. — Мы не можем оставаться здесь, — сказал Минхо. — Эта школа небезопасна. Подвал кишит заражёнными, а если они прорвутся — нам конец. — И куда ты предлагаешь идти? — с вызовом спросил Чанбин. — На улицу, где их тысячи? Умная идея! — Здесь мы тоже умрём, — резко бросил Минхо. Феликс, до этого молчавший, вдруг заговорил: — Может… есть место, где выжившие собираются? Я слышал… когда мы ещё сидели дома, в новостях говорили о лагерях. Может, там безопаснее. — Это слухи, — отрезал Минхо. — Ты хочешь тащить всех через город ради мифа? Джисон вскочил: — Лучше рискнуть, чем сидеть и ждать, пока нас сожрут! — Ты ведёшься на эмоции, как ребёнок, — сказал Минхо, глядя на него сверху вниз. — А эмоции убивают. Джисон шагнул вперёд, но Бан Чан снова остановил. — Хватит. Сначала мы доживём до завтра. Утром решим. Но Феликс видел — в глазах каждого уже поселилось недоверие. Ночью Феликс не спал. Он сидел у окна, глядя на пустой двор. Тишина давила, и в голове снова звучал голос Чонина. — «Пожалуйста… не дайте мне стать одним из них.» К нему тихо подсел Джисон. — Ты тоже не можешь уснуть? Феликс покачал головой. — Я всё время думаю… — продолжил Джисон. — Если бы мы были быстрее, если бы мы не пошли в подвал… он мог бы жить. — Это не твоя вина, — прошептал Феликс. — Это мир такой. — Нет, Ликс. Это наша вина. Мы сделали выбор. И будем делать снова. — Его голос задрожал. — А если однажды выбор будет между тобой и кем-то другим? Феликс замер. Слова друга резанули сердце. Он не знал, что ответить. С другой стороны комнаты Минхо тихо разговаривал с Хенджином. — Ты понимаешь, что Чан всё больше слушает эмоции, а не разум? Он начнёт нас губить. — Он просто старается удержать нас вместе, — сказал Хенджин. — Без него мы развалимся. — А если вместе мы погибнем? — холодно спросил Минхо. На рассвете Сынмин снова достал свою тетрадь. — Я… написал кое-что, — сказал он неуверенно. — Хочу прочитать. Он прочёл вслух: «Мы потеряли Чонина. Он был светлым, даже когда мы все тонули в темноте. Я не знаю, сколько нас останется завтра, но если эта тетрадь выживет, пусть кто-то узнает: он был важен. И мы любили его.» В комнате повисла тишина. Даже Минхо отвёл взгляд. Феликс не выдержал — слёзы снова потекли. — Спасибо, — прошептал он. — Он заслуживает, чтобы его помнили. Сынмин кивнул. — Каждый из нас заслуживает. --- После завтрака спор вспыхнул снова. Минхо требовал уходить сразу. Чанбин кричал, что это самоубийство. Бан Чан пытался их удержать, но в итоге голос сорвался. — Вы думаете, я не хочу плакать? Не хочу сидеть и надеяться, что всё это закончится? Но я не могу! Я должен быть сильным, иначе нас не станет! Его крик отозвался эхом по коридорам. Феликс заметил, как все отшатнулись — не от слов, а от того, что даже их лидер начал ломаться. Хенджин тихо сказал: — Мы все держимся на волоске. Если так пойдёт дальше… мы не доживём и недели. Этой ночью всем снился Чонин. Феликсу — как он тянет к нему руку, умоляя не оставлять. Джисону — как он превращается прямо у него на глазах. Минхо — как его глаза становятся пустыми, и он смеётся. Сынмину — как он пишет его имя в тетради, а буквы тают кровью. Проснувшись, каждый молчал. Никто не хотел рассказывать. Но в воздухе витала одна и та же мысль: их семья дала первую трещину. Феликс сидел у окна и смотрел, как рассвет окрашивает небо. Джисон сел рядом и тихо сказал: — Мы больше никогда не будем прежними, да? Феликс покачал головой. — Нет. Мы уже треснули. Вопрос только в том… сломаемся ли мы окончательно. И в этот момент, на горизонте, они заметили дым. Тонкий, чёрный столб. Знак, что где-то неподалёку есть другие. Но будут ли это друзья… или враги?