Том 1 - Глава 3: Камень, воля и бездна

Тишины здесь не было. Воздух на краю платформы не просто гудел — он вибрировал, наполненный низкочастотным пением флоатстоуна, гигантского левитирующего кристалла, вмурованного в основание нашего острова-аванпоста. Этот гул входил в самое нутро, смешиваясь с биением сердца. За латунными поручнями зияла бездна, а где-то внизу, под пеленой облаков, лежала Земля — далёкая, почти мифическая, как воспоминание о прошлой жизни. Сержант Горд, его лицо, продубленное ветрами высот, было испещрено мелкими шрамами — следами осколков или магических всплесков. Он строил нас, его голос, привыкший перекрывать рёв манёвровых двигателей, теперь звучал неестественно громко в ровном гуле камня. — Проверка «Ветерков». Осмотр амулетов. Построение. Никаких геройств. Услышите свисток — падаете. Свисток два раза — отступать к шахтным лифтам. Ваша задача — выполнить приказ и не стать статистикой. Всё. Разошлись. Никаких «за короля и отечество». Просто «не стать статистикой». Самый честный посыл в мире, где твоя жизнь стоила меньше, чем отработанный осколок флоатстоуна. Завтрак был скудным: питательная паста из тюбика и лепёшка из грубой муки, которую нужно было размачивать в воде. Но теперь мы ели не поодиночке. Ко мне, Грегу и Лукасу присоединились Боровик и юркий Жиклер. Мы молча жевали, и это молчание было красноречивее любых клятв. Мы были временным альянсом выживания в мире, где разница между тобой и аристократом была прописана в самой крови — в наличии магии и права носить среднее имя «Рафа» или «Фиа». — И что, каждый день так? — тихо спросил Лукас, с опаской поглядывая на бездну. На его груди тускло поблёскивал медный амулет — дешёвая подделка для простолюдинов, якобы защищающая от случайного магического выброса. — Хотел бы ты, — хрипло усмехнулся Грег, разбирая свой «Ветрок» — однозарядную винтовку, грубый клон магических ружей знати. Его собственный амулет, такой же медный, был испещрён царапинами. — Это ещё если повезёт. Чаще бывает: сбой в ядре острова, всех наверх вызовут чинить, а там радиация магическая... Или баржа с кристаллами взорвётся при разгрузке. Считай, повезло. Я понимал Грега. Он выжигал наивность калёным железом суровой правды этого мира. — Не каждый день битвы, — сказал я, привлекая внимание. — Сегодня, вероятно, погонят на разгрузку нового кристалла для орудийной башни или на чистку коллекторов от нагара магической эрозии. Скучно и относительно безопасно, если не светиться под прямым выбросом. — Откуда знаешь? — спросил Жиклер, его цепкие глаза изучали меня. Он, кажется, был единственным, у кого не было амулета — то ли не верил, то ли продал. — Логика. У аристократов магические щиты и личные барьеры. У их кораблей — свои кристаллы. Грязную работу с энергией — всегда нам. Как по заказу, раздался пронзительный свисток сержанта. Нас погнали не к угольным штабелям, а к доковой башне, где маги-техники в расшитых серебром мантиях руководили разгрузкой нового, пульсирующего мягким голубым светом кристалла для усиления оборонительного купола. Наша задача — таскать ящики с инструментами и оттаскивать отработанные, потухшие осколки. Они были холодными и тяжёлыми, и от них исходило неприятное, щемящее вибрационное поле, от которого зубы начинали ныть. Работа была изматывающей. Мы, обливаясь потом, двигались по раскалённым настилам, в то время как над нами, бесшумно и величественно, проплывала личная яхта какого-то барона. Её корпус был покрыт сияющими рунами, а магические двигатели не дымили, а источали лёгкое сияние. Они парили на энергии чистых, мощных кристаллов, а мы возились с их отходами, рискуя получить ожог от остаточной магии. Я не дремал. Я запоминал всё. Маркировки на ящиках: «Осколки, 3-я категория, остаточная магическая опасность». Присматривался к техникам-простолюдинам, которые с помощью сложных латунных приборов, подключённых к небольшим усилительным камням, замеряли уровень энергии. Кто был небрежен, кто оставлял инструмент без присмотра. Эта информация — доступ к отработанным, но ещё не полностью мёртвым камням, расписания поставок, слабости охраны — была ценнее любого пайка. Это был шанс понять систему изнутри. В какой-то момент Жиклер, таща ящик с инструментами для настройки рун, споткнулся. Дорогостоящий латунный штихель с резным наконечником выскользнул и покатился к краю платформы. Из группы магов-надсмотрщиков раздался возмущённый возглас. Один из них, молодой человек с надменным лицом и знаком семьи «Фиа» на одежде, поднял руку. Воздух вокруг его пальцев затрепетал. — Несчастный идиот! — крикнул он, и в его голосе звучала не просто злость, а неподдельное презрение к тому, кто посмел потревожить его работу. Я увидел, как между его пальцами заплясали крошечные молнии. Я застыл, понимая, что сейчас произойдёт. Магия. Пусть и не смертельная, но унизительная и болезненная. Но Боровик, молчавший до этого, двинулся с неожиданной для его грузной фигуры скоростью. Он не стал бросаться на магa — это было бы самоубийством. Он просто шагнул вперёд и наступил ногой на рукоять штихеля, остановив его за сантиметр от пропасти. Затем медленно, не поднимая глаз на аристократа, поднял инструмент и протянул его тому. Его лицо было каменным, но в глазах читалась не покорность, а холодная, расчётливая выдержка. Молодой маг-аристократ фыркнул, забрал свой инструмент, даже не кивнув. Молнии у его пальцев погасли. «Благодарности» от таких не ждали. Ждали, что останешься жив. Мы переглянулись. Это была не победа. Это было напоминание. Напоминание о пропасти не только под ногами, но и между нами и ими. О том, что их гнев можно вызвать просто фактом своего существования. К концу смены мы валились с ног. Руки дрожали не только от усталости, но и от постоянного контакта с остаточной магией. Медные амулеты на груди заметно потемнели. Вечером у бараков сержант Горд обходил нас. Его взгляд скользнул по нашим потемневшим амулетам. — Живы. Амулеты не треснули. Повезло, — в его голосе прозвучала редкая нота чего-то, похожего на одобрение. Он остановился передо мной. — Ты, новобранец, глазастый. Смотри не только под ноги, но и на них, — он едва заметно кивнул в сторону удаляющихся магов. — Их раздражение опаснее, чем падение в бездну. Оно сжигает изнутри. Держи свою братию подальше. Меньше шума — меньше внимания. Меньше внимания — дольше живёте. Понял? — Понял, сержант, — кивнул я. Он был прав. Его философия выживания была выстрадана здесь, на краю пропасти. Но я не мог просто выживать. Чтобы сломать систему, в которой нас считали расходным материалом, нужно было её понять. И для этого у меня уже была маленькая группа. Лукас уже шептал мне, пока мы натирали свои амулеты специальной пастой для нейтрализации магического нагара: какой маг «Фиа» принесла с собой личный заряженный кристалл для сушки ногтей, а какой из старших техников-простолюдинов воровал мелкие осколки, вероятно, для перепродажи на чёрном рынке. Мелочи. Ерунда. Но из таких мелочей складывалась картина этого несправедливого мира. Из таких мелочей можно было сплести сеть. Я смотрел на закат, окрашивающий облака в багровые тона. Где-то там, на других, более богатых островах, сияли огни дворцов, парили роскошные яхты, а молодые аристократы оттачивали свою врождённую магию. А здесь, внизу, мы возились с отходами их могущества, рискуя быть уничтоженными за малейшую оплошность. Но именно здесь, в этом мире пота, страха и потухшей магии камней, и было настоящее знание. Знание о том, как всё работает на самом деле. И это знание было нашим единственным шансом. Единственным оружием тех, у кого не было ни родословной, ни магии, ни права на своё имя.