Том 1 - Глава 4: Дух Первопроходцев

Тишину на нашем острове-форпосте, носящем громкое имя «Сторожевой Утёс», разорвал не сигнал тревоги, а истеричный, нарастающий визг парового свистка. Три коротких, два длинных. Не «к оружию», а «все наверх, аварийная ситуация». Мы с Грегом и Жиклером переглянулись. Боровик, не говоря ни слова, уже схватил свой увесистый аварийный лом. Учения по тревоге были привычны, но этот сигнал звучал иначе — в нём была нота настоящей, не наигранной паники. — Опять у этих аристократов кристалл перегрузили? — проворчал Жиклер, на ходу застёгивая потрёпанный ремень с инструментами. — Или личный повар герцогини котлету пережарил, — мрачно пошутил Грег, проверяя, на месте ли его медный защитный амулет. Мы высыпали на главную палубу, где уже царил хаос. Техники-простолюдины бежали к шахтным лифтам, ведущим вниз, к ядру острова. Оттуда, из глубины, уже тянуло не ровным гулом флоатстоуна, а прерывистым, хриплым воем, от которого кровь стыла в жилах. Воздух потрескивал статикой, и волосы на руках вставали дыбом. Над всем этим возвышалась фигура капитана платформы, барона фон Рейхенау. Его лицо, обычно отёкшее от чванства, сейчас было бледным и испуганным. Он орал в магический коммуникатор, но его голос тонул в общем гвалте. — ...стабилизаторы не держат! Говорю вам, этот проклятый осколок с Вольтерских копей не выдерживает нагрузки! Нужно сбросить его, пока он не... Его слова оборвал оглушительный треск, и платформа под ногами дрогнула, накренившись на несколько градусов. Кто-то из молодых солдат вскрикнул. Среди аристократов-офицеров пробежала волна паники. — Он сейчас рванёт! — прошипел Жиклер, его цепкие глаза уже вычислили суть проблемы. — Смотрите, дым из вентиляционной шахты идёт не угольный, а сизый. Это перегрев магического ядра. Если цепная реакция пойдёт... Он не договорил. Все и так понимали: взрыв магического сердца острова разнесёт «Сторожевой Утёс» в пыль, а ударная волна собьёт с курса ближайшие корабли. Сержант Горд, его лицо было жёстким, как скала, уже строил нашу роту. — Внимание, шваль! — его голос, привыкший к рёву моторов, перекрыл панику. — Каприз барина сломал нам остров. Задача — не дать ему взорваться. Первое и второе отделение — со мной, в реакторную шахту. Остальные — расчёт аварийных помп, тушить тепловой контур. Бегом! Это был приговор. Спускаться в эпицентр надвигающегося магического взрыва — верная смерть. Но приказ есть приказ. Мы были расходным материалом, человеческим щитом на пути у катастрофы. И в этот момент я увидел его. Леон Фуар. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене своего потрёпанного «Люксона». На его лице не было страха. Был расчёт. Холодный, циничный расчёт охотника, оценивающего ситуацию. Он смотрел не на паникующих аристократов, а на аварийные схемы, нарисованные на латунной панели неподалёку. Его взгляд скользнул по мне, и на долю секунды в его глазах мелькнуло нечто знакомое — не товарищество, а понимание. Понимание того, что нас, знающих, здесь двое. И что сейчас нужно действовать. У меня не было выбора. Я не мог позволить себе и своим ребятам умереть здесь, как крысам в ловушке. — Сержант! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. Горд обернулся, его взгляд был готов смять меня в блин. — Что ещё, новобранец?! — Сбрасывать ядро — самоубийство. Сбросовые клапаны заклинило от перегрева, — я выпалил, вспоминая обрывки знаний об устройстве таких платформ. — Но есть обходной путь. Система ручного охлаждения. Через вентиляционные коллекторы. Сержант смерил меня взглядом. Вокруг наступила тишина. Даже барон фон Рейхенау перестал орать в коммуникатор. — И? — процедил Горд. — Это смертельно. Радиация, шанс обрушения. Но это единственный шанс. Дай мне моих людей. Мы пробьёмся. Я не предлагал геройствовать. Я предлагал план. План для мобов. Горд смотрел на меня несколько секунд, его мозг взвешивал стоимость наших жизней против стоимости острова. — Ладно, — бросил он. — Твоя похоронка, Бартфорт. Третье отделение, за ним! Остальные, отвлекаем нагрузку на резервные контуры! Мы рванули не вниз, к реактору, а в боковой тоннель, заваленный старым оборудованием. Грег, Жиклер и Боровик бежали за мной, не задавая вопросов. Доверие, выкованное в угольной пыли и на краю пропасти, было крепче любых клятв. Работа была адской. Вентиляционные ходы были тесными, раскалёнными, и воздух в них был густым и сладковатым на вкус — верный признак утечки магической энергии. Наши амулеты на груди быстро потемнели до черноты и покрылись трещинами. — Здесь! — крикнул Жиклер, протиснувшись вперёд. — Заслонка главного охладителя! Заклинило! Боровик, не раздумывая, упёрся плечом в маховик. Мускулы на его спине напряглись как стальные канаты. Металл заскрипел, но не поддавался. — Вместе! — скомандовал я, и мы с Грегом присоединились. В ушах звенело, кожа пылала под воздействием остаточной магии. Где-то сзади грохот нарастал. Ядро было на грани. С хрустом, который было слышно даже сквозь общий гул, маховик поддался. Холодный пар хлынул в перегретый тоннель, обжигая лица, но это был спасительный, живительный холод. Сирена надрывного визга сменилась на ровный, успокаивающий гудок. Опасность миновала. Мы выползли из тоннеля, падая на горячий металл палубы. Мы были покрыты сажей, ожогами и кровью, амулеты на нас были мертвыми кусками меди. Но мы были живы. На палубе нас встретила гробовая тишина. Аристократы смотрели на нас не с благодарностью, а с ошеломлённым, почти испуганным непониманием. Мы сделали то, что не смогли их технологии и их магия. Капитан платформы, барон фон Рейхенау, медленно подошёл к нам. Его взгляд скользнул по нашим лицам, по мёртвым амулетам. — Кто... кто дал вам приказ? — его голос дрожал. — Никто, ваша милость, — хрипло ответил я, с трудом поднимаясь на ноги. — Мы выполняли долг. Как и подобает солдатам Его Величества. Я не сказал «как подобает Первопроходцам». Но эта фраза висела в воздухе. Её слышали все. Барон что-то пробормотал и, развернувшись, ушёл, не сказав больше ни слова. Благодарности не последовало. Но последовал взгляд сержанта Горда. Взгляд, в котором было нечто новое. Не одобрение. Не похвала. Уважение. Суровое, выстраданное, солдатское уважение. И пока мы, опираясь друг на друга, брели к лазарету, я поймал на себе ещё один взгляд. Со стороны его старого «Люксона». Леон смотрел на меня, и в его глазах не было уже циничного расчёта. Был жгучий, живой интерес. Он понял. Понял, что я не просто моб. Что я знаю слишком много для простого солдата. Игра изменилась. Теперь у меня был не только статус выжившего. Теперь у меня была репутация. И внимание самого опасного человека на этом острове. И то, и другое в этом мире могло убить куда вернее, чем любой голем.