Том 1 - Глава 9: Вирус правды

Доступ в техническую библиотеку платформы «Сторожевой Утёс» оказался тем самым рычагом, который перевернул наше существование. Для аристократов это была пыльная кладовка со старыми мануалами. Для нас — сокровищница. Библиотека помещалась в тесном зале с запотевшими иллюминаторами, пахла старой бумагой, кожей переплётов и слабым запахом озона от магических кристаллов, подсвечивавших читальные залы в богатых кварталах. Здесь не было никого, кроме старого библиотекаря-простолюдина, потерявшего глаз на службе и нашедшего пристанище среди знаний, которые он не мог полностью постичь, но которые благоговейно охранял. Жиклер исчез в ней на первые три дня, как в кроличьей норе. Он вынырнувал только чтобы поесть и схватить несколько часов сна, его глаза горели лихорадочным блеском, а пальцы были испачканы чернилами и пылью. — Ты не представляешь, что тут есть, — он задыхался от возбуждения, раскидывая перед нами на своей койке потрёпанные фолианты и схемы. — Официальные мануалы по обслуживанию флоатстоунов… и кустарные заметки техников! Секреты, которые передаются изустно, обходные пути, как проверить кристалл без дорогущего оборудования! Смотри! Он ткнул пальцем в схему, испещрённую пометками на полях. — Вот! Стандартная процедура требует для проверки малого камня два часа и целый ритуал с магами. А старый техник в этих заметках предлагает способ на двадцать минут, с помощью обычного мультиметра и ёмкости с солёной водой! Они специально всё усложняют, чтобы держать нас в зависимости! Грег свистнул, листая другой мануал — по тактике действий пехоты против пиратских абордажных групп. — Тут… тут всё не так, как нас учили. Нас гоняли в лобовые атаки. А здесь написано про устройство засад в вентиляции, про использование огнетушителей для создания дымовой завесы… Это же в разы эффективнее! Даже Боровик, обычно равнодушный к книгам, заинтересованно разглядывал схемы силовых каркасов грузовых кранов, водя своим мощным пальцем по линиям нагрузки. — Можно усилить, — вдруг произнёс он глухо. — Здесь слабое место. Если заменить балку… кран сможет поднимать на треть больше. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри растёт странное, холодное чувство. Это была не радость. Это было осознание колоссальной, умышленной лжи. Нас не просто презирали. Нас держали в тупости. Намеренно кормили неэффективными тактиками, заставляли использовать сложные и дорогие методы, чтобы мы оставались слабыми и зависимыми. Мы стали другими. Вечера в казарме теперь проходили не в молчаливом унынии или за тупой чисткой оружия. Мы учились. Жиклер срисовывал схемы и расчёты. Грег заставлял нас отрабатывать новые тактические приёмы из книг, используя в качестве макетов вёдра и тряпки. Боровик воровал списанные детали и в углу нашей подсобки начал мастерить какие-то приспособления, чертя мелом на полу прямо по памяти. Я стал связующим звеном. Я брал их находки, их идеи и искал им применение. Я составлял списки: «Что можно улучшить», «Где взять ресурсы», «Кто из начальства получит выгоду от этого и закроет глаза». Наша «бухгалтерия возмездия» пополнилась новым отделом — «отделом исследований и разработок». Первой нашей реальной победой стал кран. Тот самый, что Боровик разглядывал на схеме. Мы нашли списанную, но ещё целую силовую балку нужного типа. Украдкой, по ночам, Боровик с парой помощников-техников, которых подкупили дополнительными пайками (наши-то теперь были полными!), заменили старую балку. Работа заняла три ночи. Утром старший грузчик, ведавший разгрузкой барж, обругал было своих рабочих за медлительность. Но новый кран работал быстрее, брал больший вес. К концу дня план был перевыполнен. Грузчик, удивлённый и довольный, доложил о «внезапно наладившейся работе оборудования». Капитан платформы, всё ещё ходивший под впечатлением от визита ревизоров, получил свой процент за досрочную разгрузку и остался доволен. Никто не стал разбираться, почему кран вдруг «наладился». Все были в плюсе. Кроме системы, которая потеряла немного контроля. Мы не получили благодарности. Мы получили нечто большее — незаметность. Теперь, когда мы вносили изменения, они воспринимались как удачное стечение обстоятельств, а не как угроза. Но мы искали и другую информацию. Ту, что была поопаснее. Как-то раз Жиклер принёс потрёпанный, без обложки журнал с грифом «Для служебного пользования». — Смотри, — он указал на список. — Это расписание инкассаторских катеров. Тех, что собирают «донативы» с торговых судов за проход через наши территориальные воды. Они летают раз в неделю. Маршрут… почти не меняется. Мы переглянулись. В воздухе повисло невысказанное предложение, опасное и соблазнительное. — Нет, — я покачал головой, прежде чем кто-то успел что-то сказать. — Не наши методы. Мы не пираты. Мы не будем грабить. Мы будем… контролировать. Я посмотрел на список, потом на Жиклера. — Узнай, кто отвечает за безопасность этих рейсов. Кто командует ескортом. И главное — кому идут эти «донативы». Деньги редко доходят до казны в полном объёме. Жиклер понимающе кивнул. Мы снова возвращались к нашей силе — к информации. Но теперь мы смотрели выше. Не на мелких воришек вроде фон Рейхенау. Мы искали системных игроков. Коррупционеров высшего эшелона, тех, кто не воровал ящиками, а откатывал процентами с целых караванов. Нашей новой целью стал полковник Марк, командир эскадрильи быстрых эсминцев, отвечавший за безопасность сектора. Ходили слухи, что он живёт явно не на офицерское жалование. Его имя всплывало в разговорах техников, которые чинили его личную, роскошную яхту, купленную якобы на наследство. Мы начали тихую, осторожную охоту. Мы собирали не доказательства хищения — их бы уничтожили. Мы собирали шаблон. Расписание его полётов, его привычки, имена его приближённых, цепочки поставок для его эскадрильи. Мы искали слабое звено в его личной бухгалтерии. Это была уже не месть за Лукаса. Это была экспансия. Вирус правды, который мы выпустили, мутировал. Из желания наказать он превратился в жажду власти. Власти над теми, кто считал себя нашими хозяевами. Мы всё ещё были простолюдинами в рваной форме. Но мы уже не чувствовали себя бесправными. Мы чувствовали себя невидимой армией, армией клерков и техников, которая медленно, верно и неотвратимо опутывала своих врагов невидимыми нитями цифр, фактов и схем. И самое страшное было в том, что они даже не подозревали, что уже воевали. И что войну эту они уже проигрывали.