Том 1 - Глава 11: Критическая масса

Смерть Боровика висела над «Сторожевым Утёсом» тяжёлым, грозовым облаком. Тишина среди простолюдинов была зловещей, натянутой, как тетива. Даже аристократы-офицеры чувствовали это — они стали реже появляться в нижних ангарах, их приказы отдавались теперь через посыльных, голоса которых дрожали. Капитан фон Рейхенау пытался вернуть всё под контроль. Объявили, что гибель Боровика — «трагический несчастный случай, произошедший при попытке саботажа». Это была ошибка. Мы не стали спорить. Мы молчали. И наша молчаливая ярость была заразной. Работа на платформе встала. Краны ломались «сами собой», грузы терялись, отчёты путались. Это был не бунт. Это была забастовка. Тихая, всеобщая и смертельно опасная. Именно в этот момент система решила нанести ответный удар. Полковник Марк, наш главная цельl, почувствовал, что тень скандала с его контрабандой может отойти на второй план перед угрозой настоящего мятежа. Он решил проявить инициативу. Через своего человека в штабе он протолкнул приказ: «Сторожевой Утёс» направляется на перехват крупного пиратского каравана, замеченного на периферии. Задача — отвлечь личный состав, выявить зачинщиков «брожения» и, в идеале, списать на пиратов часть «нелояльных элементов». Это была ловушка. И мы это знали. Данные Жиклера из библиотеки и от наших осведомителей говорили: разведданные о караване — липа. Но приказ есть приказ. Нас, третье отделение, поставили на острие атаки — в первый десантный отряд на самый старый и тихоходный транспорт. Нас готовили в пушечное мясо. Леон Фу Бартфорт подошёл ко мне перед вылетом. Его «Люксион» был уже на взлётной полосе. — Алекс. Ваши люди готовы? — спросил он без предисловий. Его взгляд был серьёзен. — Они всегда готовы умирать, — холодно ответил я. — Вопрос — за что. — Иногда чтобы выжить, нужно сделать шаг вперёд. Прямо в пасть. — Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось нечто большее, чем расчёт. Почти предупреждение. — Считайте очки. Все до единого. Мы погрузились. Транспорт, старый «Громовержец», отчалил в составе небольшой эскадры. Командовал операцией лично полковник Марк со своего флагманского эсминца «Ястреб». Он наблюдал за происходящим с безопасного расстояния, его корабль был лишь силуэтом на горизонте. Пиратов мы действительно нашли. Но это был не караван. Это была засада. Из-за астероидного поля вышли не грузовые суда, а три пиратских рейдера, модифицированных для боя. Их вела та самая банда «Багровые Когти», что убила Лукаса. Они знали о нашем подходе. Их ждали. Наш тихоходный «Громовержец» стал идеальной мишенью. Первый же залп пробил обшивку в районе машинного отделения. Транспорт закрутило, сирены взвыли в предсмертной агонии. Нас бросало по отсекам, свет мигал и гас. — В шлюпы! Все к спасательным капсулам! — орал кто-то, но это была ложная команда, отданная с «Ястреба». Они хотели, чтобы мы побежали, превратились в паникующее стадо. Но мы не побежали. Мы с Грегом и Жиклером переглянулись. В наших глазах горел один и тот же огонь. Огонь ярости за Лукаса. Огонь мести за Боровика. Это был наш шанс. Тот самый «шаг вперёд». — Не к капсулам! — закричал я, перекрывая грохот. — К главному орудию! Оно ещё цело! Это было безумие. Главный калибр «Громовержца» — устаревшая плазменная батарея — использовалась лишь для устрашения. Она была неповоротливой и требовала огромного заряда энергии, который брался прямиком из ядра корабля. Один выстрел мог оставить нас без энергии и жизни. Но мы рванули туда. По пути мы собирали других солдат — тех, кто не поддался панике, кто смотрел на нас с надеждой. Мы стали ядром сопротивления. Жиклер, рискуя быть разорванным падающими балками, полез в энергоотсек, чтобы перенаправить мощность. Грег с несколькими бойцами отбивал атаки пиратов, уже начавших абордаж через пробоины. Я вручную, с помощью двух техников, поворачивал огромный маховик наведения, целясь в ближайший пиратский рейдер. С «Ястреба» полковника Марка пришёл приказ: «Оставить судно. Немедленно отступить». Он уже списывал нас со счетов. Мы проигнорировали его. — Заряд! — закричал Жиклер из переговорного устройства, его голос хрипел от натуги. — Цель наведена! — ответил я, замирая у прицела. В этот момент новый взрыв потряс корабль. Осколок переборки ударил Грега в плечо, он с проклятием рухнул на пол, но продолжал отстреливаться из своего «Ветерка» одной рукой. Пираты были уже в двадцати метрах от нас. — АЛЕКС! — заорал Жиклер. — ДАВАЙ! Я с силой дёрнул рычаг спуска. Мир погрузился в тишину, а затем взорвался ослепительным светом. Всё «Громовержца» содрогнулось, будто по нему ударили гигантским молотом. Свет погас, оставив лишь аварийное освещение. Из ствола орудия вырвался сгусток чистой энергии, который пронзил пространство и ударил прямиком в центр пиратского рейдера. Рейдер не взорвался. Он испарился. Оставив после лишь облако раскалённого газа и обломков. Наступила шоковая тишина. Даже пираты замерли в ошеломлении. Один выстрел. Один выстрел устаревшего орудия, сделанный руками тех, кого уже списали, изменил всё. Этого момента хватило. С флангов ударили наши эсминцы, до этого пассивно наблюдавшие за боем. Команду на атаку отдал не полковник Марк. Её отдал Леон Фу Бартфорт со своего «Люксона», проигнорировав приказ об отступлении. Его мех ринулся в бой, расчищая путь. Бой был быстро закончен. Два оставшихся рейдера, ошеломлённые потерей флагмана и внезапной атакой, попытались бежать, но были добиты. Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Мы стояли на развалинах «Громовержца» — окровавленные, закопчённые, но живые. Грег, истекая кровью, опирался на меня. Жиклер выполз из энергоотсека, его лицо было чёрным от копоти. К нашему борту пристыковался катер с «Люксона». Вышел Леон. Он обвёл взглядом разруху, наших измождённых, но непобеждённых бойцов, и последний раздробленный пиратский рейдер. — Доложите обстановку, — сказал он, и его голос был слышен в мёртвой тишине. — Угроза ликвидирована, лорд Бартфорт, — ответил я, стараясь стоять прямо. — Силы противника уничтожены. Потери… — я посмотрел на тела погибших товарищей, — …приемлемые. Леон медленно кивнул. Затем его взгляд упал на полковника Марка, чей «Ястреб» теперь приближался к нам, пытаясь понять, что произошло. — Приемлемые, — повторил Леон громко, чтобы слышали все на частотах. — Благодаря действиям экипажа «Громовержца» и личному мужеству простолюдинов, атака была отражена. Вопреки бездарным приказам командования. Это был публичный вызов. Публичное унижение. Полковник Марк пытался что-то сказать, оправдаться, но его слова потонули в эфире. Весь флот слышал. Все видели. Нас подобрали. Доставили на «Сторожевой Утёс». На этот раз нас встречали не как предателей или неудачников. Нас встречали как героев. Молча. Сотни людей стояли на палубе, и в их глазах горело нечто новое — не покорность, а гордость. Капитан фон Рейхенау был вынужден принять нас. Он был бледен. Он понимал, что ситуация вышла из-под контроля. Перед нами стоял выбор системы. Признать подвиг простолюдинов — неслыханная дерзость. Или проигнорировать — и рискнуть взрывом, который уже назревал. Решение должно было прийти сверху. И оно пришло. На следующий день на платформу прибыл личный представитель лорда-маршала, ведущего кампанию в этом секторе. Пожилой, видавший виды аристократ с орденскими планками на груди и умными, всё понимающими глазами. Он выслушал официальный рапорт капитана. Выслушал — с каменным лицом — оправдания полковника Марка. А потом вызвал к себе нас. Мы предстали перед ним в том, в чём были — в рваной, пропитанной кровью и потом форме. — Так это вы, — произнёс он, окидывая нас взглядом. — Те, кто выиграл бой вопреки всему. Те, кто похоронил двух своих и не сломался. Вы понимаете, какой проблемой вы для меня стали? Мы молчали. — Если я награжу вас, я плюну в лицо традициям. Если я проигнорирую вас, я потеряю весь флот простолюдинов. Они будут сражаться за вас. А не за короля. Он вздохнул и подошёл к карте. — Королю нужны герои. Но ещё больше ему нужны стабильность и контроль. Вы слишком опасны, чтобы оставаться здесь. Но слишком ценны, чтобы умирать. Он обернулся. — По древнему праву Первопроходцев, я имею право возвышать тех, чья доблесть на поле боя не оставляет сомнений. Алекс — отныне ты Барон Алекс Эйтенгард, владелец острова-форпоста Эйтенгард на недавно завоёванных территориях. Твои соратники — Грег и Жиклер — получают личное дворянство и титул рыцарей, дабы служить тебе верой и правдой. В придачу вы получаете один пасажирский корабль и три комплекта мехов старого образца к нему. Он произнёс это без пафоса, как констатацию факта. — Это не награда. Это изгнание. Вы получаете клочок выжженной земли и титулы, которые сделают вас изгоями среди знати. Но это также ваш шанс. Ваш билет в Академию, куда ты, барон, теперь обязан явиться. А там… — он усмехнулся, — там решайте свои проблемы сами. Вы хотели изменить правила? Теперь вы внутри системы. Посмотрим, что вы сможете. Это был не триумф. Это была сделка. Сделка с самой системой, которая покупала нашу лояльность и убирала нас с глаз долой. Мы вышли из кабинета. Барон и его рыцари. Впереди нас ждала Академия. Новые враги. Новые вызовы. Но мы смотрели вперёд. Не с страхом, а с холодной решимостью. Мы заплатили за это место кровью Лукаса и Боровика. И мы сделаем так, чтобы их смерть не была напрасной. Наша война только начиналась. Но теперь мы были на другом уровне.