Том 1 - Глава 12: Печать на руинах

Вихревой поток рассеялся, оставив после себя гулкую тишину, нарушаемую лишь натужным шипением охлаждающихся двигателей «Лебедя». Воздух, хлынувший в открытый шлюз, был сухим, пыльным и нес на себе привкус окисленного металла и пепла. Их «владения» предстали перед ними во всей своей безрадостной красе. Платформа «Эйтенгард» висела на краю известного маршрута, словно забытая игрушка, брошенная гигантом. Доки, в которые должен был пристыковаться их челнок, представляли собой искорёженное кружево из рваного металла и оборванных кабелей, медленно ржавевшее под искусственным солнцем. На главной площади, вернее, на том, что от неё осталось, зияли воронки, а скелеты разбомбленных зданий уныло упирались в блеклое небо. Повсюду царила мёртвая, давящая тишина, изредка нарушаемая скрипом металла на ветру и одинокими, каркающими криками невидимых птиц. Их «флот» — единственный потрёпанный пассажирский челнок «Лебедь», покрашенный в унылый серый цвет, и три допотопных меха в грузовом отсеке, больше похожих на груду инвалидов, нежели на боевые машины, — выглядели жалкими пришельцами из другого, более бедного мира. — Ну что, милорд барон? — Грег сплюнул в сторону, и слюна тут же испарилась на раскалённом под ногами металле. — Где же наши верные вассалы, чтобы встретить с хлебом-солью? Или хотя бы с тем, что у них тут за хлеб сходит? — Вассалы, если они и были, видимо, предпочли свести знакомство с мародёрами, — не отрываясь от диагностического планшета, пробормотал Жиклер. Он уже вскрыл панель управления ближайшего шлюза и с видом знатока ковырялся в её нутре. — А нас, видимо, ждёт тёплый приём в виде ржавых гвоздей и паутины. Очаровательно. Алекс молча сошёл по трапу, его сапоги гулко отдались по металлическому настилу. Он медленно обвёл взглядом панораму запустения. Он не чувствовал ни разочарования, ни гнева. Была лишь холодная, чистая констатация факта, как при изучении карты перед боем. Им дали ровно то, что обещали — выжженную, бесплодную землю на краю света. Песчинку в океане неба. Теперь предстояло сделать из этой песчинки крепость. Первые признаки жизни появились не сразу. Сначала это были лишь ощущения — чувство чужих взглядов, скользящих по спине из-за груды обломков, лёгкий шорох, приписанный ветру. Но вскоре из-за угла полуразрушенного склада показалась фигура. Затем ещё одна. И ещё. Это не были верные подданные. Это были тени. Горстка выживших — несколько стариков с лицами, покрытыми морщинами и копотью, женщины с пустыми глазами, держащие за руки испуганных детей, и несколько подростков, чьи взгляды были острыми и озлобленными, как у загнанных волчат. Они вышли молча, с опаской, держа в руках то, что могло сойти за оружие — ломы, заточенные куски арматуры. Во главе их стояла женщина. Невысокая, крепко сбитая, лет пятидесяти, с седыми волосами, убранными в строгий пучок, и лицом, которое не боялось ни ветра, ни тягот. Её одежда была поношена, но чиста, а в глазах светился не страх, а усталая, испытующая твердость. — Новые хозяева? — её голос был низким, хрипловатым от пыли и немногих слов. — Смена караула? Прошлые, те что с гербом и флагом, сбежали после первой же серьёзной атаки «Стервятников». Что вам от нас нужно? У нас ничего нет. Алекс сделал шаг вперёд, его движения были спокойными и неагрессивными. Он окинул взглядом не её, а всех собравшихся, встречаясь взглядом с каждым. — Нам ничего не нужно от вас, — сказал он ясно, чтобы слышали все. — Нам нужны специалисты. Руки, которые помнят, как здесь всё устроено. Глаза, которые видят дальше нашей. А вам — еда. Защита. И крыша, которая не протекает. Я предлагаю не подчинение. Я предлагаю договор. Мы работаем вместе — мы выживаем вместе. Это не была просьба. Это было деловое предложение, высказанное тоном, не терпящим возражений. Марта — как представилась женщина, бывшая старшим техником-смотрителем платформы — смерила его взглядом. Её глаза скользнули на Грега, с его закатанными рукавами и шрамами на руках, на Жиклера, чьи пальцы продолжали машинально чистить контакты на панели, не обращая внимания на окружающих. Что-то в этой троице — не в их титулах, а в их спокойной, уверенной готовности к работе — заставило её медленно кивнуть. — Договор так договор, — произнесла она. — Но слова — ветер. Покажите дела. И работа закипела. Они не стали бросаться восстанавливать дворец. Первым делом Жиклер, с помощью местных подростков, сноровисто лазивших по самым невероятным местам, и с риском для жизни, полез в полузатопленные технические тоннели. Через два дня на платформе зажглись первые аварийные фонари, а из динамиков раздался хриплый, но такой родной гул работающего кислородного генератора. Это был первый луч света в царстве тьмы. Грег, не теряя времени, организовал «ополчение». Он не стал читать лекций о тактике. Он просто взял самых отчаянных парней, показал им, как правильно держать старый, но исправный «Ветрок», и выставил посты на самых вероятных направлениях атаки. Его авторитет был построен не на звании, а на понятной всем силе и компетентности. Алекс стал мозгом операции. Он часами сидел в единственном более-менее уцелевшем помещении — бывшем кабинете смотрителя, заваленном картами, схемами и отчётами, которые удалось найти. Он составлял планы, распределял ресурсы, вёл переговоры с редкими торговыми караванами, меняя найденный металлолом на самое необходимое — семена для гидропонных плантаций, медикаменты, патроны. Они не жили как аристократы. Они спали в тех же подвалах, на тех же жестких койках, что и все. Ели ту же похлёбку из питательной пасты и местных лишайников. И это сломало последний лёд. Местные перестали видеть в них временных хозяев. Они стали видеть в них своих. Странных, суровых, но своих. Ядро, вокруг которого можно снова начать строить жизнь.