Том 2 - Глава 5: Первые недели (Часть 3/5)

Запись в дневнике, 22-й день учебы: Ленард продолжает ломать меня о свою науку. Сегодня заставил вручную рассчитывать резонансные частоты для дюжины кристаллов. Говорит, что «машина делает это бездумно, а руки должны помнить математику». Он прав. Я ненавижу его правоту. Мои пальцы сводит от формул. Видел, как Джулиус на площадке для полетов выполнял сложнейшие маневры на своем личном катере. Он делает это с такой же небрежной легкостью, с какой я когда-то водил машину по трассе. Не тренируется — играет. Это раздражает и восхищает одновременно. Цель на завтра: пережить практику по прикладной магии. Теория — одно, а вот заставить энергию слушаться... это слабое место. Практические занятия по прикладной магии проходили в отдельном павильоне под открытым небом — просторном зале со стеклянной крышей, где стояли индивидуальные магические мишени-тренажеры. Преподаватель, магистр Вейн, женщина с острым лицом и вечно поджатыми губами, ходила между рядами, бросая короткие, как удары кинжалом, замечания. Алекс стоял у своего тренажера — каменной стелы с нарисованной мишенью. Задача была проста: сфокусировать ману и выпустить сконцентрированный импульс, чтобы поразить цель. В теории он все понимал. На практике же магия внутри него вела себя как дикая, пугливая лошадь — то замирала, то вырывалась срывками, оставляя на мишени жалкие пятна копоти вместо четкого следа. Рядом с ним, через два тренажера, занималась Оливия. Ее магия была совсем иной — мягкой, текучей, светлой. Она не атаковала мишень, а мягко обволакивала ее, заставляя кристаллы в центре цели светиться ровным, целительным светом. Она уже закончила упражнение и украдкой, с легким беспокойством, поглядывала на его бесплодные попытки. Магистр Вейн остановилась позади Алекса, скрестив руки на груди. — Эйтенгард. Вы планируете закоптить мишень до основания или все же попытаетесь поразить ее? — ее голос был сухим и безразличным. — Ваша манера обращения с энергией напоминает мне попытки тушить пожар взрывом. Неэффективно и опасно для окружающих. Алекс стиснул зубы, чувствуя, как горит лицо. Он снова сосредоточился, пытаясь сжать бушующую внутри энергию в узкий, точный луч. Из него вырвался клокочущий сгусток энергии, который, жутко завыв, пролетел мимо мишени, врезался в защитный барьер у потолка и разбился о него огненным фейерверком. По залу прокатился сдержанный смешок. Магистр Вейн вздохнула с таким видом, будто лично оскорблена его некомпетентностью. — На сегодня хватит. Не тратьте силы. Идите почитайте теорию. Снова. Она повернулась и отошла, переключив внимание на более перспективных учеников. Алекс опустил руки, чувствуя себя абсолютно разбитым. Теория... Он знал теорию вдоль и поперек! Но его сознание, привыкшее к логике и расчетам, отказывалось подчинять себе этот хаотичный, живой поток. — Э-эм... простите? Тихий, неуверенный голос заставил его вздрогнуть. Он обернулся. Рядом стояла Оливия, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках свою магическую палочку. — Меня зовут Оливия. Я... я видела, у вас не совсем получается. — Она покраснела, словно извиняясь за свое вмешательство. — У меня тоже сначала не выходило. Пока один старший ученик не подсказал... может, попробовать не заставлять силу, а... направлять ее? Как ручей, а не как таран. Она робко подняла свою палочку и мягким, плавным движением выпустила тонкий лучик света, который ровно лег в центр ее мишени. — Вот... примерно так. Алекс смотрел на нее, на ее искреннее, лишенное всякого высокомерия лицо, и ощущение собственной неадекватности начало понемногу отступать. — Спасибо, — сказал он, и его голос прозвучал хриплее, чем он хотел. — Я... Я Алекс. И да, у меня с этим проблемы. Теорию я понимаю, а на практике... — он развел руками. — О, я вас понимаю! — глаза Оливии вспыхнули от внезапного энтузиазма. — С теорией у меня всегда было плохо, все эти формулы и расчеты... А вот чувствовать магию — это проще. Она ведь почти живая. Они разговорились. Алекс забыл о своем провале, объясняя ей базовые принципы резонанса магических частот, которые они проходили на теории у Ленарда. Оливия слушала, широко раскрыв глаза, кивая и задавая уточняющие вопросы, которые показывали, что она действительно пытается понять, а не просто делает вид. — Значит, если я неправильно рассчитаю коэффициент затухания, то исцеление может пойти не туда? — спросила она, ужасаясь так, будто он открыл ей великую тайну мироздания. — В общем, да, — кивнул Алекс. — Можно ненароком не вылечить рану, а, скажем, ускорить рост волос на этом месте. Оливия фыркнула, а затем смущенно прикрыла рот рукой, но в ее глазах танцевали смешинки. — Боже, я теперь буду бояться! Спасибо за предупреждение, мистер Эйтенгард. — Просто Алекс, — поправил он. — И... спасибо вам. За совет. Попробую «ручей». Он снова повернулся к мишени, сделав глубокий вдох. Вместо того чтобы силой сжимать энергию, он попытался представить ее именно ручьем — плавным, послушным. Его движение стало не резким тычком, а легким, направляющим взмахом. Из его пальцев вырвался не сгусток, а узкая, довольно ровная полоса пламени. Она не попала в центр, но оставила на мишени четкий, обожженный след, а не копоть. Это был не успех. Но это и не был провал. Это был прогресс. Оливия радостно захлопала в ладоши. — Получилось! Видите, получилось! В этот момент дверь в павильон распахнулась, и внутрь вошла группа студентов продвинутого класса. Впереди шел Джулиус, рядом с ним — его свита и Мари, которая что-то оживленно рассказывала, жестикулируя. Принц снисходительно улыбался. Их взгляд скользнул по залу, на секунду задержавшись на Алексе и Оливии. В глазах Джулиуса не было ни интереса, ни презрения — лишь легкое, быстро прошедшее удивление от вида столь странной пары: новоиспеченного барона-неудачника и простолюдинки-стипендиатки. Но взгляд Мари был иным. Ее глаза, обычно сияющие наигранной беззаботностью, на мгновение стали острыми и оценивающими. Она заметила их. Заметила их разговор, их неловкие, но искренние попытки помочь друг другу. На ее губах на миг промелькнула не улыбка, а нечто иное — быстрое, почти невидимое движение бровей, выражавшее не презрение, а скорее... любопытство. Как будто она увидела на шахматной доске фигуры, вставшие в неожиданную для нее позицию. Затем она снова засмеялась чему-то, что сказал Джулиус, и группа прошла дальше, к своим тренажерам. Алекс проводил их взглядом, а потом снова посмотрел на свой скромный, но все же результат на мишени. А потом на Оливию. — Спасибо, — повторил он, на этот раз искренне. — Кажется, вы единственный человек здесь, кто не ждет от меня мгновенного совершенства. Оливия снова покраснела, но на сей раз улыбнулась чуть увереннее. — Мы все чему-то учимся, Алекс. Просто у всех... разные предметы. Они вместе вышли из павильона после занятия. Разговор их был недолгим и немного неуклюжим, но в нем не было той давящей иерархии, что витала в воздухе Академии. Это было просто общение двух людей, оказавшихся не на своем месте и пытающихся найти в нем опору. Запись в дневнике, поздно вечером: Неожиданное развитие. Завел знакомство с Оливией. Она... не такая, как я ожидал. Не героиня из игры, а живой человек — робкая, добрая, неуверенная в себе, но с настоящим даром. Ее совет сработал. Не идеально, но сработал. Нужно перестать подходить к магии как к инженерии. Это не система, это искусство. Или, как сказала она, «почти живое». Мари заметила нас. Ее взгляд был не насмешливым, а аналитическим. Как будто мы помешали ее планам. Или, наоборот, вписались в них как новый фактор. Нужно быть осторожнее. Леон сегодня на занятии по истории снова спорил с преподавателем. На этот раз о экономических причинах Восстания Баронов. Он приводил цифры, о которых не пишут в учебниках. Откуда он их знает? Интересно, знает ли он о моем существовании не только как о «помощнике Ленарда». Завтра: попробовать снова применить совет Оливии. И найти способ поблагодарить ее, не привлекая лишнего внимания.