Том 2 - Глава 8: Испытания и решения

Запись в дневнике, 35-й день учебы: Прошло пять недель с начала учебы. Время летит странно — одни дни тянутся вечность, другие пролетают мгновенно. Ленард продолжает быть моим личным садистом-наставником. Сегодня заставил меня собирать фокусирующий кристалл в полной темноте, полагаясь только на тактильные ощущения и «внутреннее чутье». Я провалился. Кристалл взорвался мне в лицо. Теперь я похож на пациента ожогового отделения, пахну озоновой мазью и поражением. Оливия незаметно подсунула мне еще один чертеж — на этот раз по стабилизации магического ядра байка. Она рисует гениально. Ее схемы проще и понятнее, чем все учебники Ленарда, вместе взятые. Джилк продолжает свои игры. Сегодня на полетах он «случайно» создал турбулентный след, в который я тут же попал. Чудом удержался в воздухе, но Бриггс отчитал меня за «нестабильность», даже не взглянув в сторону Джилка. Принц видел это, но промолчал. Его свита — тоже. Значит, так можно. Мари... Мари стала чаще улыбаться мне. Ее улыбки становятся все более ядовитыми. Она явно что-то замышляет. Цель на неделю: выжить. Не опозориться на предстоящих контрольных испытаниях по магической механике. И найти способ отплатить Джилку его же монетой. Не грубо, но изящно. Контрольные испытания по магической механике висели над Академией как дамоклов меч. Они должны были проверить не только теоретические знания, но и практическое применение магии в инженерии — ключевой навык для любого уважающего себя аристократа или претендента на титул. Алекс проводил все свободное время в лаборатории Ленарда, пытаясь наверстать упущенное. Магистр, казалось, только этого и ждал. — Сосредоточься, Эйтенгард! — его голос гремел под сводами лаборатории. — Ты не молотком стучишь! Ты направляешь энергию! Чувствуй поток! Он должен течь, а не бить тараном! Алекс, весь в поту, с зажмуренными от напряжения глазами, пытался соединить два кристалла с помощью тончайшей нити магической энергии. Руки его дрожали, на ладонях краснели свежие ожоги. — Я... я пытаюсь, магистр... — Мало пытаться! Надо делать! — Ленард ходил вокруг него, как хищник. — На испытаниях тебе никто не даст десятую попытку! Сделал ошибку — провалился! Опозорил себя и меня! Внезапно дверь лаборатории открылась. На пороге стояла Оливия, сжимая в руках стопку книг. Она выглядела растерянной и испуганной. — Простите за беспокойство, магистр Ленард... Мне сказали, что здесь можно взять журнал по... — Уходи! — рявкнул Ленард, не оборачиваясь. — Занято! Оливия вздрогнула и сделала шаг назад, но ее взгляд упал на Алекса, на его обожженные руки, на лицо, искаженное усилием. Что-то мелькнуло в ее глазах — не страх, а решимость. — Магистр, — ее голос прозвучал тихо, но четко. — Я... я могу помочь. Я вижу, в чем ошибка. Ленард медленно обернулся, изучая ее с ног до головы. — Ты? — он произнес это слово с таким скепсисом, что даже воздух, казалось, застыл. — И что же ты видишь, девочка? Оливия, краснея, но не опуская глаз, сделала шаг вперед. — Мистер Эйтенгард пытается силой сжать энергию, как тисками. Но кристаллы... они живые. Немного. Их нельзя заставить. Им нужно... предложить соединение. Найти резонанс. Она робко протянула руку, показывая плавное, волнообразное движение. — Вот так. Не давить, а... направлять. Как ручей. Ленард несколько секунд молча смотрел на нее, его лицо было непроницаемо. Затем он резко кивнул Алексу. — Ну? Ты слышал девочку? Делай как она говорит. «Как ручей». Алекс, сглотнув, попробовал снова. На этот раз он не пытался сжать энергию, а представил ее плавным потоком, как советовала Оливия. И — о чудо! — энергия послушно потекла между кристаллами, мягко соединив их в идеальную симметричную конструкцию. Ленард хмыкнул. — Хм. Неожиданно. — Он посмотрел на Оливию. — Как тебя зовут, девочка? — Оливия, магистр. Оливия... — Достаточно, — перебил он. — Можешь идти. И забери свой журнал с третьей полки слева. И чтобы я больше тебя здесь не видел. Но в его глазах, когда он смотрел на уходящую Оливию, мелькнуло нечто похожее на уважение. Этот маленький эпизод не остался незамеченным. Слухи в Академии распространялись быстрее магического огня. Уже к вечеру все знали, что простушка-стипендиатка что-то подсказала барону Эйтенгарду в лаборатории самого Ленарда. На следующий день на занятии по пилотированию Алекс снова оказался мишенью для Джилка. Тот, виртуозно управляя своим байком, снова и снова проносился мимо, создавая опасные турбулентные потоки. — Эй, Эйтенгард! — крикнул он, пролетая так близко, что Алекс едва удержал равновесие. — Тебе бы на земле посидеть, с девчонками своими поболтать! Небо не для тебя! Алекс стиснул зубы, чувствуя, как закипает ярость. Но он помнил совет Оливии. Он помнил слова Ленарда. Вместо того чтобы грубо пытаться стабилизировать байк, он закрыл глаза на секунду и попытался... почувствовать его. Вибрации мотора, поток энергии, огибающий крылья... И тогда он заметил кое-что. Джилк, при всей своей виртуозности, был предсказуем. Он всегда выполнял один и тот же маневр после своей «атаки» — разворот с креном влево, чтобы продемонстрировать свое превосходство публике на трибунах. На следующем круге, когда Джилк снова направился к нему, Алекс сделал вид, что потерял контроль. Он специально позволил байку качнуться вправо, как бы уворачиваясь, но на самом деле занимая позицию. Джилк, уверенный в себе, пронесся мимо, уже начиная свой фирменный разворот. Но Алекс был готов. Вместо того чтобы уйти в сторону, он резко, но точно направил свой байк прямо в точку, где должен был оказаться Джилк в следующий момент. Они не столкнулись. Алекс остановился в сантиметрах от байка Джилка, заставив того резко дернуться и на секунду потерять равновесие. Это было не грубо, не опасно, но... унизительно. Джилк выглядел глупо, а его идеальный маневр был испорчен. На трибунах кто-то сдержанно хихикнул. Джилк выпрямился, его лицо исказила ярость. Он посмотрел на Алекса с таким ненавистным взглядом, что тому стало понятно — война объявлена официально. Но в тот же вечер произошло нечто неожиданное. К Алексу подошел Грэг, самый молчаливый и суровый из свиты принца. — Неплохо, — коротко бросил он, проходя мимо. — Глупо, но неплохо. Это была не похвала. Это было... признание. Алекс понял, что даже в стане врага есть свои нюансы. Мари, узнав о случившемся, нашла Алекса в библиотеке. На этот раз ее улыбка была иной — более заинтересованной, более... оценивающей. — Мистер Эйтенгард, — начала она, присаживаясь рядом без приглашения. — Я слышала, вы сегодня показали характер. Джилк не в себе от ярости. — Она игриво взмахнула ресницами. — Может, вы все же пересмотрите свое решение насчет компании? Принц ценит людей с... упорством. Алекс посмотрел на ее миниатюрное, кукольное лицо и понял, что она видит в нем не человека, а инструмент. Новый, неожиданный, который можно использовать в своих играх. — Я ценю предложение, мисс Мари, — ответил он вежливо, но холодно. — Но я предпочитаю выбирать друзей сам. А не быть выбранным. Ее улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнула тень раздражения. — Как жаль. — Она встала. — Напрасная трата потенциала. Но... дело ваше. Только помните — второй шанс выпадает редко. Она ушла, оставив после себя чувство тревоги. Алекс понимал, что его отказ мог дорого ему стоить. Контрольные испытания прошли как в тумане. Алекс, вспоминая и советы Ленарда, и схемы Оливии, сдал теорию на твердую четверку, а практику — едва на тройку. Это был не провал, но и не успех. Середнячок. Самое безопасное и незаметное место. Ленард, просматривая его работу, хмыкнул. — Могло быть и хуже. По крайней мере, не опозорил меня. Но расслабляться рано. — Он зловеще улыбнулся, откладывая пергамент в сторону. — Скоро начнется подготовка к ежегодному Фестивалю. Помимо прочей ерунды, там будут межклассовые соревнования по пилотированию. — Его взгляд, тяжелый и оценивающий, уперся в Алекса. — Говорят, призовой фонд в этом году весьма... солидный. Думаю, тебе есть куда стремиться, да, Эйтенгард? Или ты планируешь и дальше довольствоваться ролью статиста, который не может позволить себе новые учебники? Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Фестиваль. Он слышал о нем краем уха — грандиозное событие, до которого еще несколько месяцев, но подготовка к нему уже витала в воздухе. И теперь Ленард намекал, что его скромное финансовое положение могло бы улучшиться. Это был не просто вызов. Это был расчетливый удар в его самое больное место. Вечером он нашел в своей комнате еще одну записку от Оливии. На этот раз без схем, просто несколько слов: «Я знала, что у вас получится. Спасибо, что выслушали меня тогда». Он улыбнулся. В этом аду интриг и соревнований появился маленький лучик света. Друг. Ненадежный, хрупкий, но друг. Запись в дневнике, 40-й день учебы: Испытания позади. Оценки — средние. Не звезда, но и не аутсайдер. Идеальная серая мышь. Джилк теперь мой официальный враг. Но я показал, что могу дать сдачи. Мелочь, но приятно. Грэг... что-то вроде полупризнания. Значит, не все в свите принца едины. Мари предложила мне присоединиться к ним снова. Я отказал. Теперь у меня два врага. Оливия... она становится настоящим другом. Рискует репутацией, помогая мне. Ленард... кажется, я начинаю понимать его методы. Боли и унижения... но они работают. Впереди соревнования. Новый круг ада. Но теперь я знаю, что не один. Он закрыл дневник, гася свечу. Впереди были новые испытания, но впервые за долгое время Алекс чувствовал не только страх, но и легкую, едва уловимую уверенность. Он нашел свою опору. Хрупкую, но свою.