Том 2 - глава 17: Небо в Огне, Сталь в Крови

Восход на Эйтенгарде был не живописным зрелищем, а сигналом к работе. Холодный утренний воздух резал легкие, смешиваясь с угольной пылью и запахом раскаленного металла. Не в библиотеке и не в бальном зале, а в душной, пропитанной жаром кузнице решалась сейчас судьба баронства. Алекс стоял над грубым деревянным столом, заваленным картами, схемами и обрывками калькуляций. Рядом — Грег, молчаливый и непроницаемый, как скала, и Жиклер, чьи пальцы летали над счетной доской, выцарапывая мелом сложные формулы затрат и эффективности. — Итак, повторяю для протокола, — голос Алекса был глух от усталости, но тверд. — Наши приоритеты: продовольствие, инструменты, оборонительный периметр. Двадцать пять тысяч золотых — не подарок судьбы, а топливо. Сгорит быстро, если лить его куда попало. Жиклер отложил мел. — Поставки с материка идут, но медленно. Каждый рейс «Лебедя» — это риск. Воздушные коридоры патрулируются слабо, пиратские шайки активизировались. — Значит, надо делать ставку на местные ресурсы, — Алекс ткнул пальцем в карту острова. — Северный склон. Залежи железной руды, низкого качества, но нам хватит. Ставим здесь вторую, малую кузницу. Не для изящных работ, для грубой — гвозди, скобы, наконечники для копий. Грег хмыкнул, оценивающе глядя на схему. — Оборона. Имеющиеся стены — дырявое решето. Каменная кладка требует времени и мастеров, которых у нас нет. — Поэтому не стены, — Алекс отложил карту и взял другой чертеж. — Ловушки. Инерционные сети на подходах. Замаскированные ямы с заточенными кольями — не для убийства, для калечения. Кричащий пират привлекает внимание и деморализует остальных. А здесь, на плато, — он указал на самое уязвимое место, — ставим баллисты. Не магические, механические. Простые, надежные. Стрелы с зазубренными наконечниками, обмотанные паклей, пропитанной смолой. — Огонь, — кивнул Грег, и в его глазах мелькнуло одобрение. Это он понимал. — Огонь, — подтвердил Алекс. — И психология. Пираты — стервятники. Они нападают на слабых, тех, кто паникует. Мы должны выглядеть не слабыми, а… колючими. Убыточными для атаки. Каждый корабль, который к нам сунется, должен уйти с пробоинами и трупами, даже если ему удастся что-то у нас стащить. Слава о «неудобном» острове разлетится быстрее, чем о богатом. Жиклер снова взялся за мел. — Просчитаю эффективность таких мер против малых и средних пиратских судов. Вероятность успешного отражения атаки без нашего прямого вмешательства возрастает на сорок процентов. — Этого пока достаточно, — Алекс выпрямился, разминая затекшую спину. — Грег, займешься воплощением. Берешь всех, кто может держать молот или лопату. Жиклер, тебе — логистика и расчеты. Я объезжаю периметр. Пора показать нашим новым гражданам, что их барон не только считает деньги, но и умеет держать в руках меч. Он вышел из кузницы, оставив своих товарищей работать. План был запущен. Остров превращался в крепость. *** Вечером того же дня, разбирая кипу бумаг в своей спартанской резиденции — бывшем доме смотрителя, — Алекс наткнулся на конверт из грубой, но качественной бумаги. Уголок был помят, а печать — простым сургучом без герба. Он узнал почерк еще до того, как разломил печать. «Алексу фон Эйтенгарду. Привет из Олденской долины. Пишу тебе при свете масляной лампы. В доме пахнет хлебом и сушеными травами — совсем не так, как в Академии. Родители здоровы и шлют тебе свою благодарность за ту помощь, что ты оказал мне. Мама каждый раз, когда я упоминаю твое имя, спечет новый пирог и говорит, что ты должен обязательно приехать его попробовать, когда будет возможность. Папа же расспрашивает о твоем острове. Он бывший лесник и интересуется, какие у вас там почвы и растут ли хвойные породы на скалах. Деревня живет своей жизнью. Медленной и прочной, как старое дерево. Я помогаю по хозяйству и каждый день уделяю время тренировкам. Твой подарок — измеритель — невероятно полезен. Раньше я лишь чувствовала поток, теперь я могу его видеть. Это как если бы тебе дали карту местности вместо того, чтобы блуждать по ней с завязанными глазами. Я учусь направлять силу точечнее, экономнее. Пытаюсь повторить то, что показывал магистр Ленард, но с моим, чувственным подходом. Получается пока не очень, но я не сдаюсь. Иногда мне снится Академия. Шумные коридоры, библиотека… тот бал. Иногда просыпаюсь и какое-то время не могу понять, где я. Здесь так тихо. И так далеко от всех бурь, что бушуют там, в большом мире. Как у тебя на острове? Надеюсь, все спокойно и твои люди в безопасности. Я читала, что на окраинах участились набеги пиратов. Будь, пожалуйста, осторожен. Я перечитала книгу мастера Элвина, что дал мне Леон. Он пишет о магии как о живом существе, с которым нужно договариваться, а не приказывать. Это очень близко к тому, как я всегда ее чувствовала. Жаль, что такие подходы сейчас не в моде. На этом, пожалуй, закончу. Лампу нужно экономить. Не забывай отдыхать, Алекс. Даже самым сильным крепостям нужен прочный фундамент. Искренне твоя, Ливия.» Алекс отложил письмо. Долгое время он просто сидел, глядя на прыгающие тени от камина. Пахнущая хлебом тишина деревенского дома, описанная ею, казалась какой-то ирреальной, сказочной историей из другого измерения. Здесь же, на краю бездны, пахло дымом, потом и холодной сталью. Он взял перо и чистый лист, чтобы ответить, но отложил его. Что он мог написать? О расчетах баллист? О качестве железной руды? О том, как учил новобранцев не путать конец заточенного кола с тупым? Его мир был слишком грубым и приземленным для ее тихой, искренней заботы. Он убрал письмо в ящик стола, туда, где хранились самые важные документы. Ответить он должен будет. Но позже. Когда найдутся правильные слова. *** Воздух на плацу трещал от вибрации дешевых, перегруженных работой двигателей. Пыль, поднятая с раскаленного металла платформы, забивалась в легкие. Алекс, с головой погруженный в интерфейс учебного меха, чувствовал себя не воином, а жертвой, попавшей в капкан. Его «Дозорный», купленный за бесценок как металлолом, был древним, неповоротливым уродцем. Синхронизация была грубой, с болезненными задержками. Каждое движение отзывалось в его висках тупой болью, а не ощущением силы. Он знал теорию идеально — угол атаки, балансировка, слабые точки стандартных моделей пиратских мехов. Но знание было бесполезно, когда его собственный мех с трудом мог поднять алебарду, не шатаясь. Против него выступал Грег. Его мех, такой же устаревший, но в руках опытного пилота, казался другим существом. Он не двигался — он плыл по плацу, его движения были экономными и смертоносными. — Слишком широко замахнулся! — рявкнул Грег в радиосеть, и в ту же секунду тренировочная дубина его меха молниеносно бьёт по локтевому шарниру «Дозорного». Алекс почувствовал резкий щелчок в системе обратной связи и потерял равновесие. Его мех с грохотом рухнул на спину, подняв тучу пыли. Из динамиков раздался голос Жиклера, наблюдавшего с вышки: — Критическое повреждение левой конечности. Пилот условно уничтожен. Время боя: семнадцать секунд. Алекс, весь в поту, отключил интерфейс и с силой толкнул люк. Свежий воздух ударил в лицо, но не смог смыть вкус унижения. — Ты думаешь, — сказал Грег, уже стоя рядом на земле и вытирая лицо тряпкой, — что враг будет ждать, пока ты закончишь свои красивые расчеты? В воздухе всё решают доли секунды. Рефлексы. Чутьё. — Я знаю слабые места «Скорпионов», — сквозь зубы процедил Алекс, выбираясь из кабины. — А они знают твои. И они видят, что ты держишься за рукоять так, будто боишься её сломать. Ты для них — мясо. Дорогое мясо в жестяной банке. Это был жестокий, но необходимый урок. Теория, за которую он цеплялся как за спасательный круг, была бесполезна без мышечной памяти, без «чувства» машины. Он был кабинетным крысой, заброшенным на передовую. Внезапно завыла сирена. Не учебная. Тревожная. С вышки послышался крик часового: «Корабль на горизонте! Неопознанный! Держит курс на нас!» Холодный ужас на мгновение сковал Алекса. Затем сработала муштра. Страх был отброшен, на его месте осталась лишь ледяная, безэмоциональная логика. — По местам! — его голос прозвучал неожиданно твердо. — Грег, к своему меху. Жиклер, на КП! Включаем протокол «Ёж». Никаких геройств. Только план. *** «Бритва» висела в небе, как хищная птица. Легкий, быстрый корвет с облупленной краской и самодельными доспехами на борту. Спустя мгновение от него отделились три меха. Два юрких «Скорпиона» и одна более тяжелая, устаревшая модель, похожая на «Гарпию» — классичная пиратская тактика: разведка, нападение, и затем — добивание. Они не стали тратить время на переговоры. С корвета грянул первый, предупреждающий залп. Снаряды легли между оборонительными позициями, подняв грязь. Послание было ясно: «Сопротивление бесполезно. Открывайте склады». Алекс, находясь на КП, сжимал подзорную трубу так, что костяшки пальцев побелели. Его сердце бешено колотилось, но разум работал с холодной скоростью. — Баллисты, цель — корабль! — скомандовал он в трубку. — Не для попадания. Для создания помех! Заряжать дымовые шашки! — Понял, — донесся голос Жиклера. С шипением и грохотом баллисты выстрелили. Это были не зажигательные болты, а глиняные горшки, начиненные дымовой смесью собственного изготовления. Они разорвались перед носом «Бритвы», создавая густое, непрозрачное облако. Корабль пиратов мгновенно потерял видимость и замедлил ход, опасаясь налететь на скрытые скалы. Тем временем, два «Скорпиона» пикировали на позиции. Они были быстры и уверены в себе, их пилоты виртуозно вели свои машины в простом, смертоносном танце. — Грег, твоя очередь! — крикнул Алекс. Его мех, замаскированный под груду обломков у подножия скалы, резко рванул с места. Грег не стал выходить на дуэль. Он действовал по плану Алекса — нарыву. Он ринулся не на мехи, а прямиком на одного из «Скорпионов», тараня его своим более тяжелым корпусом. Это был грубый, примитивный прием, но он сработал. Застигнутый врасплох пиратский мех потерял равновесие и с воем двигателей полетел вниз, в сторону подготовленной зоны. — Сети! — скомандовал Алекс. С земли, из скрытых катапульт, взметнулись тяжелые, сплетенные из стальных тросов сети. Они накрыли падающий «Скорпион», запутав его конечности и реакторы. Мех рухнул на землю, беспомощно барахтаясь. Его пилот был жив, но выведен из боя. Второй «Скорпион» и «Гарпия» отступили, оценивая ситуацию. Их уверенность сменилась настороженностью. Добыча кусалась. И тут Алекс совершил ошибку. Желая развить успех, он приказал: — Грег, дави второго! Я прикрою! Он вскочил в свой «Дозорный». Интерфейс снова впился в сознание. Он вывел мех на открытую площадку, поднял алебарду, пытаясь повторить теоретические финты. Это был красивый, абсолютно правильный с точки зрения учебника жест. И абсолютно бесполезный. Пилот «Скорпиона», видя неуверенные, деревянные движения нового противника, лишь усмехнулся в радиосеть. Он сделал резкий разворот, уходя из-под удара, и с близкой дистанции дал очередь из малокалиберной пушки по ногам «Дозорного». Алекс не среагировал. Он знал, что нужно уклоняться, но его тело и мех не успели. Раздался оглушительный треск, кабину тряхнуло, и системы заглушили предупреждающие крики о повреждениях. Его мех, подкошенный, рухнул на колено. — Алекс! Отход! Немедленно! — заорал Грег в наушники, уже разворачиваясь, чтобы прикрыть его. Но было поздно. «Гарпия», дождавшись момента, пошла на таран, нацелившись на обездвиженную цель. Спасение пришло откуда не ждали. С корвета пиратов раздалась команда: «Отбой! Все назад! Корабль!» Сквозь рассеивающийся дым они увидели это. «Лебедь», старый грузовой корабль Алекса, который они считали безобидным, совершил немыслимое. Используя знание местных течений и аэродинамики, Жиклер, взявший на себя управление, вывел его из-за скального массива и шел на таран «Бритве», целясь в её кормовые двигатели. Это был самоубийственный маневр старой посудины против вооруженного корвета, но он был настолько неожиданным и безумным, что сработал. Пираты, не желая терять свой корабль из-за одного меха и склада с провизией, поспешно отзывали своих пилотов. «Скорпион» и «Гарпия» резко развернулись и устремились к своему судну. «Бритва» дала залп вдогонку «Лебедю», не причинив ему серьезного вреда, и стала поспешно уходить в открытое небо, подбирая по пути своего сбитого, но живого товарища. Бой закончился так же внезапно, как и начался. *** На плацу царила тишина, нарушаемая лишь шипением перегретых двигателей поверженного «Скорпиона» и стонами его пилота, которого уже вытаскивали из кабины. Победа была за ними. Они отбили атаку, захватили трофей и пленного. Но атмосфера была не победной, а мрачной. Алекс, с трудом выбравшись из своего подкошенного «Дозорного», стоял, опираясь на броню, и смотрел на искореженные конечности своего меха. Он дышал тяжело. Не от усталости, а от осознания собственной неумелости, которая едва не стоила ему жизни и могла погубить всех. Грег подошел к нему, снял шлем. Его лицо было серьезным. — Жив. И главное — понял. Да? Алекс молча кивнул. Он понял. Понял, что его место — пока не в кабине меха, а за штурманским столом, где его стратегический ум приносит реальную пользу. Понял, что его личная война с этим миром только началась, и первый раунд остался не за ним. Вечером, разбирая рапорты о повреждениях и трофеях, он нашел на своем столе конверт. Тот самый, с деревенской печатью. Письмо от Ливии было наполнено тишиной, запахом хлеба и ее тихими, упорными попытками понять магию. Она писала о книге Элвина, о «договоре» с силой, а не о приказе. Её слова, простые и искренние, были глотком свежего воздуха после дыма сражения. Она спрашивала, все ли у него спокойно. Алекс взял перо. Его первая мысль была — написать сухой отчет о повреждениях и тактических просчетах. Но он остановился. Он посмотрел на свои руки, все еще дрожащие от адреналина и стыда. Он написал всего несколько строк: «Ливия. Здесь было неспокойно. Но мы выстояли. Я допустил ошибку. Но я ее понял. Твои слова о «договоре»... они своевременны. Кажется, мне нужно учиться договариваться не только с людьми, но и со сталью. Спасибо за пирог. Когда-нибудь я обязательно его попробую. Алекс.» Он не писал о страхе, о боли, о почти состоявшейся гибели. Это было его бремя. Но ее письмо, эта капля чернильной нежности из другого мира, помогла ему снова обрести точку опоры. Война продолжалась, но теперь он знал, что сражается не только за кучу камней на краю бездны.