Том 3 - Глава 3: Фестиваль, королева и тени прошлого

Воздух в опустевшем кафе «Салона Трех Домов» был густым и тяжёлым, пахшим остывшим чаем и приглушённым стыдом. Скандал отгремел, бестактные гости сбежали, оставив после себя лишь осколки фарфора и всеобщее напряжение. Алекс фон Эйтенгард стоял в тени у служебного входа, его поза была расслабленной, но взгляд, привыкший оценивать обстановку на поле боя, сканировал комнату, отмечая каждую деталь: сгорбленные плечи Леона, дрожащие руки Оливии, холодную ярость в глазах Анжелики и растерянность королевы Милейн. Он наблюдал, как незнакомый пожилой мужчина — «Наставник» — отчитал Леона за несдержанность. Алекс мысленно отметил про себя: Эмоциональная реакция Бартфорта была неизбежна. Систематическое унижение рано или поздно ломает любые барьеры. Но его выходка создала ненужный стратегический риск. Королева — непредсказуемый фактор. Его расчётливый ум уже просчитывал последствия: как этот инцидент повлияет на репутацию их альянса, на отношение к Оливии и на его собственные, столь хрупкие, договорённости с Леоном. Когда Наставник удалился, чтобы приготовить чай, в комнате повисло неловкое молчание. Милейн, с усталым видом опустившись на стул, наконец заговорила, и её слова застали Алекса врасплох. — Леон, я вне себя, — произнесла она тихо, но твёрдо. Алекс увидел, как мышцы на спине Леона напряглись. Тот бухнулся на колени с театральным воплем, умоляя пощадить его семью. Дешёвый трюк, — холодно констатировал про себя Алекс. Но эффективный. Он играет на её материнских чувствах. Милейн, конечно, растерялась, а затем рассердилась, когда Анжелика вывела её на чистую воду. Алекс наблюдал за этой игрой, оставаясь в тени. Его роль сейчас была ролью тени — наблюдать, анализировать, быть готовым действовать, но не раскрывать своих карт. Разговор пошёл о дуэли, о врагах при дворе, о будущем. Алекс ловил каждое слово, составляя мозаику из намёков и открытых признаний. Она проверяет его. Ищет слабость. Но также ищет и союзника. Интересно. И тогда Милейн произнесла фразу, которая заставила Алекса насторожиться. — Я ведь родом из другой страны, и никогда не училась в академии. А потому, мне хочется оставить об этой академии воспоминаний. Леон отреагировал с присущей ему непредсказуемостью — с пафосом предложил королеве руку и сердце. Последовал хаос: возмущение Анжелики, шок Оливии, появление разъярённого Юлиана и его удар. Алекс не шевельнулся. Его лицо оставалось каменной маской. Внутри же всё кипело. Идиот. Блестящий, непредсказуемый идиот. Он только что нажил себе смертельного врага в лице наследного принца, пусть и бывшего. Но... он также нанес удар по репутации Милейн, выставив её в неловком положении. Стратегически... сомнительно. Тактически... создан прекрасный диверсионный шум. После того как Юлиан увёл свою мать, в кафе воцарилась гнетущая тишина. Алекс использовал её, чтобы незаметно выскользнуть наружу, делая вид, что проверяет поставки. Ему нужно было пространство для размышлений. Он стоял, прислонившись к стене здания, когда услышал знакомые шаги. Рыцарь Жиклер, его человек, появился как из ниоткуда. — Отчёт, — тихо произнёс Алекс, не глядя на него. — Графская дочь Ольфери и её свита удалились в павильон принца. Разговоры возбуждённые, но конкретных угроз в ваш адрес или адрес барона Бартфорта не слышал. Королева и принц продолжают выяснять отношения. Наблюдаю, — так же тихо доложил Жиклер. — Удвой наблюдение за павильоном Юлиана. И узнай всё, что можно, о финансовом положении дома Ольфери. Их долги, залоги, основные кредиторы. — Слушаюсь. Жиклер растворился в толпе так же незаметно, как и появился. Алекс снова остался один со своими мыслями. Леон создал кризис. Кризис — это возможность. Нужно быть готовым. Вернувшись в кафе, он застал новую сцену. К ним пожаловала незваная гостья — Кара Фоу Вайн. Алекс узнал её мгновенно. Второй акт. Интриганка. Манипулятор. Её появление здесь... не сулит ничего хорошего. Он наблюдал, как та, притворяясь милой и несчастной, обращается к Оливии, как использует её доброту как ключ к Леону. Алекс видел, как напряглась Анжелика, как смутилась Ливия. Он видел истинное лицо Кары, которое та показала, когда решила, что добилась своего. — Помолчи хоть немного. Сейчас я бы хотела обсудить кое-что важное, — пренебрежительно бросила она Оливии. Алекс почувствовал, как в его висках застучало. Она не просто просит помощи. Она ставит на кон репутацию Ливии. Если Леон откажет, виноватой останется Оливия, пошедшая на поводу у просьбы. Чёртов гений. И тогда Кара изложила свою просьбу. Избавиться от небесных пиратов, терроризирующих земли её покровителей. Леон, похоже, колебался. Алекс видел, как в его глазах мелькает узнавание — он тоже помнил сюжет игры. Используя момент нерешительности Леона, Алекс сделал шаг вперёд, выходя из тени. — Просьба, несомненно, серьёзная, мисс Вайн, — произнёс он своим ровным, безэмоциональным голосом, заставляя всех присутствующих вздрогнуть и обернуться. — Однако, борьба с пиратством — прерогатива флота и графских домов, под покровительством которых находится баронетский дом Вайн. Не находите ли вы, что обращение к частному лицу, пусть и барону, выглядит несколько... нетрадиционно? Кара на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки. — Барон фон Эйтенгард! Я... я слышала о вашей деловой хватке. Но это дело чести! Речь идёт о жизни людей! — Речь всегда идёт о жизни людей, — холодно парировал Алекс. — Или о деньгах. Чаще — о втором. Прежде чем обсуждать возможность оказания помощи, мне потребуются детали: точное расположение налётов, силы пиратов, потери дома Вайн и... что именно они надеются получить в результате, кроме, разумеется, восстановления спокойствия. Он смотрел на неё прямо, и его взгляд, лишённый всякой галантности,,, казалось, видел её насквозь. Он знал её истинную цель — не защиту людей, а коварный план по заманиванию Оливии в ловушку, чтобы та была осквернена пиратами и опозорена. Событие второго года. Она пытается запустить его раньше срока. Интересно, почему? Леон наблюдал за этим молча, и на его лице появилось редкое выражение задумчивости. Он понял намёк Алекса. — Барон Эйтенгард прав, — неожиданно поддержал он. — Такие просьбы не решаются за чашкой чая. Предоставьте нам данные. И тогда мы рассмотрим ваше... предложение. Кара поняла, что проиграла этот раунд. Её улыбка стала натянутой. — Конечно... я предоставлю всё необходимое. Я рада, что нашла таких... благоразумных джентльменов. — Она встала, её платье нервно взметнулось. — Оливия, я буду ждать тебя завтра. Ты же поможешь мне с документами? — Она бросила этот последний крючок, прежде чем ретироваться, оставляя за собой шлейф неразрешённых проблем и смущённую, запутанную Ливию. Когда дверь закрылась за ней, в кафе повисла тяжёлая тишина. Анжелика первая нарушила её, обратившись к Алексу: — Вы знаете её? — Я знаю её тип, — уклончиво ответил Алекс. — И я знаю, что подобные просьбы никогда не бывают так просты, как кажутся. Особенно когда их озвучивают через третьих лиц, не осознающих всей подоплёки. Оливия смотрела на него с широко раскрытыми глазами, в которых читались и обида, и проблеск понимания. — То есть... она... использовала меня? — Она использовала твою доброту, Ливия, — мягко сказал Леон. — Это распространённая тактика в этих стенах. Алекс прав, мы должны быть осторожны. Алекс кивнул, встречая взгляд Леона. Впервые между ними промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее взаимопонимание. Они были разными — импульсивный стратег-провокатор и холодный тактик-аналитик. Но в этот момент они видели угрозу одинаково ясно. Позже, когда кафе окончательно закрылось и все разошлись, Алекс остался один. Он подошёл к окну, глядя на освещённые огнями фестиваля основание академии. В его руке он вертел простой металлический стилус. Время — единственный невозобновляемый ресурс, — констатировал он про себя. А просьба Кары — не просто каприз. Это часть чего-то большего. Пираты, терроризирующие её земли, владеют кое-чем ценным. «Ожерелье Света». Артефакт, который понадобится Оливии, если она когда-либо захочет стать Святой. Он мысленно прокручивал известные ему обрывки сюжета. Война никогда не бывает чьей-то одной. Она всегда приходит сама. Если этот артефакт достанется не нам, его получат они. Мари. Или тот, кто стоит за Карой. Я не могу позволить этому случиться. Остров Эйтенгард должен быть в безопасности. А для этого нужны союзники и влияние. Сильная Оливия — часть этой стратегии. Его взгляд упал на темный силуэт Аркгейза, видный из окна. Выстраивание долгосрочных стратегических активов. Верно. Но личная безопасность под вопросом. Леон Бартфорт создал сегодня большую проблему. — Леон создал шум, — тихо произнес Алекс в пустоту. — Шум — это прикрытие. Пока все будут обсуждать его неудачное предложение королеве и ссору с принцем, никто не заметит, как я начну скупать долги дома Ольфери и искать компромат на семью Вайн. Он — молот. Я — резец. Неэффективно по отдельности. Вместе... — он позволил себе редкую, тонкую улыбку, — вместе мы можем переломить ход этой игры. Он посмотрел в сторону павильона принца, где, как он знал, кипели свои страсти: униженная Мари, разъярённая Милейн, обессиленный Юлиан. Фестиваль только начался. Игра была в самом разгаре. И Алекс фон Эйтенгард, бывший солдат, а ныне барон-стратег, был готов сделать свой следующий ход. Холодный, расчётливый и безжалостно эффективный. Его единственным советником и его доверенным лицом в этот момент был лишь его собственный, безошибочно острый ум.