Том 3 - Глава 5: Трещины в фасаде

Гонка, лишившаяся своего главного фаворита, превратилась из спортивного состязания в хаотичную свалку. Старшекурсники Клариссы, выполнив свою главную задачу, не успокоились. Их ярость ищла новые цели. Взгляды под забралами шлемов всё чаще обращались в сторону пёстрой группы «пятёрки» Мари и одинокого, неистово сражающегося с управлением Леона. Алекс наблюдал за хаосом с ледяным спокойствием. Его мозг работал как шахматный компьютер, просчитывая последствия каждого столкновения, каждого манёвра. Падение Джилка было идеальным сценарием. Коэффициенты метались. На Брэда, который неожиданно вышел вперёд, упали до 2.5. На Леона – всё ещё держались на отметке 6. Толпа не верила в него. Но Алекс начинал верить. Вера была иррациональна, но его калькуляция прибыли – нет. Он видел, как медики герцога Редгрейвов по команде Анжелики пробивались к месту падения Джилка. Хороший ход. Демонстрация силы и милосердия одновременно. Анжелика училась играть в новые игры. Его собственный взгляд, однако, был прикован к другой фигуре. Кларисса Атли стояла у выхода с трибуны, но не уходила. Её поза была расслабленной, но взгляд – нет. Он скользил по треку, оценивая, анализируя. Она не смотрела на поверженного Джилка. Её интересовали те, кто остался в игре. И этот взгляд, холодный и вычисляющий, на секунду остановился на нём, Алексе. Не на Леоне, не на принце, а на нём. Бароне-выскочке, стоявшему в тени. Алекс не дрогнул, не отвел глаз. Он лишь слегка склонил голову, как деловой партнёр, признающий присутствие другого игрока за столом переговоров. Ни вызова, ни подобострастия. Констатация факта: «Я тебя вижу». Уголок губы Клариссы дрогнул. Не в улыбке. Скорее, в лёгком, едва заметном удивлении. Затем она так же медленно и спокойно отвела взгляд, будто ничего не произошло. Но щель во взаимном неведении была пробита.

***

Точка зрения Мари: Мир для Мари сузился до точки на треке, где метался окровавленный байк Джилка. Её трясло. Не от переживаний за него – хотя и это тоже было, – а от осознания полного краха. Её корабль тонул, а все её «идеальные рыцари» оказались беспомощными щепками. – Кайл! – её голос сорвался на визг. – Деньги! Наши деньги! Они же всё проиграют! Полуэльф стоял рядом, его обычная насмешливая маска спала, обнажив усталое, серьёзное лицо. – Мари-сама, ставки на Джилка… они уже списаны. Проиграны. – Тогда на других! На Юлиуса! На Брэда! На кого угодно! – она схватила его за рукав, её пальцы впились в ткань. – Мы должны отыграться! Кайл смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое – не осуждение, а почти что жалость. – Играть на эмоциях – верный способ потерять всё до последней монеты. Вы же сами всегда говорили, что ненавидите азартные игры. – Это не азарт! Это необходимость! – она была на грани истерики. Именно в этот момент её взгляд упал на Алекса. Он стоял неподвижно, островок спокойствия в бушующем море хаоса. И на его лице не было ни паники, ни отчаяния. Был лишь расчёт. Холодный, безэмоциональный расчёт. Ненависть, внезапная и ослепляющая, ударила в Мари. Он! Это он во всём виноват! Он появился, и всё пошло прахом! Он с его дружбой с Ливией, его странными разговорами с Леоном, его вечными умными глазами, которые всё видели! Он был… неправильным. Сбоем в её игре. Её рыцари были сломлены. Но возможно… возможно её враги могли стать её новым оружием? Мысль была безумной, отчаянной. Но другой надежды не было.

***

Точка зрения Клариссы: Кларисса действительно собиралась уйти. Зрелище было окончено. Месть свершилась. Но что-то удерживало её. Не падение Джилка – это было ожидаемо. А то, что последовало за ним. Она наблюдала, как Анжелика, дочь герцога, бросила вызов протоколу, отправив своих лекарей. Смелый ход. Глупый, но смелый. Старая аристократия демонстрировала мышцы. Она видела, как Мари металась в истерике, и чувствовала лишь презрение. Слабая. Истеричная. Не достойна такого внимания. А потом её взгляд упал на него. Алекс фон Эйтенгард. Барон с нищего острова, солдат-выскочка. О нём ходили слухи. Хитрый. Расчётливый. Выиграл состояние на дуэли Леона, разорив пол-академии. И сейчас он не рвался вперёд, не выражал эмоций. Он стоял и… считал. Она видела это по его позе, по направлению взгляда, блуждавшего между треком и доской коэффициентов. Он вёл свою игру. Совершенно иную, нежели все остальные. Не ради славы, не ради внимания женщин, не ради мести. Ради чего-то более материального. Ради ресурсов. И когда он встретился с ней взглядом – не испуганным, не подобострастным, а просто… констатирующим – в Клариссе что-то щёлкнуло. Она узнала в нём родственную душу. Не друга. Соперника. Или потенциального союзника. В этом новом, жестоком мире, где старые правила уже не работали, такие как он и она, возможно, были единственными, кто мог выжить. Люди, не боящиеся испачкать руки. Она отвела взгляд, но семя было брошено. «Алекс фон Эйтенгард… — подумала она. — Интересно. Очень интересно».

***

Точка зрения Анжелики: Анжелика отдавала приказы, её голос звучал твёрдо, но внутри всё было пусто. Она сделала это импульсивно, движимая остатками старой ответственности и новым, острым чувством вины перед Ливией. Но теперь, когда её люди в зелёных с золотом ливреях работали рядом с академическими медиками, она понимала – это политическое заявление. Она только что открыто вступила в конфликт на стороне… чьей? Джилка? Или против Клариссы? Её взгляд искал точку опоры в этом катящемся в пропасть мире. Она увидела Ливию, которую кто-то из слуг удерживал от выбегания на трассу. Увидела искажённое яростью лицо Мари. Увидела холодную, отстранённую Клариссу. И тогда она снова посмотрела на Алекса. Он был похож на скалу. Его спокойствие было почти пугающим. В нём не было ни капли сомнения. Он смотрел на этот хаос не как участник, а как тактик, изучающий поле будущей битвы. И впервые Анжелика подумала не о том, что он «не её круга», а о том, что в грядущих бурях именно такие, как он – расчётливые, безжалостные и верные своим принципам (какими бы те ни были) – могут оказаться единственными, на кого можно будет положиться. Она сделала глубокий вдох и расправила плечи. Если старая игра окончена, значит, нужно учиться правилам новой. А лучшими учителями были бывшие солдаты. На треке Леон, воспользовавшись суматохой, сделал немыслимое – он вышел на третье место. Его старый, потрёпанный байк дымился, но не сдавался. Толпа, ещё недавно освистывавшая его, теперь ревела от восторга. Хаос всегда любил новых героев. Алекс позволил себе лёгкую улыбку. Его рискованные ставки начинали окупаться. Финансово и стратегически. Он привлёк внимание нужных людей. И оттолкнул тех, чьё внимание было ему не нужно. Игра только начиналась.