Том 3 - глава 10: Операция «Возмездие» и «Легитимация»

Операция «Возмездие» началась не с громовых раскатов орудий, а с тихого щелчка переключателя на пульте управления «Партнера». Я наблюдал с мостика своего скромного патрульного катера «Страж», замаскированного под торговое суднишко, как огромный, обтекаемый корпус корабля Леона растворился в небе, словно его и не было. Лишь легкая рябь на магических сенсорах указывала на его присутствие — призрака, готовящегося к удару. — Статус? — мои пальцы сомкнулись на холодной ручке кресла. Голос прозвучал хрипло, несмотря на всю подготовку. Голос Жиклера, передаваемый через зашифрованный канал, отозвался у меня в наушнике, ровный и лишенный эмоций, как всегда: — «Партнер» вышел на боевую позицию. Глушители активны. Эскадра графа Ольфери патрулирует периметр в стандартном порядке. Никаких признаков повышенной готовности. Они не видят угрозы. Тактический экран передо мной ожил, проецируя схему острова Ольфери. Жиклер и его команда проделали ювелирную работу. Мы знали расположение каждой батареи, каждого генератора щитов, расписание смен караула и даже маршруты патрульных мехов. Граф, погрязший в долгах и самоуверенности, даже не удосужился сменить коды доступа после наших «консультационных» визитов под видом инспекторов по флоатстоунам. — Бартфорт, вы на месте? — я вышел на общий канал. Ответил не Леон, а спокойный, металлический голос его корабля: [Системы захвата и подавления активированы. Цели назначены. Ожидание вашей команды, барон фон Эйтенгард.] Даже спустя все это время этот ИИ вызывал у меня мурашки. Не человек. Оружие. Идеальное оружие. — Начинайте. Приоритет — генераторы щитов и системы связи. Ограничьте повреждения инфраструктуры. Это наша будущая собственность. [Подтверждаю. Начинаю операцию.] То, что последовало дальше, даже я, со всем моим знанием и подготовкой, мог описать только как акт божественного возмездия. Небо над островом Ольфери не раскололось громом и не осветилось вспышками. Оно… задрожало. Воздух сгустился, наполнившись статическим электричеством, от которого заложило уши даже на моем удалении. Затем первые цели просто перестали существовать. Башни главных генераторов щитов не взорвались — они обратились в мелкую, раскаленную пыль, словно их стерли ластиком с рисунка. Ни вспышки, ни гула — лишь тихий шипящий звук, донесшийся через несколько секунд. «Партнер» применял какое-то кинетическое или энергетическое оружие, принцип работы которого был мне неведом. Эпоха Основателей. Технологии, сравнившие бы с землей всю нашу современную цивилизацию. На острове поднялась паника, запоздалая и беспомощная. Сирены противовоздушной обороны завизжали на минуту и так же внезапно умолкли — их пульты управления постигла та же участь, что и генераторы. Эскадрильи патрульных мехов рванулись в небо, слепые и яростные, ведомые лишь инстинктом. Они были храбры. Глупо храбры. «Партнер» материализовался на мгновение — тень, мелькнувшая на фоне солнца. И этого хватило. С его корпуса сошли десятки… нет, сотни мелких, юрких снарядов, похожих на стаю разъяренных насекомых. Они не стреляли лазерами и не несли взрывчатку. Они впивались в корпуса мехов, и те замирали, теряя управление, и падали вниз, как подкошенные птицы. Системы электронного подавления. «Партнер» не уничтожал их. Он их… выключал. — Все… все кончено, — прошептал кто-то из моей команды, стоявший у сенсоров. Его лицо было белым как полотно. Он был прав. Битвы не было. Был акт абсолютного, тотального доминирования. За пятнадцать минут остров Ольфери был ослеплен, оглушен и парализован. Его армия была нейтрализована, не успев сделать ни единого выстрела. Флот лежал на дне или дрейфовал с отключенными системами. Потери среди личного состава были минимальны — Леон, верный нашему договору, действовал с пугающей хирургической точностью. Настал мой черед. — «Страж», вперед. Группа захвата, готовьтесь, — скомандовал я, и мой голос прозвучал чужим, жестким, лишенным всяких эмоций, кроме холодной решимости. Мой катер вышел из маскировочного поля и устремился к главной гавани острова. Над нами, как божество войны, завис «Партнер», своим молчаливым присутствием не оставляя никому и тени сомнения в том, кто здесь теперь хозяин. Мы сошли на берег без единого выстрела. Солдаты гарнизона, ошеломленные и деморализованные, бросали оружие и поднимали руки. Их офицеры были не лучше — я видел в их глазах не ярость, а животный, первобытный ужас перед непостижимой силой, обрушившейся на них. Операция по занятию ключевых объектов прошла так же методично и бескровно, как и атака. Мои люди, ветераны со «Сторожевого Утёса», действовали с холодной, выверенной эффективностью. Через час контроль над узлами связи, энергоснабжения и командными центрами был наш. Я вошел в резиденцию графа Ольфери во главе отряда. Роскошные залы, некогда полные спесивых аристократов, теперь были пусты и тихи. Мы нашли его в кабинете, за огромным дубовым столом. Он не пытался сопротивляться. Он просто сидел и смотрел в одну точку, его лицо было серым, руки дрожали. Рядом с ним стояла его дочь, та самая, что оскорбила Леона и Оливию. В ее глазах не было и следа былой надменности — только страх и непонимание. — Граф Ольфери, — мой голос гулко отозвался в высокой комнате. — От имени кредитора, коим я являюсь по праву владения 82 процентами долговых обязательств вашего дома, и на основании королевского указа о праве силового взыскания, я объявляю ваши владения, активы и титулы конфискованными до полного погашения задолженности. Он даже не посмотрел на меня. Он лишь бессмысленно покачал головой. — Как… Кто вы… такой? — его голос был слабым, старческим шепотом. — Алекс фон Эйтенгард. Барон. Ваш кредитор, — я повернулся к своим людям. — Обезопасить бывших хозяев. Обыскать здание. Все ценности — описать и опечатать. Это военная добыча. Когда графа и его дочь уводили, я подошел к окну. Мой взгляд упал на горизонт, где уже виднелся знакомый силуэт моего острова, Эйтенгарда. И между ним и этим роскошным, разоренным дворцом теперь простиралась лишь узкая полоска воды. Скоро и она исчезнет, когда острова соединят мосты и магические шлюзы. Жиклер подошел ко мне, держа в руках толстую папку. — Первичная опись. Казна полна. Склады забиты. Инфраструктура в отличном состоянии, учитывая обстоятельства. Потребуется время на полную интеграцию, но… поздравляю, барон. Вы только что увеличили свои владения в пятнадцать раз. Я кивнул, не испытывая ни радости, ни торжества. Лишь ледяное удовлетворение от хорошо выполненной работы и тяжесть ответственности за тысячи новых жизней, которые теперь от меня зависели. — Отправьте сигнал Бартфорту, — сказал я, все еще глядя на свой старый остров. — Скажите ему, что его доля будет доставлена в согласованном объеме. И… передайте благодарность. Скажите, что он сделал это чисто. Жиклер кивнул и удалился. Я остался один в тишине чужого, но уже моего кабинета. Где-то там, в небе, невидимый и всемогущий, дрейфовал «Партнер» Леона. Он получил свою плату — деньги и доступ к руинам Основателей. Я получил свое — землю, ресурсы, власть. Но шепот в моей голове, тот самый, что исходил от now переданного Мари Ожерелья, напоминал мне: это был только первый шаг. Самый легкий. Впереди был король. Впереди был суд. Впереди была битва за титул, который должен был узаконить эту победу. Битва, где пушек и технологий Основателей будет уже недостаточно. Я повернулся от окна и сел за стол графа Ольфери. Он был слишком велик, слишком пафосен. Но он был моим. Как и все, что лежало за этими стенами. Операция «Возмездие» была завершена. Начиналась операция «Легитимация».

***

Весть о падении дома Ольфери разнеслась по королевству быстрее, чем летел «Партнер» обратно в баронство Леона. К тому времени, как я со своим небольшим штабом прибыл в столицу для «аудиенции», город уже бурлил. В открытую, на площадях, говорили об этом шепотом, с опаской. В салонах и будуарах аристократии — с откровенной паникой и яростью. «Выскочка-барон» не просто наказал должника. Он бросил вызов всей системе, всему негласному правилу о неприкосновенности «старых» домов, пусть даже и прогнивших. Меня поселили не в посольстве и не в гостевых покоях дворца — мне была выделена одна из караульных башен на внешнем кольце укреплений. Это был недвусмысленный знак: ты здесь не гость, ты — потенциальный преступник, за тобой присмотрят. Мои люди, включая Жиклера, были размещены в казармах под предлогом «обеспечения их безопасности». На самом деле нас изолировали. Но даже каменные стены башни не могли скрыть напряжения, витавшего в воздухе. Ко мне потянулись гонцы. Тайные, неуловимые. От Анжелики — короткая записка без подписи, лишь герб Редгрейвов, выдавленный на воске: «Безумие. Блестящее безумие. Будь готов ко всему. Я не ответил. Я лишь укреплял свои позиции. Жиклер, несмотря на изоляцию, через своих «мальчиков на побегушках» продолжал скупать долги уже других, более мелких домов, чьи владения граничили с теперь уже моими гигантскими территориями. Пока двор ломал голову, как поступить с одним бароном, я готовился стать графом не только де-факто, но и де-юре, и присоединить к своим землям еще парочку соседей, чья финансовая несостоятельность была тщательно скрыта, но не от меня. Аудиенция была назначена на третий день. Меня провели в тронный зал не через парадные двери, а через боковые коридоры, словно провинившегося школьника. Зал был полон. Здесь были все — от герцогов до последнего барона, чье родовое древо было древнее королевских холфортских роз. Их взгляды — ненавидящие, любопытные, испуганные — впивались в меня, словно кинжалы. На троне, вальяжно развалившись, сидел Роланд Рафа Холфорт. Он не смотрел на меня. Он разглядывал свои, идеально отполированные ногти, время от времени лениво зевая. Рядом, на несколько ступеней ниже, стояла королева Милейн. Ее лицо было бледным и непроницаемым, но в глазах я читал не гнев, а невероятную усталость и… интерес. Холодный, аналитический интерес. Церемониймейстер, пурпурный от напряжения, огласил мое имя и титул, запинаясь на слове «барон». Король Роланд медленно поднял глаза. В них не было ни гнева, ни мудрости. Была лишь скучающая, капризная надменность. — Ну-с, — он протянул слово, томно обводя зал взглядом. — Вот и он. Буревестник. Скандалист. Человек, который умудрился устроить войну из-за… что там у тебя было? Ах, да. Из-за денег. В зале прошел нервный смешок. Король ухмыльнулся, довольный эффектом. — Объяснись, барон. Если сможешь. Мне доложили, что ты устроил настоящий разгром. Нарушил мир. Вверг земли короны в хаос. И все из-за каких-то долговых расписок? — он сделал паузу, и в его голосе зазвучала неподдельная, почти детская обида. — Ты знаешь, сколько бумаг мне из-за тебя подписывать пришлось? Мне! Королю! Я сделал шаг вперед. Мой голос прозвучал громко и четко, режущая тишину зала: — Ваше Величество. Я не нарушал мир. Я восстановил его. Законный кредитор имеет право на взыскание долга. Граф Ольфери оказался несостоятельным должником. Его владения перешли под мой контроль в соответствии с королевскими указами о банкротстве и праве силового взыскания, подписанными… вашей рукой, государь. Все документы представлены вашим юристам. Я лишь воспользовался услугами… подрядчика, чтобы обеспечить исполнение закона. — «Подрядчика»! — фыркнул король. — Ты называешь корабль-призрак, стирающий с лица земли целые флотилии, «подрядчиком»? Милей, дорогая, ты слышишь это? — он повернулся к королеве, та сохраняла ледяное спокойствие. — Я слышу, ваше величество, — ее голос был тихим, но каждое слово падало в гробовой тишине зала, как камень. — И я видела документы. Действия барона фон Эйтенгарда… безупречны с законной точки зрения. Он действовал в рамках закона. — В рамках закона! — передразнил ее король, снова плюхаясь на трон. — Скучно! Убийственно скучно! Я ждал хоть какого-то… не знаю, покаяния? Вызова? А он мне — параграфы и подпункты тычет! Он замолчал, обдумывая что-то, явно недовольный тем, что его лишили зрелища. Потом его взгляд упал на меня, и в нем мелькнула искорка внезапного, капризного любопытства. — Ладно. Допустим. По закону. Этот твой… «подрядчик». Он сильно дорого берет? В зале ахнули. Даже у меня дрогнула маска невозмутимости. Короля волновала не судьба графства, не нарушение суверенитета, а цена вопроса. — Его услуги были адекватны стоимости взысканных активов, ваше величество, — ответил я, подбирая слова. — Хм. Понятно, — король почесал подбородок. — Ну, раз по закону, то и ладно. Надоели уже эти Ольфери со своими вечными просьбами о помощи и отсрочках. Одни проблемы от них. Раз ты такой умный и все по закону устроил… — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Так тому и быть. Бери их земли. Владей. Разбирайся с их долгами сам. Только смотри… — он вдруг приподнялся и указал на меня пальцем, и в его глазах на мгновение вспыхнул настоящий, не наигранный гнев. — Чтобы ко мне больше с такими «проблемами» не лез! Чтобы все было тихо и спокойно! Понял? Я не люблю, когда мне мешают отдыхать! В зале повисла ошеломленная тишина. Они ждали суда, гнева, возможно даже ареста. А получили… это. Каприз уставшего ребенка. Королева Милейн закрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами, а затем сделал шаг вперед. Ее голос зазвучал официально и четко, заполняя vacuum, оставленный супругом. — Воля короля ясна. В связи с банкротством дома Ольфери и переходом их владений и титулов к барону Алексу фон Эйтенгарду на законных основаниях, корона признает данный акт. Для узаконивания нового статуса владений и приведения его в соответствие с реалиями… — она едва заметно вздохнула, — …барон Алекс фон Эйтенгард будет возведен в графское достоинство. Церемония инвестуры состоится завтра. Она не спросила. Она констатировала. Понимая, что другого выхода нет. Лучше узаконить меня и получить лояльного (как она надеялась) графа на окраине, чем иметь там неподконтрольного барона с армией и кораблем-призраком за спиной. Король, услышав, что все решено и от него больше ничего не требуется, с облегчением откинулся на спинку трона и снова уткнулся в свои ногти. Мне оставалось только склонить голову. — Служу королевству, ваше величество. Я вышел из тронного зала под оглушительную, ядовитую тишину. Сотни пар глаз провожали меня. В них было все: ненависть, страх, зависть, расчет. Я только что прошел через самое опасное сражение в своей жизни — битву при дворе. И вышел из него победителем. Завтра я стану графом. Но, возвращаясь в свою караульную башню, я не чувствовал триумфа. Я чувствовал лишь тяжесть новой маски, которую мне предстояло надеть. И снова слышал тот самый шепоток из глубины сознания, который напоминал: самая опасная игра только начинается. Теперь ставки стали неизмеримо выше.