Том 3 - глава 13: Шах и мат

Тишина, наступившая после оглушительного рева «Арроганца» и первых залпов, была страшнее любого грохота. Она длилась всего несколько сердечных ударов, но каждый из них отдавался в ушах оглушительным звоном. Воздух на палубе академического лайнера был густым, пропитанным запахом гари, пороха и страха.

Точка зрения Оливии

— Следующего! Живее! Голос Оливии резал эту звенящую тишину, властный и четкий, не оставляющий места для сомнений. Она уже не просила — она приказывала. К ее ногам, у импровизированного медпункта у надстройки, уже сносили раненых. Кто-то терял сознание от боли, кто-то стонал, но паники не было. Был ужасающий, методичный порядок. Ее руки, залитые чужой кровью, двигались автоматически. Ладонь на рану — вспышка тепла — короткая команда помощникам: «Перевязка!», «На носилки!», «Очередь!». Она не смотрела на лица, только на травмы. Ожог, осколочное ранение, перелом. Ее дар, всегда такой нежный и кроткий, теперь работал как точный хирургический инструмент, вырывая жизни у смерти с безжалостной эффективностью. Внезапно над головами с оглушительным визгом пронеслись тени — первый залп с кораблей Фанноса, ответивших на вызов Леона. Магические снаряды ударили в щиты лайнера, заставив их вспыхнуть ослепительным синим светом. Судно содрогнулось, как раненая птица. Несколько человек на палубе попадали, послышались новые крики. Оливия, пошатнувшись, ухватилась за стенку, но тут же выпрямилась. — Не останавливаться! — крикнула она, и в ее голосе впервые прозвучала не власть, а отчаянная мольба. — Тащите их сюда! И в этот момент из люка, ведущего в каюты первого класса, появилась она. Мари. Ее платье было безупречным, на шее поблескивало то самое зловещее Ожерелье. На ее лице играла странная, отрешенная улыбка. Она шла через палубу, словно не замечая хаоса, ее шаги были легкими, почти невесомыми. — Какая неразбериха, — ее голосок, тихий и мелодичный, почему-то был слышен даже здесь. Она остановилась неподалеку от Оливии и посмотрела на юнгу с окровавленной ногой. — Бедняжка. Дай-ка я помогу. Она не стала прикладывать руки. Она просто подошла вблизь и взглянула. И рана на ноге мальчика затянулась почти мгновенно, с дивной вспышки света, без усилия — так, будто ее и не было. Эффект был ошеломляющим, почти пугающим в своей легкости. Но на лице Мари не было ни усталости, ни сострадания — лишь холодное, самодовольное любопытство. Оливия замерла, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ее собственный дар требовал концентрации, отдачи частички себя. Это... это было иное. Более могущественное. — Спасибо, — выдавила Оливия. — Пустяки, — Мари улыбнулась, и ее глаза блеснули странным светом. — Теперь я могу куда больше, чем раньше. Это так... забавно. — Она повернулась и пошла дальше, к следующему раненому, оставляя за собой ошеломленную тишину. Оливия сглотнула ком в горле и снова опустила руки на следующего раненого. Ее исцеление было медленнее, требовало усилий. Но оно было теплым. Человечным. В отличие от леденящей душу эффективности Мари.

Точка зрения Алекса (На шлюпке)

Их шлюпку бросало на волнах от близких разрывов. Крис лихорадочно крутил штурвал, уворачиваясь от очередей трассирующих снарядов. Алекс стоял на корме, неподвижный, как скала, его глаза сканировали горизонт, подсчитывая корабли, сменившие курс в их сторону. — Два средних дирижабля и один малый, — голос Алекса был спокоен. — Отлично. Они клюнули. Веди их к тому облачному массиву. Там потеряют нас из вида. — Они... они слишком близко! — выкрикнул Крис, едва успев вильнуть от очередного залпа. Внезапно связь в комлинке Алекса шипнула. Голос Люксона был на удивление четким. [Хозяин просил передать: «Веселюсь как могу. Не скучайте там». И... он активировал протокол «Фейерверк».] Алекс едва успел схватиться за поручень, как со стороны «Партнера» в небо ударили десятки ослепительных лучей, раскрашивая облака в психоделические цвета. Это не наносило урона, но было ослепительно и совершенно дезориентировало противника. — Безумец, — беззлобно проворчал Алекс. — Но эффективно. Крис, сейчас! В облака! Шлюпка нырнула в густую пелену тумана, оставляя за собой растерянные корабли Фанноса.

Точка зрения Леона (В кабине «Арроганца»)

— ВАУ! — Леон лихо отыграл очередной залп, заложив вираж прямо под брюхом вражеского дирижабля. — Видал, Люксон? Они как утки на стрельбище! [Я фиксирую значительный перерасход энергии на небоевые операции, — сухо ответил ИИ. — Эффективность «Фейерверка» для противодействия боевым кораблям стремится к нулю.] — Зато весело! — парировал Леон. — И смотри-ка, их строй нарушен! Эй, смотри, вон тот том малый дирижабль, кажется, своего союзник чуть не протаранил! Лучше любого боя! На связь вышел Алекс, его голос был ровным, но в нем слышалось легкое напряжение. — Леон, хватит цирка. У них есть мехи. Поднимаются с флагмана. Твоя цель — не дать им прорваться к лайнеру. — Мехи? — лицо Леона расплылось в ухмылке. — Отлично! Наконец-то достойные соперники! Ну держитесь, малыши, папаша летит! «Арроганец» с ревом развернулся, нацеливаясь на рой поднимающихся с флагмана точечных огоньков.

Точка зрения Анжелики (На мостике флагмана Фанноса)

— Ваше высочество! — Гаррет был в ярости. — Этот... этот шут в артефакте издевается над нами! А шлюпка с двумя другими скрылась в облаках! Прикажите открыть огонь на уничтожение! Гертруда не отвечала. Она смотрела на голограмму боя, и на ее лице играла та же странная, отрешенная улыбка, что и у Мари. — Нет, — наконец сказала она. — Пусть играют. Мне интересно, как долго они продержатся. Поднять мою эскадрилью. Пусть немного поупражняются. — Она повернулась к Анжелике. — Твои друзья довольно занимательные, герцогская дочка. Жаль, что это продлится недолго. Анжелика молчала, сжимая кулаки. Она видела, как с нижних палуб флагмана один за другим отрываются мехи, среди которых показался черный рыцарь, устремляясь к одинокому «Арроганцу». И впервые за этот день ее сердце сжалось от настоящего, леденящего страха не за себя, а за него. За этого безумного, отважного дурака.

***

Точка зрения Леона (В кабине «Арроганца»)

— Наконец-то что-то посерьезнее! — Леон лихо уворотнулся от очередного залпа, оставляя за собой шлейф дыма от подбитого им дрона-разведчика. — Надоело мух ловить! Люксон, добавь им жару! [Цель уничтожена. Энергия щитов на 82%. Зафиксирован новый отряд противника. Выходят из ангара «Клыка». Классификация: ударные дроны «Скорпион».] На голограмме радара среди роя стандартных меток появилась группа новых — крупнее, агрессивнее, с измененной сигнатурой. Они высыпали из ангара поврежденного фрегата, двигаясь не хаотично, как предыдущие, а слаженным строем, словно управляемые единым разумом. — О, групповой разум? — Леон прищурился, наблюдая, как дроны расходятся в идеальном боевом порядке. — Люксон, ищем ведущего! Должен быть координатор! [Анализирую... Обнаружена узконаправленная координационная сеть. Источник... не установлен. Внимание, новая угроза.] Из дымовой завесы, оставленной горящим фрегатом, вышел он. Мех. Высокий, угрожающе стройный, целиком окрашенный в матово-черный цвет, без каких-либо опознавательных знаков. Его форма была лишена вычурности — только функциональность и смерть. В руках он сжимал длинную двуручный меч, лезвие которой светилось тусклым багровым светом. Он не спешил, двигаясь с неестественной, зловещей плавностью. Рой мехов моментально перестроился, заняв позиции вокруг него, словно железная свита. — Люксон? — голос Леона потерял браваду. [Анализирую... Конструкция неизвестна. Энергетическая подпись аномальна. Не соответствует ни одному известному образцу Фанноса. Предположительно, командир этой группы рыцарец. Приоритет угрозы: максимальный.] Черный рыцарь не стал задираться. Он просто поднял руку. И весь рой меховодновременно выпустил сконцентрированный залп не по «Арроганцу», а по точке прямо перед ним, создавая взрывную волну и стену огня, отрезающую пути к отступлению. В тот же миг черный мех ринулся вперед, его меч со свистом рассек воздух, едва не задев корпус «Арроганца». Леон инстинктивно рванул рычаги в сторону, уходя от прямого удара, но был вынужден принять на щит град атак от дронов. Тишину в кабине нарушил резкий, тревожный сигнал. [Корректирующий удар! Потеря 8% энергии щитов! Синхронизация атак противника: 97%. Эффективность превышает тактические нормы!] — Что?! — Леон отшатнулся, пытаясь выйти из окружения. Обычные рыцари были неопасны поодиночке. Но ведомые этой черной тварью, они действовали как единый организм, предугадывая его движения, подставляя под удар, блокируя маневры. — Да они как один! Черный мех не останавливался. Он не суетился, не тратил энергию попусту. Каждое его движение, каждый приказ рою был точен и смертоносен. Он не пытался уничтожить «Арроганц» сразу — он методично, как хирург, вырезал его из боя, оттесняя от лайнера, лишая пространства для маневра. — Люксон, варианты! — крикнул Леон, едва уклоняясь от очередной скоординированной атаки. [Тактика противника основана на предсказании алгоритмов. Рекомендация: нарушить шаблон. Активировать протокол «Хаотичный отскок».] — Вот теперь это хорошая идея! — «Арроганец» вдруг резко дернулся в сторону, затем вниз, потом сделал нелогичную петлю, стреляя наугад во все стороны. Строй рыцарей на мгновение дрогнул, их идеальная синхронизация дала сбой. Этой секунды хватило. Черный рыцарь замедлился на долю мгновения, его датчики обрабатывали неожиданный маневр. И в этот момент Леон увидел его. Не самого меха, а то, что было у него на спине. Небольшой, почти незаметный модуль, испускавший слабые импульсы — тот самый координационный центр, который похоже и передав сигналы другим рыцарям. — Попался! — прошипел Леон и дал по нему очередь из всего, что было готово к стрельбе. Выстрелы достигли цели. Модуль на спине черного рыцаря вспыхнул и взорвался коротким, яростным огнем. Мех затрясло, он на мгновение замер. Рой рыцарей застыл в нерешительности, их движения стали разрозненными и немного хаотичными. — Ура! — выдохнул Леон. — Теперь ты мой! Но триумф был недолгим. Черный рыцарь медленно поднял голову. Он развернулся к «Арроганцу», и даже через броню Леон почувствовал на себе тяжелый, ненавидящий взгляд. Бой был далек от завершения.

***

Точка зрения Леона (В кабине «Арроганца»)

Триумф длился ровно три секунды. Время, за которое Люксион успел выдать на дисплей: [Координационный модуль уничтожен. Синхронизация дронов упала до 42%. Тактическая рекомендация: ликвидировать ослабленного противника. Леон уже готовился нажать на спуск, чтобы добить замершего черного рыцаря, как вдруг тот... исчез. Не ушел в уклонение, не отпрыгнул — его мех буквально растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкую дымку искаженного пространства. — Что за...? — Леон недоверчиво протер глаза, но на радаре тоже не было ни одной метки. Черный мех испарился. [Аномалия. Обнаружены следы пространственного скачка. Точка назначения не установлена. Внимание, группа рыцарей княжества переходит в атаку. Тактика: роевой укус.] Оставшиеся без команд своего командира, мехи, словно осы с разоренного гнезда, с яростью обрушились на «Арроганца». Уже не слаженно, а с дикой, неконтролируемой агрессией. Они таранили щиты, врезались в корпус, стремясь не сбить, а именно уничтожить, некоторые ломались, некоторые потеряв конечности меха наваливались Арроганца всем телом, вынуждая Леона отступать под этим напором. — Да они рехнулись! Люксон, очистить небо! [Активирую систему ПВО ближнего радиуса. Энергия щитов падает. 65%... 60%...] «Арроганец» закружился в смертельном танце, сбивая мехов десятками, но их было слишком много. Леон понимал, что это — отвлекающий маневр. Черный рыцарь где-то рядом. Ждет.

Точка зрения Оливии (На палубе академического лайнера)

Рев боя над головой нарастал. От взрывов содрогалась вся палуба. К Оливии, уже обессиленной, с подрагивающими от перенапряжения руками, притащили нового раненого — матроса с осколком в животе. Она уже занесла руки, чувствуя, как ее дар иссякает, как вдруг рядом возникла тень. — Отойди. Ты уже ни на что не годишься. Мари мягко, но неумолимо отстранила ее. Ее пальцы, ухваченные в тонкие перчатки, коснулись раны. Ожерелье на ее шее вспыхнуло холодным синим светом, и страшная рана затянулась за несколько мгновений. На лице матроса не осталось и следа боли, лишь пустое изумление. Мари даже не вспотела. — Видишь? — она повернулась к Оливии, и в ее глазах светилось странное торжество. — Это легко. Настоящая сила не должна требовать жертв. Она должна... брать. Оливия, шатаясь, отступила на шаг. Она чувствовала ледяной холод, исходящий от Мари, и понимала, что это не просто исцеление. Это было, то чего обычными способностями не добиться.

Точка зрения Алекса (На шлюпке)

Их шлюпка, наконец, вырвалась из облачного массива. Преследующие их корабли Фанноса, потеряв цель, замедлили ход, начав разворачиваться обратно к лайнеру. — Разворот, — скомандовал Алекс, его голос был жестким. — Курс на флагман. — На флагман?! — Крис посмотрел на него как на сумасшедшего. — Они нас разнесут в клочья! — Они нас уже не ждут, — холодно парировал Алекс. — Их внимание приковано к Леону. Пока «Арроганец» в бою, мы — призрак. Подходим на максимально близкое расстояние. У меня есть идея.

Точка зрения Анжелики (На мостике флагмана Фанноса)

Гертруда, не отрываясь от экрана, на котором «Арроганец» отбивался от роя дронов, улыбалась. Анжелика молча смотрела на экран, сердце ее бешено колотилось. Она видела, как «Арроганец» теряет высоту, как дроны впиваются в него. И видела, как маленькая шлюпка с Алексом и Крисом, словно призрак, неслась прямо к ним, к флагману. Внезапно один из операторов крикнул: — Обнаружен объект! Прямо по курсу! Это... это же их шлюпка! Они идут на таран! На мостике воцарилась мгновенная тишина. Даже Гертруда подняла бровь в удивлении. Алекс шел ва-банк.

***

Точка зрения Алекса (Шлюпка, несущаяся на таран флагмана)

Алекс стоял на корме шлюпки, его пальцы мертвой хваткой впились в поручень. Вихрь ветра и воя сирен выл вокруг, но внутри него царила ледяная, кристальная ясность. Он видел, как огромный флагман Фанноса вырастал перед ними, словно стальная гора, готовая раздавить их в лепешку. — Они видят нас! — голос Криса был сдавленным, почти надломленным. Его костяшки побелели на штурвале. — Зенитки наводятся! Алекс не ответил. Его глаза, суженные до щелочек, сканировали борт гигантского дирижабля, выискивая слабое место, аномалию в конструкции, которую он заметил еще на подлете. Его мозг, отточенный годами логистики и анализа рисков, просчитывал траектории, углы, вероятность выживания. Она стремилась к нулю, но ноль — это всего лишь число, которое нужно обнулить другим расчетом. — Расчетливый риск, — его голос прозвучал странно спокойно на фоне всеобщего хаоса. — Их основные орудия не могут опуститься достаточно для стрельбы вблизи. Малокалиберные же... Люксон уже должен был предоставить Леону данные об их слепых зонах. Веди нас под самый борт. К тому шлюзовому отсеку. — К ШЛЮЗУ?! — в голосе Криса прозвучала чистая паника. — Мы что, собираемся на абордаж? Мы же вдвоем! — Даже вдвоем можно сделать то, на что целый экипаж не способен. — голос Алекса прозвучал уверено, значемым опытом на службе. — Люксион не подспабишь нам с шлюзом, а не хотелось бы, что бы все то шоу, которое устроил твой хозяин, прошо за зря. Снаружи, у самого борта, с шипением и скрежетом начал отъезжать в сторону массивный гидравлический шлюз — аварийный люк для выхода техников во время внешних работ. — Входим, — скомандовал Алекс. В этот самый момент мощный взрыв потряс дирижабль. Где-то выше, на палубе, «Арроганец» Леона в ярости рвал на части последних мехов, не убивая рыцарей внутри, просто доводя их до недееспособного состояния. Искусственно созданный хаос был идеальным прикрытием. Шлюпка, ведомая Крисом, резко нырнула в открывшийся темный зев шлюза. Стальные стены сомкнулись за ними, поглотив их целиком. Тишина, наступившая после оглушительного рева боя, была оглушающей. Их встречала лишь тусклая аварийная подсветка и запах машинного масла. Алекс первым спрыгнул на металлический пол, его ботинки гулко отстучали по стальному настилу. Он обернулся к Крису, который выключал двигатель, его руки все еще дрожали. — Аркрайв, — голос Алекса был тихим, но в нем слышалась сталь. — Мы идём к мостику. — К мостику? — Крис вытер пот со лба. — Их же там десятки! — Именно поэтому, — Алекс уже двигался вдоль узкого коридора, его шаги были быстрыми и бесшумными. — Они ждут атаки снаружи. Не изнутри. И уж точно не ждут, что к ним подберутся изнутри. Он обернулся, и его взгляд на секунду встретился с Крисом. В нём не было ни бравады Леона, ни отчаяния. Лишь холодная уверенность стратега, который видит финальный ход. — Пока Леон играет в героя, мы займёмся реальной работой. Анжелика ждёт. И королевству нужен не спектакль, а результат. Они исчез в темноте коридора, за ним, словно тень, последовал Крис, который в полумраке шлюзового отсека, сжимая в руке шокер, поседовал за Алексом и впервые за этот день его страх начал медленно уступать место странному, новому чувству — уверенности в безумном плане безумного человека.

***

Точка зрения Алекса (Внутри флагмана Фанноса)

Тишина в стальных чревах флагмана после оглушительной канонады снаружи была звенящей, почти физически давящей. Аварийные огни, мигающие кровавым алым, отбрасывали на стены прыгающие, искаженные тени, превращая коридоры в подобие кошмара. Воздух пах гарью, озоном и страхом. Алекс двигался впереди, его тело было напряжено струной, каждый нерв насторожен. Он не был каким-то сверхсолдатом; его сила была в ином — в холодном, безошибочном расчете, в умении видеть слабые места и использовать чужую панику. — Держаться левой стороны, — Алекс бросил это через плечо, его голос был низким и глухим в оглушающей тишине. — Технические коридоры идут вдоль внешнего борта. Меньше трафика. Крис, с лицом, испачканным копотью, лишь кивнул, сжимая в руке не меч, а подобранный где-то монтировку. Его аристократическая выучка уступала место прагматизму выживания. Их путь был чудовищно рискованным. Двое против всего экипажа. Но Алекс видел карту корабля в голове, просчитывал маршрут. Его цель была не военная победа. Его цель была Анжелика Раффа Редгрейв. Не заложница. Стратегический актив. Единственная дочь единственного оставшегося лояльным Герцогского Дома. Её потеря могла обрушить и без того шаткое равновесие в королевстве. Пока Леон метала молнии и рубился с легендарным Черным Рыцарем, Алекс занимался спасением самого государства, тихо и без лишнего пафоса. Они свернули за угол и почти влетели в патруль — трое солдат, бегущих на звуки тревоги. Столкновение было мгновенным. Алекс не замедлил шаг. Его движение было резким и точным: короткий удар ребром ладони в горло первому, подсечка второму. Третий замер на долю секунды, и этого хватило Крису — монтировка со звоном обрушилась на его шлем, и солдат осел на пол. Без лишнего шума, без выстрелов. Только тяжелое дыхание и тихий стон оглушенного. Алекс уже был у следующего техлюка, с силой вдавливая в щель монтировку. — Здесь. Черный ход на мостик. Вентиляционные шахты и кабельные каналы. Они будут охранять парадные входы. Металл заскрипел, защелка сломалась с сухим щелчком. Запах масла и пыли ударил в нос. Темный, тесный лаз зиял перед ними. — Ты уверен? — голос Криса выдавал напряжение. — Это ловушка. — Все варианты — ловушка, — холодно парировал Алекс, уже пролезая внутрь. — Но эта — наименее ожидаемая. Они готовятся к штурму снаружи, а не к крысиной возне из своих же кишок.

Точка зрения Анжелики (На мостике флагмана Фанноса)

Хаос на мостике из громкого и яростного постепенно превращался в тихий, липкий ужас. После первоначальной паники от атаки шлюпки и последующих взрывов настала тревожная, давящая тишина, которую разрывали лишь отрывистые, бессвязные доклады с нижних палуб. Что-то горело. Где-то были диверсанты. Никто не мог дать внятного ответа. Гаррет, с лицом, искаженным яростью и страхом, метался между консолями, выкрикивая в коммуникатор бессмысленные приказы. Его знаменитые усы, теперь наполовину обгоревшие, жалко топорщились. — Найти их! Я сказал, найти и привести их головы мне! — его голос сорвался на визг, и несколько офицеров невольно отпрянули от него. Гертруда все так же восседала в своем кресле, но ее каменное спокойствие было обманчивым. Пальцы, сжимавшие подлокотники, были белыми от напряжения. Ее безупречный план, план мести целого народа, рушился не от мощи артефакта Основателей, а от какой-то грязной, подпольной работы. Это было оскорбительно. Анжелика, прижатая к холодной стене г, чувствовала, как сердце бешено колотится о ребра. Она видела на мерцающих экранах, как одинокий «Арроганец» Леона, словно демон, крушил эскадрильи мехов. Гордость за него смешивалась с леденящим душу страхом. А теперь этот новый, непонятный враг внутри корабля… Кто? Зачем? Ее взгляд упал на запасной технический люк в углу мостика. Он казался таким незначительным, таким прочным. И вдруг… он дрогнул. Раздался приглушенный скрежет, затем — глухой удар по металлу изнутри. Все на мостике замерли, уставившись на люк. Даже Гаррет замолчал, его рот непристойно открылся. Люк дрогнул снова, сильнее. Слышался яростный скрежет металла о металл. Кто-то ломал его изнутри.

Точка зрения Алекса (В вентиляционной шахте у мостика)

Пот заливал глаза, дыхание было тяжелым и гулким в тесном металлическом гробу. Алекс изо всех сил упирался ногами в стенку шахты, упираясь плечом в упрямую защелку технического люка. С каждой секундой риск быть обнаруженным рос. — Аркрайв, упор! — его голос прозвучал хрипло. Крис, находившийся сзади в тесном проходе, уперся спиной в противоположную стену и подался вперед, добавляя свою силу. Мускулы натянулись, суставы хрустнули. Слабый палубный люк не был рассчитан на такую атаку изнутри. С громким, удовлетворяющим скрежетом защелка поддалась. Люк отскочил на сантиметр, и в щель хлынул свет и гул голосов с мостика. — Теперь! — прошипел Алекс. Он рванул люк на себя, одновременно выхватывая из-за пояса предмет, похожий на гранату — самодельную дымовую шашку, начиненную химикатами из корабельной аптечки и лаборатории. Выдернув чеку, он швырнул ее через щель прямо в центр мостика. Раздалось шипение, и густой, едкий, серый дым начал с пугающей быстроты заполнять помещение, поглощая фигуры, экраны, панели управления. Крики удивления и паники смешались с кашлем. В клубящейся пелене Алекс вывалился из люка на металлический пол мостика, катясь за ближайшую консоль. Его глаза, привыкшие к темноте, мгновенно сканировали обстановку сквозь дым: силуэты, оружие, расположение дверей. Он видел Гаррета, мечущегося и кричащего, видел бесстрастную фигуру Гертруды в кресле… и увидел Анжелику, прижатую к стене. Расчет был мгновенным. Он рванулся вперед, не как воин, а как хирург, делающий точный разрез. Дым скрывал его. Он прошел два шага, увернулся от растерянного офицера, и его рука со всей силой опустилась ребром ладони на запястье руки, сжимавшей руку Анжелики. Раздался глухой хруст, стражник вскрикнул от боли и неожиданности, разжимая хватку. В следующее мгновение Алекс уже рванул Анжелику на себя, оттаскивая ее в относительную безопасность, к тому самому техлюку. — Аркрайв! Периметр! — его голос, резкий и властный, резал дым и панику. Как по волшебству, из дымовой завесы возник Крис. Он не выглядел героем — лицо в саже, мундир порван, в руке — не элегантная шпага, а та самая монтировка. Но он встал между ними и остальным мостиком, его поза была твердой, а голос, когда он закричал: «Ни с места! К оружию не прикасаться!», — звенел незнакомой им всем властной голосом сталью, которую он, должно быть, подсмотрел у Алекса.

Точка зрения Анжелики (На мостике флагмана Фанноса)

Мир Анжелики сузился до хаоса. Ее вырвали из захвата, оттащили, поставили спиной к холодной стене. Она, задыхаясь от едкого дыма, смотрела на своего спасителя и не могла поверить. Алекс фон Эйтенгард. Граф-выскочка. Циник. Человек, который говорил с ней о деньгах и долгах. Он стоял перед ней, дыша тяжело, его лицо было серьезно и сосредоточено, без тени триумфа или бравады. В его глазах она читала не ярость воина, а холодную, безжалостную концентрацию стратега, оценивающего обстановку после удачно проведенной операции. Он спас ее не потому, что она была ею, а потому, что она была ценным активом. И это… это било больнее и в то же время было странно успокаивающе. В этом не было лжи. Ее взгляд скользнул на Криса, который, казалось, за эти минуты повзрослел на годы, и на Гертруду. Лицо принцессы Фанноса, наконец, выражало неподдельную эмоцию — не страх, а жгучую, унизительную ярость от того, что ее переиграли таким грубым, немыслимым образом. Алекс, не выпуская ее руки, метнул взгляд на Гертруду. Их глаза встретились через задымленное пространство мостика — ледяной, неумолимый расчет против кипящей, оскорбленной ярости. — Ваша стратегия была безупречна, ваше высочество, — произнес Алекс, и его голос, тихий, но четкий, резал гул мостика, как скальпель. — Вы учли силу, магию, технологии, даже коварство. Но вы недооценили старомодную ценность диверсии и тот хаос, который два решительных человека могут купить за горсть химикатов и правильный момент. Вы проиграли не артефакту. Вы проиграли бухгалтерскому отчету о слабых местах вашего корабля. Он не улыбался. Он просто констатировал факт. И в этой констатации было больше унижения, чем в любом военном поражении.

***

Точка зрения Леона (В кабине «Арроганца») Воздух в кабине «Арроганца» гудел от перегруженных систем и его собственного тяжёлого дыхания. Перед ним, в зловещем багряном свете заходящего солнца, застыла искажённая фигура Чёрного Рыцаря. Его броня, покрытая шрамами и вмятинами, дышала древней, безжалостной силой. Леон чувствовал её взгляд на себе — холодный, оценивающий, лишённый всей бравады и глупой театральности, присущей другим его противникам. — Люксон, статус? — его голос прозвучал хрипло. Спина была мокрой от пота. [Целостность обшивки: 67%. Энергия щитов: 42%. Правая рука имеет множественные повреждения в местах воздействия клинка противника. Рекомендую отступление. Эффективность пилотирования падает. Вы не используете 86% потенциала машины.] — Отступление? Сейчас? — Леон едко усмехнулся, сжимая рычаги управления. — Он просто порвёт нас в клочья, если мы повернёмся к нему спиной. Этот тип не из тех, кто упускает такие шансы. А насчёт потенциала... просто сделай то, что я говорю, хорошо? Чёрный Рыцарь не двигался, выжидая. Его молчание было красноречивее любых угроз. Он изучал Леона, искал слабину. — Ну что, мальчик? — раздался наконец грубый, прокуренный голос через общий канал связи. — И это всё, на что способен «древний артефакт»? Ты барахтаешься в этой капсуле, как щенок в луже, не понимая даже тени её истинной силы. Я разочарован. Леон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот тон... он был знаком. Так Люксон говорил о «новых людях» — с холодным, безразличным презрением. — Извини, что не оправдал твоих ожиданий, старикан, — парировал он, вкладывая в голос всю возможную наглость. — Я не для того её нашёл, чтобы устраивать лекции о «истинной силе» для кого-то. — Нашёл? — Чёрный Рыцарь издал звук, похожий на скрежет камней. — Ты просто наткнулся на неё, как слепой котёнок. Ты даже не понимаешь, что это. Технология, оставшаяся от тех, кто был до нас. Сила, которая могла бы перевернуть мир... и тратится на защиту кучки испуганных щенков, играющих в войну. — А что, есть варианты получше? — Леон прищурился, его пальцы пробежали по панели управления, перераспределяя энергию. — Например, напасть на таких же щенков, но из другой страны? Великолепная цель для «сильнейшего рыцаря». Прямо-таки достойное применение древнему артефакту. Молчание в ответ было густым и тяжёлым. Леон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он задел больное. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — голос Чёрного Рыцаря потерял всякие нотки насмешки, став плоским и опасным. — Ты играешь с огнём, которого не можешь контролировать. Эта мощь... она не для таких, как ты. Она для тех, кто готов заплатить за неё цену. Кто понимает, что сила — это не игрушка. — О, я заплатил, — Леон фыркнул. — Я заплатил за него своим свободным временем, своими нервами и кучей золота. Так что считай, что я его вполне законно приобрёл. [Хозяин, его слова не лишены смысла. Адамантиевый сплав его клинка демонстрирует уровень технологий, близкий к моему собственному. Вероятно, он также является наследием Старого Человечества. Его мастерство владения им... превосходит ваше на 327%.] — Спасибо, Люксон, как всегда вовремя, — проворчал Леон про себя. — Напомни мне потом проапгрейдить твою тактильную чувствительность. Чёрный Рыцарь внезапно рванулся с места. Его движение было не молниеносным взрывом скорости, каким его видел Леон ранее, а чем-то иным — невероятно плавным, точным и неумолимым, как течение ледника. Он не атаковал напрямую. Он описал дугу, его клинок, вспыхнув багровым светом, прочертил в воздухе сложную траекторию, словно намечая точки для будущих ударов. Леон инстинктивно рванул «Арроганца» назад, пытаясь сохранить дистанцию, но Чёрный Рыцарь уже был там, его меч со страшным скрежетом впился в левое плечо машины, найдя слабое место в повреждённой ранее броне. — Грх! [Критическое повреждение левого плечевого шарнира. Ограничена подвижность. Энергия щитов падает.] — Видишь? — голос Чёрного Рыцаря был спокоен, почти бесстрастен. — Ты реагируешь. Ты не предвидишь. Ты не понимаешь языка битвы. Ты просто грубая сила в упаковке из продвинутой технологии. А сила без разума... хрупка. Леон стиснул зубы. Ярость закипала в нём — ярость на себя, на этого старого упрямца, на всю эту нелепую ситуацию. Он был игроком. Он привык находить слабые места, использовать баги, побеждать с помощью доната. Но этот... этот мини-босс был запрограммирован слишком хорошо. — Заткнись! — рявкнул он, в ярости выставив вперёд правую руку «Арроганца» и выпустив с близкой дистанции импульсный заряд. Чёрный Рыцарь не стал блокировать. Он сделал пол-шага в сторону, и сфера энергии пролетела в сантиметрах от его корпуса, взорвавшись где-то позади. Отдача едва не вырвала рычаги из рук Леона. — Бесполезная трата энергии, — констатировал Чёрный Рыцарь. — Предсказуемая. Грубая. Как и всё, что ты делаешь. — А ты, что, лучше? — выдохнул Леон, пытаясь стабилизировать машину. — Ты просто старый солдат, который слишком зазнался. Ты воюешь только потому, что больше ничего не умеешь! Ты так же слеп, как и все они! Он махнул рукой в сторону дрейфующих обломков кораблей Фанноса. — Ты сражаешься за княжество? За принцессу? Или просто потому, что тебе некуда больше деть свою злость?! Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением повреждённых систем «Арроганца». Чёрный Рыцарь замер. Его броня, вся в царапинах и вмятинах, вдруг показалась Леону не просто машиной, а доспехами, под которыми скрывалась израненная, усталая жизнь. — Я сражаюсь, — голос Чёрного Рыцаря прозвучал тихо, но с такой ледяной ясностью, что Леон невольно замолк, — чтобы мои внучки не знали вкуса пыли от сапог солдат Королевства. Чтобы им не пришлось хоронить своих детей из-за амбиций чужих королей. Ты говоришь, что я слеп? Возможно. Но я хотя бы знаю, за что держу свой меч. А ты, мальчик? За что сражаешься ты? За спасение дочки герцога? За славу? Или просто... потому что можешь? Леон не нашёлся, что ответить. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Он сражался, чтобы выжить. Чтобы защитить своих. Чтобы не дать этому идиотскому миру проглотить тех, кто ему... кто стал важен. Внезапно Люксон прервал молчание, его голос был, как всегда, безразличен. [Хозяин, анализ шаблонов атак противника завершён. Составлен прогноз его следующих движений с вероятностью 78%. Визуализация на главный экран.] Перед глазами Леона возникли полупрозрачные траектории — возможные пути атаки Чёрного Рыцаря. Это был не магический прогноз, а холодный, алгоритмический расчёт, основанный на тысячах проанализированных движений. Чёрный Рыцарь снова пришёл в движение, его меч занесён для решающего удара. И он пошёл точно по тому пути, который предсказал Люксон. И в этот момент Леон понял. Он не был воином. Он не был мастером меча. Он был игроком. А игроку не нужно уметь фехтовать — ему нужно знать, куда нажать, чтобы выиграть. Он не стал уворачиваться. Он рванул «Арроганца» навстречу, подставив под удар уже изувеченное левое плечо. С треском и снопом искр адамантиевый клинок глубоко вошёл в металл, практически отсекая руку. — НАСЛАЖДАЙСЯ! — закричал Леон. И в тот же миг, пока Чёрный Рыцарь был намертво прикован к его машине своим own оружием, Леон выпустил всю оставшуюся энергию щитов в в упор импульсный разряд прямо в центр корпуса вражеской брони. Ослепительная вспышка озарила небо, поглотив на мгновение всё вокруг. Не оглушительный взрыв, а глухой, сокрушительный удар, волна чистой силы, выброшенная на минимальной дистанции. «Арроганец» отшатнулся, его корпус скрипел и стонал от перенапряжения. Леона швырнуло вперед, ремни безопасности впились в плечи, заставив его увидеть звезды. Когда зрение прояснилось, он увидел результат. Чёрный Рыцарь был отброшен назад. Его броня, прежде казавшаяся несокрушимой, теперь дымилась в центре грудной пластины. Там, где был герб или опознавательный знак, зияла вмятина, по краям которой текли раскалённые капли расплавленного металла. Он парил неустойчиво, одна из его систем стабилизации отчаянно шипела, пытаясь выровнять позицию. — Не... невозможно... — прошипел голос в динамике, и в нём впервые появились нотки чего-то, кроме холодной уверенности. Изумления. Шока. — Такой грубой силы... Это же... — Это не грубая сила, старик, — перебил его Леон, его голос хрипел от напряжения, но в нём снова зазвучала знакомая дерзость. Он чувствовал вкус крови на губе — видимо, прикусил её при ударе. — Это кинетический импульс. Сфокусированный выброс энергии. Твои предки, наверное, называли бы это магией. Но для них это была просто... физика. [Целостность обшивки: 51%. Левая рука не отвечает. Энергия щитов: 8%. Основные системы на аварийном питании.], — холодно констатировал Люксон. — [Поздравляю, хозяин. Вы добились тактического превосходства, пожертвовав 49% боевой эффективности машины. Типичная для вашей видовой принадлежности стратегия.] — Заткнись, Люксон, — буркнул Леон, не отрывая взгляда от повреждённого противника. — Я праздную. Чёрный Рыцарь медленно выпрямился. Дым всё ещё валил от его грудной пластины. — Ты... ты не понимаешь, что носишь, — его голос снова приобрёл холод, но теперь в нём слышалась ярость. Ярость существа, увидевшего, как его вера разбивается о непонятную ему реальность. — Эта мощь... она не для таких, как ты! Она для тех, кто достоин! Кто постиг её суть! — Суть? — Леон едко рассмеялся. — Какая суть? Это просто инструмент, старик! Очень сложный, очень дорогой инструмент! Ты смотришь на молоток и восхищаешься его «божественной сутью», а я просто вижу молоток и знаю, что им можно забивать гвозди! Или проламывать дыры в дирижаблях, если приспичит! — КОЛОССАЛЬНОЕ НЕВЕЖЕСТВО! — рёв Чёрного Рыцаря оглушил эфир. Он рванулся вперёд, но его движение было уже не таким плавным и смертоносным. Он хромал. Его броня повреждена. — Ты оскверняешь наследие предков! Ты пользуешься силой, которую не заслужил! — А ты заслужил? — парировал Леон, заставляя «Арроганца» отступать зигзагами, уворачиваясь от яростных, но уже более предсказуемых атак. — Ты что, сам её собрал? Выковал в кузнице? Нет? Тогда с какой стати ты считаешь себя более «достойным»? Потому что ты старше? Потому что ты больше убил? Это какие-то новые критерии? Адамантиевый клинок просвистел в сантиметрах от кабины. Леон почувствовал, как ветер от удара бьёт по лицу. — Я отдал за свою силу всё! — гремел Чёрный Рыцарь. — Годы тренировок! Кровь! Потею! Я прошёл через ад, чтобы подчинить её себе! А ты... ты просто нашёл её! Случайно! — Ну, если быть точным, мне пришлось пройти довольно скучный данж-кроул на одном забытом острове, — огрызнулся Леон. — И заплатить за ремонт целое состояние. Так что не такой уж я и беззатратный. [Подтверждаю. Финансовые и временные издержки на восстановление моей функциональности были значительными.], — добавил Люксон. — [Выражаясь на вашем примитивном языке, хозяин, вы «вложились».] Чёрный Рыцарь, казалось, не слушал. Его атаки становились всё более отчаянными, менее точными. Он был похож на раненого зверя. — Она должна была быть НАШЕЙ! — его голос сорвался на крик. — Наследие Старого Мира... оно должно было помочь НАМ сокрушить угнетателей! Вернуть себе то, что по праву наше! Леон замолк на секунду. Вот оно. Корень всего. Война, ненависть, вся эта бойня — из-за обломков давно мёртвой цивилизации. — Они все давно умерли, — тихо сказал Леон. — И твои «угнетатели», и те, кого ты называешь «нами». Остались только мы. И мы таскаем их железный хлам, чтобы решать свои дурацкие споры. Внезапно Люксон снова прервал его. [Хозяин, противник концентрирует остаточную энергию в клинке. Вероятность 92%, что он готовится к самоубийственной атаке, чтобы пробить нашу кабину. Рекомендую отход.] Леон увидел, как лезвие меча Чёрного Рыцаря начало светиться нездоровым багровым светом, трещать и искрить. Старик и правда собирался на таран. И Леон принял решение. Он не отступил. Вместо этого он рванул «Арроганца» вперёд, прямо навстречу смертоносному клинку, и в последний момент резко развернул машину, подставив под удар свою почти оторванную левую руку. — ЛЮКСОН, ОТСЕКАЙ! С заранее активированными аварийными болтами, левая рука «Арроганца» отделилась от корпуса как раз в тот момент, когда клинок Чёрного Рыцаря вонзился в неё по самую рукоять. Инерция понесла обезоруженную бронированную конечность и вцепившегося в неё противника прочь от Леона. Чёрный Рыцарь, не ожидавший такого манёвра, на мгновение потерял ориентацию. Его самоубийственный порыв был обращён в ничто. И в этот миг Леон нанёс ответный удар. Не импульсом, не лучом. Он просто двинул вперёд свою оставшуюся, правую руку — и сомкнул её манипуляторы вокруг эфеса того самого адамантиевого меча, всё ещё торчащего из обломка его собственной конечности. — Довольно, — сказал Леон, и его голос прозвучал непривычно тихо, но чётко в наступившей внезапной тишине. — Игра окончена. Ты проиграл. Чёрный Рыцарь замер. Он пытался вырвать свой меч, но тот был намертво зажат в тисках. — Ты... не смей... — он задыхался. — Это наследие... Меч Зендена... — Теперь это мой трофей, — холодно парировал Леон. — Военный трофей. Как и ты. Или ты предпочитаешь, чтобы я просто добил тебя здесь и сейчас? Хотя тебя убивать я не собираюсь. Чёрный Рыцарь стиснул зубы. Его ненависть ко Леону создала на его лице неописуемое выражение. — Ты, ты хочешь сказать, что я буду жить, запятнанным позором?! У тебя нет даже милости позволить рыцарю умереть на поле боя, ты, демон! — Проигравшие должны подчинятся победителю, так? Проживай свои дни, барахтаясь в бесчестии. Человек я может и добрый, но вот рыцарь из меня настоящее чудовище. Пока они были поглощены разговором, Люксон закончил истреблять монстров, и теперь нас окружила тишина. Леон связал Чёрного Рыцаря, повернулся в сторону Партнера и затем начал движение. Он опустился на палубу. Затем он отправился в ангар Партнера. Уже темнело. Меня поражал огромный меч, который пронзил потрепанного Арроганца. Этот чёрный, двуручный меч наверняка испил уже немало крови. Кажется, он был проклят. Насколько я помню, он навязывал человеку свою волю. [Хозяин, зачем вы усложнили себе жизнь сражением? Если бы я использовал главное тело, победа над Чёрным Рыцарем была бы легким делом. Я бы хотел услышать причину, по которой вы взяли на себя такой риск.] Согласен, что я добровольно поставил свою жизнь под угрозу. Люксон критиковал меня, но я задумался, глядя на этот огромный меч. Я действительно мог легко растоптать всех врагов подавляющей мощью. Но в таком случае, я был бы всего лишь инициатором массовой бойни. Мог бы я жить после этого без всяких неудобств? Никак нет. Я бы точно жалел об этом, и эти воспоминания преследовали бы меня. Кроме того, количество моих проблем бы лишь увеличилось. — Наверное, тебе было бы легко вынести всю армию княжества в одно мгновение. Но что же случилось бы потом? [В вас стали бы видеть угрозу, Хозяин. Не только княжество, но и королевство начало бы действовать. В худшем случае, они стали бы пытаться вас убить. Впрочем, я никогда не позволю этому случится.] Как бы то ни было, я не смог бы больше жить так, как жил до сих пор. Мне пришлось бы продолжать сражаться, возможно, без иного выбора, кроме как заполучить контроль над всем──совсем как Королевство Хольтфолт. Единственной альтернативой было бы бегство. — Я не хотел делать так потому, что это привело бы к проблемам. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы заполучить такой чит как ты. И я не хотел бы принимать решения, которые лягут бременем на мое душевное здоровье. Это вопрос моих чувств, понимаешь, чувств. И еще, я не хотел, чтобы Люксон устраивал резню.

***

Точки зрения Алекса

Гулкий, приглушенный через толщу брони флагмана, но оттого не менее жуткий, скрежет разрываемого металла прокатился по корпусу корабля. Пол под ногами Алекса дрогнул, заставив аварийные фонари мерцать еще безумнее. Он не видел боя там, снаружи, в залитом багрянцем заката небе, но чувствовал его каждой клеткой своего существа — по вибрациям, по отзвукам далеких взрывов, доносившихся сквозь сталь. Леон держит их на себе, — холодно констатировал внутренний голос. Как и планировалось. Идиот-герой, играющий свою роль. Но даже его цинизм дал трещину, когда сквозь обшивку донесся оглушительный, животный рев, за которым последовал сокрушительный удар — такой силы, что Алекс едва удержался на ногах, а Крис прислонился к стене, бледнея. — Что это, черт возьми? — выдохнул Аркрайв, в его глазах читался уже не просто страх, а первобытный ужас. Алекс не ответил. Его мозг, отточенный годами анализа и логистики, уже обрабатывал данные. Акустический профиль, сила удара, характер деформации корпуса… Это был не залп орудий. Это было что-то другое. Что-то огромное, живое или механическое, сошедшееся в схватке с «Арроганцем». Черный Рыцарь. Должен быть он. Воспоминание из прошлой жизни, смутное и запыленное, отозвалось ледяным уколом. мини-босс. Тот, из-за кого Леон в свое время выбросил геймпад в стену. Леон сражался с ним сейчас. Один. На мгновение Алекс почувствовал нечто странное — нечто жгучее и знакомое, от чего сжались кулаки. Зависть? Нет. Скорее… досадливое понимание. Понимание того, что есть битвы, которые нельзя выиграть расчетом, манипуляциями или идеально подложенной дымовой шашкой. Есть битвы, где требуется грубая, безумная сила. Та сила, которой обладал Бартфорт. Он резко тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Сентиментальность сейчас была смертельно опасной роскошью. — Не отвлекаться, — его голос прозвучал как щелчок выключателя, возвращая Криса в реальность. — Наша задача не изменилась. Они отвлечены. Идем. Он рванул Анжелику за собой, двигаясь вдоль стены к запасному выходу с мостика — тому самому, что вел в служебные отсеки. Крис, сжав монтировку так, что костяшки побелели, прикрывал тыл, его взгляд метался между задымленным хаосом мостика и спиной Алекса. Гертруда, все еще находящаяся в шоке от их появления, издала подавленный звук. Ее бесстрастная маска окончательно треснула, обнажив ярость и… что-то еще. Что-то похожее на холодный, расчетливый интерес, когда ее взгляд скользнул по Алексу, оценивающе, будто он был не человеком, а новым, неучтенным фактором в уравнении. Алекс проигнорировал ее. Его цель была достигнута. Анжелика была с ним. Остальное было шумом. Они ворвались в узкий, плохо освещенный коридор, когда новый удар, на сей раз более глухой, словно что-то тяжелое рухнуло на палубу выше, снова встряхнул корабль. Сирены противовоздушной обороны, до этого оглушающие своим воем, внезапно замолкли. На смену им пришел новый звук — нарастающий гул, исходящий откуда-то извне, снаружи. Гул, в котором угадывалась нечеловеческая мощь и ярость. — «Партнер»? — предположил Крис, но Алекс покачал головой. — Слишком… органично. Это что-то другое. Он прислушался, его разум, привыкший вычленять полезные сигналы из какофонии боя, пытался анализировать. И в этот момент голос Люксона, холодный и безэмоциональный, раздался не в его ухе, а из динамика на стене — Леон, судя по всему, взломал общекорабельную связь. [Хозяин просил передать. Развлечение затянулось. Приготовьтесь к турбулентности.] Следом раздался знакомый, язвительный голос самого Леона, слегка запыхавшийся, но полный привычной дерзости: — Эй, усатый! Твой флагман трещит по швам! Как насчет капитуляции? Премия за сдачу в целости и сохранности еще действует! Алекс почувствовал, как губы сами собой искривились в подобие улыбки. Несгибаемый идиот. Даже в эпицентре ада он находил возможности для своих дурацких шуток. Но его собственная улыбка мгновенно исчезла, когда гул снаружи превратился в оглушительный рев, и весь корабль кренился так сильно, что их отбросило к противоположной стене. Свет погас, оставив их в кромешной тьме, нарушаемой лишь аварийными огнями да зловещим багровым заревом, пробивавшимся из иллюминаторов в конце коридора. Там, в клубящемся мареве дыма и пламени, угадывались гигантские, искаженные тени — силуэт «Арроганца», сцепившегося с чем-то огромным, черным и бесформенным. Что-то хлестнуло по обшивке корабля с такой силой, что металл взвыл, и в корпусе зияющей раной распахнулся очередной пробоин. Алекс увидел это. Увидел, как Черный Рыцарь — ибо это не мог быть никто иной — обрушил на Леона всю свою мощь. И в тот же миг он почувствовал, как что-то щелкает внутри него. Холодный, безошибочный калькулятор рисков и вероятностей, управлявший его действиями, выдал новый вердикт. План изменился. Он резко развернулся к Крису. — Аркрайв, цель меняется. Ты — с ней, — он толкнул Анжелику в сторону Криса. — Люксон обозначил координаты спасательных шлюпок на палубе ниже. Доберетесь — уходите. Ждать никого не будете. Понятно? Крис замер на мгновение, пораженный. — Но… ты?.. — Я задержусь. Появился новый переменный в уравнении, — голос Алекса был абсолютно плоским, но в его глазах, мелькнувших в багровом свете, Крис увидел нечто, заставившее его сглотнуть и молча кивнуть. Не дожидаясь ответа, Алекс рванулся обратно, в сторону мостика, в самое пекло. Его разум лихорадочно работал, перестраивая тактику. Леон бился с Черным Рыцарем. Гертруда была здесь. Гаррет, скорее всего, где-то на мостике. Это был хаос. Но в хаосе всегда были возможности. Он не был воином. Он никогда им не был. Но он был стратегом. А лучшая стратегия порой заключалась в том, чтобы вовремя подтолкнуть нужную фигуру на нужную клетку доски. И сейчас самой ценной фигурой на этой доске был не титул, не корабль и даже не принцесса. Самой ценной фигурой был безумный барон с его артефактом, который отчаянно сражался там, за бортом, покупая им время. Время, которое Алекс собирался использовать с максимальной эффективностью. Он влетел на мостик как раз в тот момент, когда от нового удара снаружи взорвался главный экран, осыпав осколками нескольких офицеров. Гертруда, прижатая к своему креслу двумя оставшимися стражами, смотрела в пустоту, ее лицо было бледным и отрешенным. Гаррет что-то безумно кричал в коммуникатор. Алекс не стал тратить время. Он прицелился — не в людей, а в панель управления рядом с Гарретом — и выстрелил из трофейного шокера. Искры, дым и вопль графа слились воедино. — Ваше высочество! — его голос, усиленный адреналином, резал хаос, заставляя Гертруду вздрогнуть и поднять на него глаза. — Кажется, ваш «сильнейший рыцарь» проигрывает игру в салочки! Предлагаю обсудить условия вашей капитуляции, пока ваш флагман еще хоть как-то держится на плаву! Его слова были обращены к Гертруде, но его взгляд был прикован к происходящему за стеклом иллюминатора, где в клубке дыма и пламени два титана продолжали свою смертельную дуэль. Он видел, как «Арроганец» дрогнул, получив очередной сокрушительный удар. Видел, как отлетела его рука, нейтрализовав удар темного рыцаря и видел как Леон победил в этой схватке. И в тот же миг он поймал взгляд Гертруды — и увидел в нем не страх, это была чистая ярость. Расчет изменился. Снова. Возможно, просто добить их всех здесь и сейчас было бы самой оптимальной стратегией. Но зная сюжет новеллы, это не то, что нужно было бы сделать прямо сейчас.

***

Перед ним, прижатая к углу, стояла Гертруда Фаннос. Её бесстрастная маска окончательно треснула, обнажив бледность и холодную, хищную ярость. Её пальцы впивались в ее прекрасное черное палатье, но взгляд был не на Алексе, а в пустоту, словно она всё ещё видела там, за бортом, как рушится её мечта о реванше. — Ваше высочество, — голос Алекса прозвучал хрипло, но твёрдо. Он вытер тыльной стороной ладони кровь с рассеченной брови. — Похоже, спектакль окончен. Ваш «непобедимый» флот обращён в бегство. Ваш Чёрный Рыцарь повержен. Ваш флагман — дрейфующая развалина. Предлагаю обсудить условия капитуляции, пока у вас ещё есть что терять. Кроме гордости. Гертруда медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было страха. Лишь ледяная ненависть и оскорблённое высокомерие. — Капитуляции? — её голос, тихий и шипящий, был похож на звук ломающегося льда. — Перед кем? Перед выскочкой-графом, который прячется за спинами настоящих воинов? Ты не победил меня. Его артефакт... этот ублюдок Бартфорт... он... — Он сделал свою работу, — холодно оборвал её Алекс. — Как и я — свою. Вы недооценили нас обоих. Вы видели в нём грубую силу, а во мне — ничто. И это была ваша роковая ошибка. Сила без стратегии — это просто шум. А стратегия... — он сделал шаг вперёд, и гвардейцы напряглись, но не сдвинулись с места, — стратегия позволяет сломать хребет самой мощной армии, имея в руках лишь перо и чернила. Или, как сегодня, — трофейный шокер и знание слабых мест вашего корабля. Он мотнул головой в сторону развороченного коммуникационного пульта. — Я мог бы отдать приказ «Партнеру» добить вас. Или прикончить вас прямо здесь. Но мёртвая принцесса — это проблема. Живая — актив. Возможно, единственное, что помешает этой бойне повториться вновь. Гертруда издала короткий, сухой звук, похожий на смех. — Ты думаешь, меня можно купить? Запугать? Я — принцесса Фанноса. Мы не сдаёмся. Мы... — Вы проигрываете, — Алекс перебил её, его голос стал тише, но оттого лишь опаснее. — И будете проигрывать снова и снова, потому что сражаетесь вчерашней войной. Пока вы пытаетесь сокрушить Королевство грубой силой, оно уже изменилось. В нём появились такие, как мы. Такие, как я. И мы не играем по вашим старым правилам. Он посмотрел прямо на неё, и в его глазах она увидела не злорадство победителя, а бездонную, ледяную уверенность стратега, который уже просчитал десятки ходов вперёд. — Так что выбирайте, ваше высочество. Либо вы становитесь этим активом. Залогом временого перемирия. Либо... — он пожал плечами, — либо вы становитесь ещё одной жертвой в войне, которую уже проиграли, даже не осознав этого. Он замолчал, давая ей понять. Выбор был не между жизнью и смертью. Он был между тем чтобы сохранить мир еще на какое-то время или умереть на месте. Гертруда смотрела на него, и её лицо было каменной маской. Но глубоко в глазах, за завесой ненависти и гордыни, что-то дрогнуло. Что-то холодное и расчётливое, очень похожее на него самого. Внезапно корабль содрогнулся от нового, уже финального взрыва где-то в нижних ангарах. Свет окончательно погас, оставив их в багровом мраке, нарушаемом лишь треском огня и предсмертным скрежетом металла. Алекс не пошевелился. Он ждал её ответа.

***

Гертруда замерла. Багровый свет из пролома в борту отсвечивал в её широких зрачках, превращая их в две узкие щели. Её грудь тяжело вздымалась, но не от страха — от ярости, сконцентрированной и холодной, как лезвие гильотины. «Актив». Это слово висело в воздухе между ними, унизительное и неотвратимое. Она медленно подняла подбородок. Движение было отточенным, королевским, даже здесь, среди дыма и обреченного металла. — Ты предлагаешь мне сделку, граф? — её голос был тихим шелестом, почти шепотом, но он резал слух острее крика. — Со мной? Ты, который должен был быть лишь пылью под сапогами моих солдат? Алекс не моргнул. Он видел расчёт в её глазах. Ту же самую холодную арифметику власти, которую он знал так хорошо. Она взвешивала. Не жизнь и смерть — шансы. Его предложение было оскорблением, но... оно было единственной соломинкой в тонущем корабле её амбиций. — Я предлагаю реальность, — ответил он принцессе. — Ваши солдаты разбиты. Ваши корабли горят. Ваш лучший меч сломан. Гордость — плохая замена существованию целого княжества. Или вы предпочитаете, чтобы о Фанносе вспоминали лишь как о неудачном уроке истории? Гертруда на секунду закрыла глаза. Когда она открыла их снова, ярость в них не угасла, но была поставлена на цепь железной воли. — Вы проиграли. Осталось лишь определить цену поражения. Она перевела взгляд на Алекса. — Говори. Какие твои... условия? Алекс позволил себе сделать неглубокий вдох. Первый барьер был взят. — Первое: немедленное прекращение огня по всему фронту. Ваши дирижабли, которые еще не были потоплены сдаются. Второе: вы и высшее командование вашего флота сдаётесь Королевству. Третье: Передайте мне магическую флейту, с помощью которой контролировали монстров. Он видел, как в её взгляде что-то меняется. Ярость отступала, уступая место леденящему, бездонному холоду. Холоду принятия. Она ненавидела его в этот момент больше, чем когда-либо, но она слушала. Она считала. Внезапно мощный удар потряс корабль. Где-то близко с грохотом обрушилась переборка. Аварийное освещение мигнуло и погасло, оставив их в почти полной темноте, нарушаемой лишь заревом пожара за иллюминатором. В багровом мраке лицо Гертруды казалось маской из бледного мрамора. — Хорошо, граф, — она произнесла тихо, и в её голосе не было ни капитуляции, ни покорности. Было лишь безразличие хищника, попавшего в капкан и принимающего свою участь. — Я твой пленник. Но запомни... это не конец. Это лишь... новая доска. И фигуры на ней ещё расставлены не все. Алекс кивнул. Он и не ожидал благодарности. Он поймал её взгляд в полумраке. Игра была выиграна. Но партия, он чувствовал, только начиналась.