Том 4 - Глава 4: Клетка для двух хищников

Алекс фон Эйтенгард стоял у леерного ограждения на носу «Партнера», наблюдая, как остров эльфов медленно уменьшается вдали. Он намеренно поднялся на палубу раньше других, предпочитая одиночество и возможность оценить обстановку до начала всеобщей суеты. Его взгляд был холодным и аналитичным, но в глубине души он чувствовал странное беспокойство. События в руинах в целом совпадали с его смутными воспоминаниями о новелле, но реальность всегда вносила коррективы. Его размышления прервали голоса. Он обернулся и увидел Леона, который стоял рядом с парящим Люксионом. Неподалёку от них, робко переминаясь с ноги на ногу, находилась эльфийка Юмерия. За её спиной висел потрёпанный дорожный рюкзак. Алекс остался в тени надстройки, решив не выдавать своего присутствия пока что. — Я не мог оставить всё как есть, — услышал он слова Леона. — Или ты предпочёл бы, чтобы я сказал эльфам заткнуть пасти? Мы оба понимаем, что это бы не сработало. Такой выход был лучшим. Разумно, — мысленно отметил Алекс. Бартфорт действует в рамках известного сценария. Спасение Юмерии — ключевой момент для ослабления контроля эльфов над Кайлом. Он вспомнил, что в новелле этот эпизод помогал перетянуть полуэльфа на свою сторону. — Что же, — продолжил Люксион. — Я удивлён, что эльфы её отпустили. Смотреть, как женщины наперебой соглашаются с тем, что вы её забираете, в то время как мужчины спорили, было довольно занятно. — Ну да, хотя от причины, которую они называли, меня до сих пор воротит. «Она может навредить нашей рыночной стоимости». Мерзко. — Не думаю, что их можно в чём-то обвинять. Работорговля составляет значительную часть их дохода. Леон фыркнул: — Это-то и мерзко. Зато, забрав её, я заполучил в свои руки преимущество. — Верно. Теперь вы можете обрушить цены на рынке рабов, когда пожелаете. — Именно. У меня в руках бесценный материал для шантажа. Надо бы правильно его использовать. Алекс чуть не усмехнулся. Прямолинейно, но эффективно. Леон понимает ценность информации. Хотя в данном случае он упускает из виду более ценный актив — саму Юмерию. В этот момент к группе подошла Юмерия, держа свой рюкзак обеими руками. — Эм, не могли бы вы сказать, что теперь со мной будет? — спросила она робко. Леон перешёл на деликатный тон: — Я был бы не против обзавестись служанкой, которая будет поддерживать порядок в семейном поместье. Я хотел бы вас нанять. — Н-но я… — она замолчала, и Алекс увидел, как на её лице отразилась полная неуверенность в себе. Интересно, — подумал он. В новелле её характер был раскрыт слабо. Здесь же она выглядит совершенно сломленной. — Эльфийские стандарты красоты неприменимы в мире людей, — сказал Леон. — Вам это известно, не так ли? — Но это не то… меня называли тупой. Недалёкой. Боюсь, я не принесу вам никакой пользы. Алекс мысленно отметил жестокость эльфийского общества. Они довели её до состояния полной самоуничижения. Это... неэффективно. Талантливый ресурс уничтожается собственным окружением. — Не беспокойтесь об этом. К тому же, у меня есть свои… — начал Леон, но его слова оборвал Кайл, ринувшийся на палубу словно ураган. — Что всё это значит?! — прорычал полуэльф, его лицо было искажено яростью. Начинается, — холодно констатировал про себя Алекс. Сцена гнева и последующего примирения. Пора выйти из тени. — Какое именно «всё это»? — спокойно спросил Леон. — Ты вырвал мою мать из деревни? Ты хоть понимаешь, что натворил? Юмерия вцепилась в его руку: — Постой, Кайл. Он за меня беспокоился и… — Заткнись! Из-за того, что ты такая доверчивая, люди постоянно тебя используют! Ты хоть знаешь, что это за человек? Он подлейший из уродов, которые учатся в академии! — взревел Кайл так громко, что Алекс, теперь стоявший на виду, почувствовал звуковую волну. «Подлейший»? — мысленно ухмыльнулся Алекс. Богатый выбор слов для того, кто сам служит Мари. — Я просто указал на правду, — Кайл впился взглядом в Леона. — Ты уничтожил принца на глазах всей школы. Как это называется?! — Действие, достойное похвалы со стороны дворца? — парировал Леон. — Как там на церемонии было? «Благородный рыцарь, который заслуженно проучил принца». Прости, если это рушит какие-то твои фантазии. — Об этом я и говорю! Алекс наблюдал, как Юмерия, пытаясь остановить сына, лишь подливает масла в огонь. Кайл обрушил на мать шквал упрёков: «Бесхребетная», «доверчивая», «виновата в их бедности». Сцена была неприятной, но Алекс хладнокровно фиксировал каждую деталь. Сломленный, но не сломленный до конца. В нём ещё есть огонь. Именно тогда в эпицентр скандала ворвалась Оливия. — Что это за отношение?! — её голос, обычно тихий, прозвучал с неожиданной силой. Она встала между Леоном и Кайлом. Алекс почувствовал непроизвольный импульс сделать шаг вперёд, но подавил его. Глупость. Лесть без плана. — А тебе чего надо? — бросил Кайл. — Тебя это не касается. Держись подальше! — Я не могу оставаться в стороне. Как ты смеешь говорить так со своей мамой. Извинись! Кайл закричал в ответ: — Т-ты ничего о нас не знаешь! Это из-за неё мы жили в бедности. Ты хоть понимаешь, почему мне, в моём возрасте, пришлось искать работу? Знаешь, как со мной обращались, когда мы жили в деревне? Ты задираешь нос, но даже понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти! После этого он разрыдался и побежал внутрь корабля. Алекс холодно отметил: Эмоциональный срыв. Следующий шаг — попытка утешения со стороны Леона. Леон, тяжело вздохнув, посмотрел на Юмерию и Оливию. — Хах. На нас остановилось слишком много любопытных взглядов, поэтому я проведу вас в отдельную каюту. Разберёмся там. Алекс молча наблюдал, как они уходят. Он не последовал за ними, предпочитая остаться на палубе. Ему не нужно было слышать исповедь Юмерии — он и так знал её суть из новеллы. Вместо этого он направился в сторону, откуда скрылся Кайл. Он знал, что Леон вскоре отправится на поиски полуэльфа, и Алекс хотел стать случайным свидетелем их разговора. Ему было интересно посмотреть, как будет разворачиваться эта сцена в реальности. Обойдя угол надстройки, он увидел Кайла, сидящего на ящике в узком коридоре. Юноша всхлипывал, уткнувшись лицом в колени. Через несколько минут появился Леон. — Эй, малолетний тупица, — без обиды произнёс Леон. — Чего тебе, уродский рыцарь? — пробурчал Кайл, не поднимая головы. — Хочу поговорить с тобой о твоей маме. Уши Кайла дёрнулись, но он промолчал. — Мои родители перестроили поместье. Теперь оно гораздо больше, чем раньше, чтобы следить за порядком, требуется больше людей. Я решил, что твоя мама может поработать там в качестве служанки и заработать себе на жизнь. — Будто я тебе поверю! — выпалил Кайл. — Наверняка ты просто купился на её внешность и только поэтому сунул нос в наши дела. Я тебе не доверяю… ни тебе, ни другим дворянам. Алекс, стоя в тени, мысленно отметил прагматизм Кайла. Тот был прав в своих подозрениях, но не понимал истинных мотивов Леона. — Будто я так часто к родителям возвращаюсь, — сказал Леон. — И барон, мой отец, выглядит, конечно, как варвар, но при этом плохих вещей не делает. Он слишком любит мою маму, чтобы позариться на кого-то ещё. Наверное. Кайл дёрнул головой и посмотрел на Леона испепеляющим взглядом: — Я же сказал: я не могу тебе довериться. — Я держу свои обещания. К тому же, это не единственная причина, по которой я её забрал. Она — моё оружие против эльфов. Если эльфы попытаются провернуть что-то подлое, я могу запугать их тем, что расскажу о твоём происхождении. Уже поэтому Юмерия представляет для меня ценность. Если я буду дурно с ней обходиться, это мне ничего не даст. Прямолинейно, — подумал Алекс. Но, вероятно, эффективно для такого прагматичного ума, как у Кайла. Кайл ничего не ответил, но его поза стала менее напряжённой. — Можешь навещать её, когда тебе будет удобно, — продолжил Леон. — Я позволяю тебе, и только тебе, беспрепятственный въезд на наши земли. Мари с собой не привози, — по большей части, потому что я её ненавижу, но ещё и потому что она может провернуть какую-нибудь подлость, если окажется в моём доме. Кайл вытер слёзы рукавом. Его голос дрогнул: — Она… моя мать слишком мягкосердечная. И наивная. — Я уже понял. — Себя не ценит, ещё она бесхребетная… но очень добрая, на неё невозможно злиться. Она ужасный родитель. Алекс увидел, как маска ненависти окончательно спала с Кайла, обнажив обеспокоенного сына. Кайл поднялся и слегка опустил голову. — Виконт, пожалуйста, позаботьтесь о моей маме. Леон кивнул. — Обязательно. Затем Леон задал вопрос, который, как знал Алекс, был важен: — Кстати, как я слышал, ты часто менял хозяев. Это потому… Кайл поднял руку, скрывая глаза: — Причина очевидна. Я искал хозяина, которому могу довериться. И я нашёл… девушку, которая охмурила кронпринца. Но из-за вас все мои планы пошли прахом. — Жалость какая, — ухмыльнулся Леон. — Вы ужасный человек. Если бы всё осталось, как было, я был бы обеспечен на всю оставшуюся жизнь. Расчётливый, — констатировал Алекс. Но он ошибся в выборе хозяина. Мари ведёт себя к пропасти. — Так почему ты до сих пор не оставил Мари? — спросил Леон. — Я устал от поисков. К тому же, теперь она Святая, просто оставшись на её стороне, я в плюсе. Для глуповатой девушки, какой она кажется, у неё очень хорошая голова на плечах. Алекс усмехнулся про себя. Он ещё не понимает, насколько она опасна. — Хочу сказать вам ещё кое-что, — сказал Кайл. — Вам стоит быть осторожнее с принцессой княжества. Кажется, она что-то задумала. — Леди Гертруда? — Леон нахмурился. — Она обмолвилась со мной парой слов и вела переговоры с деревенским старостой. Что-то в её словах показалось мне странным. Что же, зная вас, уверен, вы справитесь. Вы куда более подлый человек, чем она. — И что же ты имеешь в виду? — спросил Леон. — Ровно то, что вы услышали. С этими словами Кайл ушёл. Леон остался стоять в коридоре, задумавшись. Алекс же, отойдя от своего укрытия, медленно пошёл к своей каюте. Информация о Гертруде подтверждала его опасения. Игра усложнялась. Но он был к этому готов. В конце концов, он читал книгу. И теперь ему предстояло убедиться, насколько реальность соответствует написанному.

***

Алекс стоял в тени одной из вентиляционных шахт на верхней палубе «Партнера». Это место позволяло ему оставаться невидимым для большинства, но давало хороший обзор. Он знал, что должен произойти следующий ключевой эпизод из новеллы — уничтожение «шипастого куска брони». И он намерен был лично в этом убедиться. Вскоре он увидел, как Леон, озираясь, вытащил на палубу тяжёлый рюкзак. Рядом парил Люксион, его красный сенсор холодно отсвечивал в свете луны. Алекс замер, стараясь не выдать своего присутствия. Он заметил, что красный глаз Люксиона на мгновение мельком скользнул в его сторону, но не задержался. Он знает, что я здесь, — с прохладной уверенностью констатировал Алекс. И позволяет мне наблюдать. Интересно. — Ты действительно намерен это сделать? — спросил Алекс мысленно, как бы обращаясь к самому себе, но с долей вероятности, что Люксион может его «слышать» через какие-то скрытые сенсоры. Во тьме сиял единственный красный глаз Люксиона. — Разумеется. Я закончил подготовку. Разрушительные импульсы, подобные этому, записаны в моей памяти. Если выражаться человеческим языком, можете назвать их инстинктами. Каждая секунда промедления — это потраченное впустую время. Я хочу избавиться от этой вещи как можно быстрее. Леон, услышав это, поморщился. — Хах, ладно. Хотя, когда ИИ говорит о разрушительных импульсах — это звучит довольно зловеще. — Должно быть, в исследовательской лаборатории эта вещь содержалась в целях изучения, однако теперь она потеряла всякую ценность. Ну же, быстрее! Леон вытащил кусок брони из рюкзака. И в этот момент Алекс, как и в новелле, увидел, как металл затрепетал. По его поверхности поползла трещина, а из неё возник огромный, мерзкий человеческий глаз, уставившийся на Леона. Щупальца потянулись к его руке. — Что?! Мерзость какая! — воскликнул Леон, отдёргивая руку. — Осторожнее, пожалуйста, — сказал Люксион. — Эта вещь живая. Алекс сохранял ледяное спокойствие. Он знал, что это произойдет. Но видеть это в реальности... было отталкивающе. Биотехнологии Старого Человечества, — мысленно отметил он. Живое оружие. Точно не та сила, которую стоит оставлять в этом мире. Кусок брони издал пронзительный визг. Луч света из глаза Люксиона рассек его, срезав щупальца, а затем рой меньших дронов схватил обездвиженный артефакт и швырнул за борт. Мгновение спустя гигантский луч с главного тела Люксиона в небесах испепелил его. — А стоило ли заходить так далеко? — спросил Леон, когда всё было кончено. В электронном голосе слышались нотки удовлетворения: — Разумеется. Это оружие не должно существовать. Это зловещий артефакт новых людей, в этом мире ему больше нет места. Кажется, вы, создания из плоти, называете это чувство облегчением? Облегчение, — повторил про себя Алекс. Да, именно это я и чувствую. Он был полностью согласен с Люксионом. Некоторые вещи лучше уничтожить. Они уже собирались уходить, когда на палубе появилась Гертруда. Алекс снова замер в тени, его интерес возрос. Эта встреча тоже была предсказуема. — Вот вы где, — сказала Гертруда. — Вам что-то нужно? Где ваши сопровождающие? — спросил Леон, не скрывая раздражения. Она проигнорировала его вопрос. — Я надеялась переговорить с вами наедине. Мне хотелось возобновить разговор о предмете, который вы нашли. Надеюсь, вы подумали над моим предложением. Могу вас заверить, я готова заплатить любую цену. Она действительно отчаянно хочет эту броню, — констатировал Алекс. Значит, она знает её истинное предназначение. Или, по крайней мере, часть правды. — Вы уверены, что та вещь того стоит? Как по мне, это кусок мусора, — сказал Леон. — Судя по всему, вы не представляете её ценности. Тем больше причин для продажи. Впрочем, если вы предпочитаете сложный путь, можете передать право на её продажу королевству. Я попрошу чиновников договориться о цене. И тут Люксион, с притворной невинностью, произнёс: — Вы не представляете, что случилось. Театр начинается, — с едкой усмешкой подумал Алекс. — Простите, — сказал Леон. — Я её выбросил. Челюсть Гертруды отвисла. Несколько секунд она молчала, а затем взорвалась: — Да что же вы за идиот?! — её визгливый крик был полон неподдельной ярости и отчаяния. — Да ладно, это была отвратительная штука! — защищался Леон. — Какая разница, какая она была! Придурок! Недоносок! Неотёсанный мужлан! Я вам не верю! Хотите сказать, вы просто так выбросили бесценное сокровище? Я требую немедленно стать на обратный курс и подобрать его! — Нет, — коротко и беспристрастно ответил Люксион. Гертруда задрожала от гнева: — Я-я обо всём доложу высшим дворянам королевства! — Не могли бы вы подсказать, с какой целью? — спросил Люксион. — Сокровище найдено моим хозяином, он владелец всех прав. Попытка пожаловаться лишь сделает вас глупой в глазах других людей. — Это была величайшая ценность! После такого у вас нет права звать себя авантюристом. Чему вас только учат в академии?! — Неприятно поднимать эту тему, но академия существует только для того, чтобы дворяне подыскивали себе пару, — парировал Леон. — К несчастью для вас, принцесса, — добавил Люксион куда более холодным тоном, чем обычно. Гертруда повернулась на каблуках и, топая, ушла, бросив на прощание: — Я этого не забуду! Алекс наблюдал, как она исчезает. Её реакция слишком эмоциональна для холодной расчетливой принцессы, — анализировал он. Значит, эта броня была для неё чем-то большим, чем просто артефактом. Возможно, ключом к мести или власти. Теперь, когда этот путь для неё закрыт, её следующий шаг будет непредсказуемым и, следовательно, более опасным. Когда палуба опустела, Алекс тихо вышел из своего укрытия и направился к своей каюте. Он чувствовал на себе незримый взгляд Люксиона. Искусственный интеллект явно давал ему понять, что его присутствие было замечено, но не осуждалось. Это рождало новые вопросы. Почему Люксион позволял ему, потенциально чужеродному элементу, наблюдать за такими важными моментами? Было ли это простым любопытством, или частью более сложной игры? Неважно, — отогнал он эти мысли. Пока это работает в мою пользу. Он получил подтверждение ключевых событий и увидел реакцию Гертруды. Теперь ему нужно было обдумать, как использовать эту информацию. И как держаться подальше от надвигающейся бури, которую неминуемо вызовет исчезновение артефакта. Бури, в центре которой окажется не только Леон, но, возможно, и он сам.

***

Дверь в каюту Алекса закрылась с тихим щелчком. Он прислонился к косяку, вглядываясь в полумрак комнаты, освещенной лишь тусклым светом ночника. В ушах еще стоял леденящий душу визг «шипастой брони» и яростный, почти истеричный крик Гертруды. Сцена уничтожения артефакта и последовавшая за ней вспышка принцессы разворачивались точно так, как он и предполагал, основываясь на своих знаниях. Но знать о чем-то в теории и видеть своими глазами — было две разные вещи. Отталкивающая, почти инфернальная природа «живого оружия» Нового Человечества оставила неприятный осадок. Нет, — мысленно подтвердил он решение Люксиона. Такие вещи не должны существовать. Его мысли вернулись к Гертруде. Её реакция была показательной. Это была не досада аристократки, упустившей ценный трофей, а ярость того, чьи последние надежды рухнули. Это означало, что «шипастая броня» была для неё не просто реликвией, а ключевым элементом в ее плане. Теперь, с её уничтожением, принцесса княжества оказалась загнана в угол. А загнанный зверь, как знал Алекс по своему опыту на «Сторожевом Утёсе», был наиболее опасен. Её следующая атака будет не расчетливым ударом шпаги, а слепым и яростным броском когтей. И цели этой атаки были очевидны: Леон, а вслед за ним, по принципу вины по ассоциации и информации с новеллы, и все, кто с ним связан. Включая его, Алекса. Он подошел к иллюминатору, глядя на проплывающие внизу облака. Затем его взгляд упал на устройство связи, подаренное Леоном через Люксиона — простой, чистый коммуникатор без следящих функций. Этот жест говорил о многом: признание потенциального союзника, но с четким обозначением границ. «Мы можем сотрудничать, но мои секреты останутся при мне». Алекс уважал такой подход. Это было честно. Но более всего его сейчас занимало поведение самого Люксиона. Искусственный интеллект явно знал о его присутствии на палубе. Мельком заметивший его красный сенсор был не случайностью, а знаком. «Я тебя вижу. Я позволяю тебе это видеть. Продолжай». Почему? Простое любопытство сверхразума к аномалии? Или Люксион, как и он сам, пытался вычислить вероятное будущее, и фигура Алекса, этого «неучтенного элемента», была важной переменной в его уравнениях? Возможно, ИИ уже строил догадки о его истинной природе и думает, что я так же как его хозяин и Мари попал в игру, после своей смерти , но пока не видел в нем прямой угрозы своему хозяину. Это было шаткий, но полезный статус-кво. Алекс глубоко вздохнул. Пазлы складывались в тревожную картину. С одной стороны — Мари, получившая артефакты Святой и тонущая в долгах, что делало её непредсказуемой. С другой — Гертруда, лишенная своего козыря и пылающая местью. И в центре всего этого — Леон Бартфорт, «молот», на который неизбежно обрушится гнев всех сторон. Его собственная роль была ролью тени, стратега, наблюдающего с тыла. Но он чувствовал, что скоро ему придется выйти из тени. Игра вступала в новую, более опасную фазу. Он потушил свет и лег на койку, уставившись в потолок. Перед мысленным взором снова возникло лицо Оливии — её наивная, но бесстрашная отвага, с которой она встала на защиту Юмерии. Эта девушка была полной его противоположностью. И в этом хаосе расчетов, интриг и холодной прагматичности её образ почему-то становился для него точкой странного, иррационального спокойствия. Он с силой отогнал эту мысль. Слабость. Неоправданный риск. Выживание. Вот единственная цель, — сурово напомнил он себе. Но даже следуя этому принципу, он не мог отрицать: чтобы выжить в надвигающейся буре, одних расчетов скоро может оказаться недостаточно. Возможно, придется научиться доверять чему-то еще. Чему-то столь же нелогичному и опасному, как эта глупая, добрая улыбка. С этими невеселыми мыслями Алекс закрыл глаза, пытаясь заснуть. Впереди их ждала столица, а с ней — новые проблемы.

***

Корабль «Партнер» пришвартовался в столичном порту с почти неслышным гулом, свидетельствующим о совершенстве его технологий. Алекс одним из первых сошел на причал, его взгляд холодно скользнул по суетящимся чиновникам и ожидающей свите. Он видел, как Леона почти сразу же окружили курьеры в ливреях дворца. Вызов на аудиенцию, — без труда заключил Алекс. Алекс фон Эйтенгард ступил на причал столицы с холодным, оценивающим взглядом. Его барочный, а теперь уже графский статус, обязывал к определённой сдержанности, но внутри всё кипело. Он видел, как Леона практически сразу окружили гонцы из дворца. «Вызов на разбор полётов», — мысленно констатировал он. Сам Алекс пока оставался в тени, его скромный титул по сравнению с новоиспечённым виконтом Бартфортом привлекал меньше внимания. Но он не обольщался. В машине интриг, запущенной маркизом Фрэмптоном и Гертрудой, он был следующей логичной мишенью после Леона. Он собирался было незаметно скрыться в направлении академии, когда к нему подошёл молодой человек в скромной, но опрятной одежде курьера — не из дворцовой ливреи, а с гербом одного из министерств. — Граф фон Эйтенгард? — почтительно, но с налётом официальной холодности произнёс курьер. — Я слушаю, — Алекс остановился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Слишком быстро. — Вам предписано явиться в комитет по надзору за новыми территориями для дачи пояснений относительно административного устройства приобретённых земель графства Ольфери. Заседание назначено на завтра, на десять утра. Явиться лично. Алекс медленно кивнул, принимая сверток с официальной печатью. Это была стандартная процедура после столь крупного территориального приобретения, но сроки… Слишком уж подозрительно совпадали с возвращением Леона и его немедленным вызовом ко двору. Его пытались развести по разным углам, чтобы ударить поодиночке. — Будет исполнено, — сухо ответил Алекс, и курьер, отсалютовав, удалился. Путь до Академии был недолгим, но напряжённым. Алекс чувствовал на себе взгляды. Вчерашние подобострастные улыбки сменились настороженностью, а то и откровенной враждебностью. Слухи, как ядовитый дым, уже расползались по столице. Он видел, как группы студентов замолкали при его приближении, а потом перешёптывались, бросая в его сторону колкие взгляды. Путь до Академии был недолгим, но напряжённым. Алекс чувствовал на себе взгляды. Вчерашние подобострастные улыбки сменились настороженностью, а то и откровенной враждебностью. Слухи, как ядовитый дым, уже расползались по столице. Он видел, как группы студентов замолкали при его приближении, а потом перешёптывались, бросая в его сторону колкие взгляды. Его комната в Западном крыле, которую он по старой привычке не сменил на более роскошные апартаменты, встретила его тишиной и беспорядком, который он не оставлял. Алекс бросил портфель на стол и, не зажигая света, подошёл к окну. Сумерки сгущались, окрашивая город в сизые тона. Его аналитический ум лихорадочно работал, просчитывая варианты. Вызов в комитет — это лишь предлог. Настоящий удар будет нанесён здесь, в стенах Академии, где проще всего подбросить «улики» и арестовать его без лишнего шума. Он не ошибся. Дверь в его комнату распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену. В проёме стояли трое мужчин в форме стражников академии, но их выправка и холодные глаза выдавали в них не простых охранников, а профессионалов куда более высокого уровня. — Граф Алекс фон Эйтенгард? — произнёс старший из них, мужчина с шрамом через щёку. Его голос был ровным, без тени подобострастия. — Вы явно в этом уверены, раз позволили себе вломиться без стука, — холодно парировал Алекс, не поворачиваясь от окна. Он демонстрировал полное спокойствие, хотя каждый нерв был напряжён. — У нас есть ордер на обыск и ваш арест по обвинению в государственной измене и сговоре с враждебным княжеством Фаносс. — Обвинения голословны, — сказал Алекс, его голос звучал удивительно ровно. — Но я не стану препятствовать правосудию. Выполняйте свою работу. Шкаф с книгами, письменный стол, даже скромная кровать — всё было перевёрнуто вверх дном с методичной жестокостью. Алекс стоял посреди комнаты, руки за спиной, наблюдая за этим с театральным равнодушием. Внутри же он холодно фиксировал каждый их шаг. Он знал, что они ищут. И знал, что обязательно найдут. — Вот! — один из стражников, обыскивавший ящик стола, с торжеством поднял вверх несколько пергаментов. — Письма! С печатью Фаносса! Алекс едва заметно усмехнулся. Примитивно. Печать княжества на письмах, адресованных графу королевства? Даже самый неискушённый следователь усомнился бы в их подлинности. Но в данном случае цель была не в убедительности, а в скорости и публичности. Им нужно было яркое, показательное обвинение. — Объясните это, граф, — стражник с шрамом сунул ему под нос один из листков. Алекс бегло взглянул на текст. Грубая подделка, наполненная пафосными фразами о «будущем величии Фаносса» и «благодарности за оказанные услуги». Он встретил взгляд стражника. — Вы действительно верите, что человек, способный разработать стратегию захвата целого графства, был бы настолько глуп, чтобы хранить подобные письма в ящике стола в своей комнате в Академии? — его голос прозвучал почти жалостливо. — Это оскорбление не только мне, но и вашему интеллекту, сержант. Лицо стражника дёрнулось. Он явно не ожидал такой реакции. Но приказ есть приказ. — Болтовня вас не спасёт! — рявкнул он, теряя самообладание. — Вяжите его! Пока двое его подчинённых набрасывались на Алекса с верёвками, старший стражник обратился к собравшейся в коридоре толпе: — Видите? Предатель! Думал, что его высокий титул спасёт его, но правда всегда выходит наружу! Алекс не сопротивлялся. Он позволил накинуть на запястья грубые верёвки, чувствуя, как они впиваются в кожу. Его взгляд скользнул по лицам в толпе. Страх, злорадство, откровенная ненависть. Он увидел Юлиана и Марка, своих бывших товарищей по Западному крылу. Они стояли, опустив глаза, их лица были бледны. Стена между ними стала непреодолимой. Его вытолкнули в коридор. Шествие началось. Как и в случае с Леоном, его повели по самым людным местам Академии. В него летели оскорбления, а иногда и более осязаемые предметы — кто-то швырнул в него огрызком яблока. «Идентичный сценарий», — анализировал Алекс, шагая с высоко поднятой головой. «Та же тактика: публичное унижение, подрыв репутации перед любым судом. Они хотят показать, что мы — выскочки, недостойные своего положения». Именно тогда он увидел её. Оливия стояла на краю толпы, её глаза были широко раскрыты от ужаса. Она сжала руки у груди, и её губы беззвучно прошептали его имя. В её взгляде не было осуждения — лишь потрясение и неподдельная тревога. И что-то ещё… что-то, что заставило его ледяное сердце на мгновение сжаться. Вера? Надежда? Он не мог определить. В этот момент их взгляды встретились. Алекс, обычно скрывавший любые эмоции, позволил себе на долю секунды кинуть ей едва заметный, обнадёживающий взгляд. Он не мог сказать ничего, но попытался передать ей: «Всё под контролем. Не бойся». Затем его грубо толкнули вперёд, и видение исчезло. Его вели к выходу из главного здания Академии, где должна была ждать карета для перевозки заключённых. Проходя мимо одного из постаментов с бюстом основателя, Алекс заметил ещё одну фигуру, наблюдающую за ним из тени арки. Это была Кларисса фиа Атли. Её лицо было непроницаемым, но в глазах он прочитал не злорадство, а нечто иное — холодное понимание и, возможно, даже намёк на уважение. Она видела игру, и видела, что он — игрок, пусть и проигрывающий в данный момент ход. Чуть дальше, в тени колоннады, он заметил ещё одну знакомую фигуру — Дейдру фон Роузблейд. В отличие от Клариссы, её лицо не было непроницаемым. Напротив, на её обычно надменных чертах читалась яростная, почти животная досада. Её пальцы сжимали рукоять изящного зонтика так, что костяшки побелели. Она смотрела на него не как на жертву или предателя, а как на ценный трофей, который у неё на глазах бессмысленно уничтожали. Её планы «охоты», о которых Алекс не догадывался, рушились из-за грубой силы интриг маркиза Фрэмптона. В её взгляде горел немой вопрос: «Как они могут ломать такого совершеного мужчину?». Она видела в нём не пешку, а настоящего, дикого зверя, которого можно было приручить и обратить в свою силу, и её бесила тупость тех, кто предпочёл просто запереть его в клетку. «Интересно, — промелькнуло у него в голове. — Враги не монолитны. Есть те, кто просто следует приказу, а есть те, кто оценивает ситуацию». Его вытолкнули на парадный двор. У подъезда действительно стояла зарешеченная карета. Но прежде чем его втолкнули внутрь, он успел бросить последний взгляд на знакомые стены Академии. Он не видел Леона — того, скорее всего, уже увезли. Но он видел систему, которая перемалывала их обоих с безразличной жестокостью. Дверца кареты захлопнулась с оглушительным лязгом, погрузив его в полумрак. Карета тронулась, увозя его в неизвестность. Сидя на жёсткой скамье, Алекс фон Эйтенгард закрыл глаза. Страха не было. Была лишь холодная, безжалостная ясность. Первый акт пьесы подошёл к концу. Его и Леона нейтрализовали, вычеркнули из уравнения. Но игра только начиналась. И теперь, в тишине камеры, у него будет время подумать над своим следующим ходом. Он вспомнил взгляд Оливии, холодную усмешку Клариссы, странный взгляд Дейдры. Каждый из них был фигурой на доске. И он, Алекс, пусть и оказался в клетке, отказывался считать себя пешкой. «Ошибаетесь, — мысленно обратился он к своим невидимым противникам. — Вы загнали в угол не барана, а волка. И теперь вам придётся иметь дело с последствиями». Карета покатила по мостовой, увозя нового узника в королевскую тюрьму. Снаружи начинался дождь.