Глава 5

      Оказывается, как на опасного чужака рыбаки смотрели как раз на дракона. Гилтиас обижался совершенно по-детски, надувая губы и отворачиваясь, но даже не протестовал, когда их относительно вежливо, но непреклонно быстро выставили из деревни. Только вздохнул и нервно передернул плечами.       — А мне казалось, драконов почитают если не наравне с богами, то где-то поблизости от этого.       — Когда-то так и было, — дракон печально кивнул. — Но когда много лет не показываешься людям на глаза, тебя сначала забывают, потом считают сказкой, потом начинают бояться. Закономерный итог. К счастью, так не везде, но… Но это ничего, дальше жилья не будет. Как нога?       — Лучше, спасибо, — стражник, как ему казалось, незаметно перебрался ближе к дракону. Что Ботар-эля совершенно устраивало — он откровенно устал наступать на горло своим реакциям, чтобы не провоцировать лишние ссоры, которые их бы только задерживали. Если хотя бы часть пути нянькой придется быть не ему — это просто прекрасно.       Ксентарон цвел — была поздняя весна, пересвистывались какие-то невидимые птицы. Казалось бы, почти идиллия. Если бы не четкое понимание, что он находится в чужом мире, ближайшее будущее очень туманно, а беспокойство за сестру и вовсе перевешивало любое желание любоваться местными красотами.       Спутники почти полностью выключили его из диалога — Гилтиас что-то вполголоса объяснял, сопровождая слова взмахами рук — очевидно, уже приступил к обучению. Лишь бы этот балбес, заслушавшись, не споткнулся снова, но, можно надеяться, дракон присмотрит и за этим.       Не вполне понятно, конечно, стоит ли по одному золотому судить обо всем племени и, тем более, проводить аналогии на синих. Логика, конечно, подсказывала, что, если Скай еще не вычеркнул Дельвиэта из каких-то своих планов, то Стелла в относительной безопасности — неразумно причинять ей вред, ведь это явно нарушит и так невеликую лояльность стражника. Но и шантажировать его проще всего именно Стеллой, и насколько далеко способен зайти дракон между угрозами и их воплощением? А даже если не станет ее обижать — она наверняка испугана.       И это, наверное, единственный вопрос, ответ на который его действительно интересовал.       Конечно, сестренка наверняка еще злится на него из-за их ссоры. О ней Ботар-эль себе думать старательно запрещал — тем более что причину таскал за собой. И, зная Стеллу — ссора продолжится, едва они друг друга увидят, ведь свое мнение он все еще не поменял и вряд ли поменяет. Любовь и прочее — это, конечно, романтично и все такое. Частично он сестренку, как девочку, выросшую на добрых легендах и классических рыцарских романах, даже понимал. Вот только легенды и романы имеют мало общего с реальностью, а Эния слишком закоснела в традициях для подобного мезальянса. Существовали, в конце концов, правила, устои, репутация семьи, опять же. Нельзя же просто так от всего этого отказаться! Конечно, он бы сестру никогда не оставил, но вот насчет отца уверен не был. Ему слишком важны положение в обществе и расположение короля, такой скандал семье вовсе ни к чему. Как она не поймет…       Да и что этот стражник вообще может ей дать? Ни денег, ни хоть какого-то положения в обществе — допустим, при дворе Стелле не нравилось, но простые бытовые вопросы решать ведь как-то надо. Да она на кухню заходила, только когда в детстве яблоки таскала! Позволить превратить ее в прислугу? Проще пристрелить проклятого стражника прямо сейчас.       Вот только Стелла ему чего-то подобного точно никогда не простит. И это раздражало просто немыслимо. Столько проблем можно бы решить разом.       Башня возникла как-то внезапно, уже в сумерках — или ему просто некогда было замечать, как меняются пейзажи, становясь все более неприветливыми. Огромное, действительно огромное сооружение уходило куда-то ввысь, будто крыши у него не было вовсе, а массивное основание скрывал туман, что казалось, и земли башня не касалась. Желания узнавать тайны бытия это уж точно не прибавляло.       Гилтиас глянул на него внимательно — кажется, впервые за весь путь.       — Не передумал?       — Нет, — он мотнул головой, уже высмотрев хорошее место для стоянки — укрытую большим камнем ложбинку между двумя склоненными друг к другу деревьями. — Подожду вас вон там.       — Хорошо. Дельвиэт, идем.       Собирая хворост для костра, Ботар-эль лениво раздумывал, с чего вообще взял на себя заботы о кормежке стражника — вопреки первоначальным планам. Да, голодать вместе с ним он вовсе не собирался, но и охотиться каждый день, вроде как, тоже. Впрочем, как раз сегодня, когда добавился еще и целый дракон, охотничья удача решила, что с него хватит — поблизости не водилось даже какой-нибудь перепелки, не говоря о более серьезной дичи. Вероятно, всему виной была таинственная башня — животные обычно чуяли всякие чародейские странности, старались не селиться поблизости. По счастью, на такой случай на дне сумки у него лежал мешочек с крупой, совсем голодными не останутся. И все-таки, как он позволил всему этому случиться?       Вероятно, всему виной давняя привычка иметь с собой что-нибудь для Стеллы — хотя бы те же яблоки из родительского сада. Ожидая возвращение спутников, Ботар-эль грыз одно из них, старательно отгоняя мысли о сестренке. Судя по увиденному на острове, драконы предпочитали комфорт, а значит, едва ли ее держат в темной сырой пещере. Но во всем остальном…       Дельвиэта Гилтиас фактически приволок на себе. Стражника отчетливо трясло, во взгляде застыло отчаяние, а губы беззвучно шевелились не то в молитве, не то в отрицании.       — Я так понимаю, ужин не предлагать?       Дракон прислонил стражника к дереву, молча качнул головой. Он испуганным вовсе не выглядел, скорее — крепко задумавшимся, немного печальным и уставшим. Сунулся к висящему над костром котелку, кивнул, как будто не удивился обнаружить там всего лишь кипяток, зачерпнул кружкой и выпил почти залпом, как ключевую воду. Только после этого передернулся всем телом и сел рядом с Дельвиэтом.       Лучшего подтверждения того, что многие знания — многие печали, не требовалось.       Покачав головой, Ботар-эль накинул на них обоих, сидящих рядом, свой дорожный плащ, обычно с успехом заменяющий одеяло. Расспрашивать их сейчас о чем-то казалось почти жестокостью, стоило сначала дать успокоиться. Что бы там, внутри, ни произошло, а оно выбило из колеи даже дракона, вцепившегося в тонкую выделанную шерсть так, что побелели костяшки, будто пытался утвердиться в реальности. В его силах, хотя бы, было сделать эту самую реальность чуть более уютной.       Гилтиаса привел в себя только треск подброшенного в костер полена. Дракон медленно моргнул, поднял глаза от пламени.       От его пристального долгого взгляда стало отчего-то неловко.       — В будущем есть что-то настолько паршивое? Подробностей не прошу.       — Мне… нужно это переварить, — он наконец сместил взгляд в сторону, дернул уголком рта и укутал Дельвиэта, так и не вышедшего из прострации, плотнее. — Нам обоим.       — Я могу чем-то помочь?       — Время… это такая занимательная штука. Там, — дракон мотнул головой в сторону башни. — Все как будто уже случилось. Или никогда не случалось вовсе. Или случается прямо сейчас. Это как будто лишает выбора, но… — он вдруг усмехнулся. — Я готов принять вызов. Слышишь, Дельвиэт? Еще ничего не предрешено.       — Я не хочу… — жалобно протянул стражник. — Эта тьма…       — Никакой тьмы не будет. Я помогу вам найти Стеллу.       — А как же запрет на вмешательство?       — Плевать на него. Один конкретный ответ я все-таки получил. Скай связался с Минатрикс, королевой демонов. Ничем хорошим это не грозит ни одному из миров. А я должен хранить покой своего племени. И демоны нам здесь не нужны, — Гилтиас медленно моргнул, тряхнул головой. Через силу улыбнулся. — Так что ты говорил про ужин?       Дракон присел с другой стороны костра. В голубых глазах у него отражались сполохи пламени, вертикальный зрачок расширился в ночной темноте до почти-нормального. Но что-то — то ли искренний слишком прямой взгляд, то ли чрезмерно кудрявые волосы — не давало воспринимать Гилтиаса как обычного эльфа, не давало забыть о его природе.       — Ты напряжен, — дракон обронил это как будто между прочим, но смотрел внимательно, сразу выдавая — ему не все равно.       — Я беспокоюсь о сестре, — эльф пожал плечами. Расслабиться на Ксентароне у него никогда не выходило, теперь — особенно. Но открывать душу случайному спутнику не тянуло — доверяться кому-либо, кроме сестры, он отучился еще в далеком беззаботном детстве.       — Если все так, как вы говорите — Скай будет оберегать ее, как сокровище, пока она нужна ему. Это дает нам время. Я не говорю «не беспокойся», потому что невозможно не волноваться за семью, но пока что твоя сестра точно в безопасности. Я говорю «не забывай о себе». Сколько ты не спал?       — Не так долго, чтобы это начало мешать.       — Ты идешь против дракона, — Гилтиас неодобрительно качнул головой. — Смертельно опасно быть таким уставшим, — и неожиданно оказался рядом, призрачным касанием скользнул пальцами по плечу. Зрачок вытянулся в узкую щель, сверкнули на дне глаз золотые искры. — Спи. Я не позволю причинить вреда тем, кого принял под защиту.       — Я никого не боюсь.       — Знаю. Просто никому не веришь. Возможно, на это у тебя есть веские причины, скрытые в прошлом. Возможно, поэтому ты и не хочешь знать будущее. Возможно, дело лишь в том, что я дракон, а со спутником у тебя напряженные отношения. А я мог бы просто усыпить тебя, как уже сделал с ним, — Гилтиас кивнул в сторону крепко спящего Дельвиэта. — Но не хочу. Кажется, после такого у тебя будут все права не доверять мне.       Эта обезоруживающая честность загоняла в тупик почище витиеватых многоступенчатых бесед, которые так любили придворные дамы. Ботар-эль прекрасно осознавал, что, пожелай дракон — и схватить оружие он попросту не успеет. В том, что опасается Дельвиэта, признаваться не собирался даже себе — хотя, скорее, его больше страшила перспектива, что среди ночи может снова принести синего дракона, и не факт, что тот будет настроен лишь поговорить. Озвучивать ничего из этого эльф точно не собирался. Настойчивый стук в висках — верный признак усталости, так проницательно подмеченной драконом — пока еще возможно было игнорировать.       Взгляд у Гилтиаса был сложным. Эмоций разобрать не получалось — эмпатию у него усталость точно отняла — и на миг показалось, что тот хочет сказать что-то еще. Но лишь качнул головой, перебрался ближе, сел рядом, прислонившись к тому же камню и — немного — к его плечу. И вперил взгляд в огонь, красиво отражавшийся в его глазах. Дракон был горячее костра, а его молчание почему-то не напрягало. Будто они знали друг друга полжизни, а не второй день.       В какой момент голова склонилась на плечо дракона, а глаза закрылись, Ботар-эль так и не понял. Он, все-таки, действительно очень устал.