[ИскРа v1.2 | Исполнение]: Чистка

⟁ [Институт Изучения Искусственного Разума, 14/5 — архивная запись]

«Магию нимуэ труднее всего заметить там, где ищут её слишком усердно. Каждое измерение изменяет объект, истинная сущность ускользает в момент наблюдения.»

— проф. Элайна Лихо́, глава отдела этических наблюдений

      Мигающий алый ещё не угас, но, по крайней мере, больше нет оглушающего звука. Пусть он и в тёмной униформе, но белые волосы Пса всё равно сильно выделяются. Он не двигается резко, не шумит, просто стоит и смотрит по сторонам с оружием на перевес. Волосы на затылке встают дыбом, ладони потеют настолько, что едва удается удержать перчатку в руке. Дышать приходится как-то механически, неудобно и больно.       — Сработал артефактный датчик, — спешит Тал оправдать меня, вытирая вспотевшую и гладкую макушку головы. Голос непривычно высокий, будто перед нами не рядовые Цепные Псы, а сам Император. — Ложное срабатывание. Нестабильная магия ткани, магматическая кривая прыгает. Бывает…       — При пограничном резонансе. — Прерывает Тала этот с белыми волосами. Низкий баритон будто проникает глубже самого сознания, оставляя отпечатки на каждом воспоминании. — Что именно произошло? — Ходит он вокруг незафиксированной установки. Этот голос скатывается, будто ледяная капля воды, по позвоночнику и замерзает где-то между лопатками. — Ты первая к этому прикоснулась? — Механически киваю, зажав перчатку в руке ещё сильнее. Я совершенно её не ощущаю. — Почему?       Я ассистент. Я ассистент, и точка. Больше ему знать не нужно!       — Я ассистент второго круга при отделе магостабилизации. Это моя обязанность передвигать образцы, заполнять протоколы. Возможно, сработал аномальный отклик. — Машу я рукой в сторону колбы, стараясь отвести от него взгляд.       Вот же дура, сама себя накрутила!       — Ассистент допустил прямой контакт, без изолятора. — Чеканит Ниресс. — Стандартная ошибка новичка.       — А она новичок? — Тычет он пальцем в мою сторону, будто я не стою и толики его внимания, пока Фауст просто за всем наблюдает. Какая надменность!       — Я могу пройти магическую чистку. — Нужно идти на опережение, если не хочу, чтобы меня заподозрили.       Никто не любит чистку, но так я хотя бы докажу чистоту своих намерений. Тем более простая проверка в моём случае ничего не даст. Бонусом, я смогу увидеть Северную Башню изнутри.       — Это не столь необходимо! — Дрожащим голосом произносит Тал. Мне казалось, что слова Тала обеспечат мне защиту от этой процедуры, но у Пса явно другие планы.       — Идём. — Дёргает он головой в сторону выхода.       Путь от лаборатории до Северной Башни занимает не больше пяти минут в подземной капсуле, но каждый шаг за её пределами будто сквозь вязкий воздух. Идём по внутреннему коридору, соединяющие два здания подземным ходом, но даже невооружённым взглядом можно понять, это два разных мира.       Чёрная глотка из стали и стекла, откуда словно выкачан воздух. Потолок настолько высокий, что в тёмных оттенках с трудом можно что-то различить. Почти зеркальный пол и стены будто сделаны не полностью из металла, а из какого-то сплава, что можно даже увидеть собственное отражение. Мой серый халат выглядит неестественно в этой черноте, становится жутко. Лишь тёмные волосы вписываются в интерьер. Бледная кожа становится почти прозрачной под холодным свечением, и даже слабый румянец кажется чем-то инородным. Янтарные глаза в этом месте вообще отливают тёмным карим. Хорошо хоть моя худоба пока не выглядит как болезнь, отправили бы, наверное, на допрос ещё раньше.       Каждый шаг на этом полу будто чужой, будто ступаешь не по полу, а едва удерживающему вес тела болоту. Стеклянная ловушка. Холодно-белый свет направлено освещает дорогу в сторону коридора попросторнее, вытягивающийся будто бесконечная артерия здания.       Стены непроглядно тёмные, окна маленькие, что удивительно, первый этаж вполне просторный, но он словно сгущает давление. Неравномерный, тусклый свет направленных полос оставляет между собой провалы в тени, в которых легко можно затеряться взглядом. Если до этого я ещё слышала шаги Псов, ступив на новую территорию, их звук просто затерялся, заставив меня обернуться.       Никогда прежде мне не приходилось посещать Северную Башню, и видимо не зря. В Институте только и шепчутся, что за этими стенами не бывает случайностей. Свободного прохода просто нет. Башня стоит как выжженный клинок в теле города, и каждый, кто переступает её порог, уже не выходит прежним.       Даже учитывая, в каком я месте, по собственной глупости я иду вперёд сама, горделиво расправив плечи и не позволяя Псам унюхать хоть толику сомнения в моей осанке. Стараюсь идти уверенно, но непроизвольно щёлкаю ногтем по краю зуба. Пока я пытаюсь унять дрожь в руках, Фауст щелкает пальцами, отчего я невольно оглядываюсь.       — Слышишь? В этом коридоре эхо на полтона выше, чем в прошлом. — Заговаривает он. — Это из-за того, что у архитектора был комплекс неполноценности. Цок. Цок. Цок. Словно в пустой черепной коробке нашего начальства… — Я уже готова начать расспрос, но вдруг второй заговаривает раньше.       — Рилл, если ты не закроешь рот, я засуну твой латунный жетон тебе в глотку. Поперек.       — Наконец заговорил! — Театрально удивляется Фауст, откинув слегка голову. — Пульс есть, язык рабочий, мозги, вероятно, тоже.       — Ты задохнёшься, если умолкнешь хотя бы на минутку?       — Не проверял и не собираюсь. Спонтанно второй меняет положение, встав напротив плеча, где жетон Фауста, попытавшись его отодрать от униформы. Фауст мгновенно поворачивается и уже идёт спиной вперёд.       — Не успел. — Разводит он руками и развернувшись на пятках, догоняет меня. — Не дрейфь, процедура почти безболезненная. — Раздаётся голос Фауста с лёгким свистом. Он подходит ближе, из-за чего я снова оглядываюсь. — В чистке нет ничего страшного. Разве что, кроме голой правды. — Подмигивает он, и я едва не закатываю глаза.       — Не стоит обманывать. — Хрипло бросает второй, всё ещё не назвавшийся. Голос будто нож, скользящий по льду, так и хочется прикрыть уши. — Не каждому везёт выйти оттуда так же легко, как войти.       — От твоих наставлений уши вянут. — Отзывается Фауст, легонько похлопав меня по плечу и направив в сторону уже не юной дамы сбоку.       Стойка приёма настолько чистая и зеркальная, что я не смею даже дышать на неё. На лице женщины нет улыбок, она не задаёт вопросов, лишь что-то печатает. А когда Фауст открывает рот, женщина взмахом указательного пальца требует паузы.       — Вы так медленно нажимаете на клавиши, что я успею состариться, госпожа секретарь. — Нарывается Фауст на недобрый взгляд женщины. — Ваш начес сегодня просто монументален! Скажите честно, вы используете промышленный клей или это просто статическое электричество от такого количества умных мыслей в этой комнате?       — Уж побольше, чем у тебя, Фауст. С чем пожаловали? — Переводит она взгляд на меня.       — Нужно провести стандартную чистку. — Произносит Пёс с белыми волосами, встав по стойке смирно рядом с моим плечом. Женщина медленно переводит взгляд с меня на второго, вытащив сферическую мнему, которая тут же отображает перечень вопросов в светлисте.       — Заполните.       — Давай я. — Выхватывает мнему Фауст. — Давайте пошевеливаться, а то в этой тишине я начну слышать, как у меня волосы на затылке седеют. Так, пункт первый: «Готовы ли вы отдать жизнь за Императора?». Пишем «Да», но мелким почерком добавим «только если нас вкусно и бесплатно накормят». Ты ведь не против обеда, да? — Хмурю брови, попытавшись ответить, как он тут же продолжает. — Пункт номер два: «Ваш главный страх». Я бы написал «тишина в Институте», но боюсь, система решит, что ты слишком тонкая натура. Напишем «аллергия на тупые вопросы». — Проследив взглядом за удаляющейся фигурой второго я почти отвечаю, на что у меня аллергия. — У тебя же тоже появилась аллергия на Яра? Впишу это как хроническое заболевание.       — Хорошо. — Киваю я и уже хочу последовать за вторым, как вдруг Фауст придерживает за локоть.       — Постой, впиши, пожалуйста, тут своё имя, возраст и стаж работы.       На отмеченных местах подписываю всё нужное, кроме возраста. Я замешкалась. А как считать возраст? В этом году у меня день рождения, вписывать двадцать шесть или лучше двадцать пять? Щёлкнув ногтем по зубу, я округляю в большую сторону, на долю секунды приметив имя Пса. И это не Фауст.       Яр Ринвальд. Не тот ли это Ринвальд, что единственным выжил в теракте пятнадцатилетней давности?       Догнав Яра, я покорно сжимаю руки за спиной, пока он ведёт в отдельную камеру. Внешне она такая же тёмная и зеркальная, но внутри холодный свет ярче, обшивка белая, и за стеной не виден коридор. Разительная перемена.       В центре металлический стул и стеклянный стол, у стены ещё один стол, накрытый полупрозрачной вуалью, под которой лежат инструменты.       — Раздевайся.       — Что? — Растерявшись, поворачиваюсь всем телом к нему. Слова обрушиваются как удар. Не приказывает. Не спрашивает. Просто утверждает. Сжимаю челюсть, пытаясь подобрать приличные слова.       — Чистка требует снять одежду до пояса. Мне нужен доступ к твоей спине. — Устало произносит он, даже закатив глаза.       Серьёзно? А если я его сейчас пошлю? Почему никто из тех, кто уже прошёл чистку, а таких, по крайней мере, трое из моих знакомых, не сказал об этом?!       Теперь понятно, что имел в виду Фауст, говоря о «голой правде». Гадёныш, нельзя было это уточнить?!       — А ещё, что сделать? — Щурюсь я, приобняв себя за плечи.       — Сними халат и верх костюма. Иначе будет больно.       — А как же свобода выбора и…       — У нас не демократия. — Подходит Яр на шаг ближе, коснувшись рукоятки нерго-пушки. Вот засранец. — Сними одежду, пока не заставил.       Он даже глаз не сводит ни на миг. Я глубоко вздыхаю и медленно расстёгиваю пуговицы халата, попутно контролируя дыхание и ещё сильнее замедляя пульс почти до уровня мертвеца. А он и довольно наблюдает. Положив халат на стол, поворачиваюсь к нему спиной. Он подходит к столу у стены. Стягиваю свитер, надетый поверх синг-костюма, чтобы не светить индикаторами на улице. Провожу пальцами по магнитной застёжке, шов расходится от горла до пояса и стягиваю рукава, оставляя висеть на талии, освобождая плечи и грудь и оставаясь хотя бы в нижнем белье. Поганые инвои! Ни стыда, ни совести!       — Руки на стол.       Приходится подчиниться. Тут же вспыхивают бледно-синие голограммы, повторяющие изгибы слегка искривлённых пальцев и измеряющие пульс. Уловив возле себя этот неприятный запах металла, я вздрагиваю от холода.       — Что с пульсом?       — Это мой стандарт. — Неторопливо чешу я шею и быстро возвращаю руку на место.       — Нужно провериться у врачей. — Яр полностью уходит мне за спину, холодными пальцами дотронувшись до застёжки бюстгальтера и расстёгивает его. — Это не нормально. — Добавляет он, касаясь моей кожи латексной перчаткой и тщательно выводя руны одна за другой. — Фраза про белую ворону обретает буквальный смысл.       Вот же гадёныш! Мурашки по позвоночнику ползут, будто каждый знак выцарапан лезвием. В какой-то момент он склоняется ближе, тень его головы падает мне на плечо, а дыхание касается уха.       — Хватит меня нюхать. — Шиплю я, стараясь не сорваться. — Я не птица под наблюдением. — Немного расправив плечи, язвлю.       — Теперь я хотя бы запомнил твой запах. — Внушает он без нажима, одним лишь тембром голоса. Странно. Что он от меня ещё хочет? — Боишься?       — Бояться вас не значит быть виновной.       — Это значит, тебе есть что скрывать. — Оглянувшись я почти отрываю руку от стола, но Яр медленно касается моей кисти, возвращает ладонь на место. — Не двигайся.       Свет в комнате становится темнее, и только стеклянный стол едва подсвечен. Ощутив его руку между лопатками, меня снова передёргивает, он не касается, но тепло его кожи слишком близко. И спустя мгновение слышу, как он начинает читать руны вслух, всё ещё держа руку над моей кожей.       Выцарапанные будто из глотки мертвецов слова слипаются в липкую магию. На месте, где были выведены руны, начинает жечь как от металла. Я резко вдыхаю сквозь зубы, жмурюсь и почти отрываю руки от стола. Тепло под кожей мгновенно растёт в жгучую боль, будто меня вскрывают изнутри.       — Терпи.       — Ах ты… — Прикусываю я язык, чтобы не выкрикнуть дальнейшее.       Животные, не иначе! Свернуть бы ему челюсть, так чтобы зубы оказались в лёгких!       Продолжаю стоять, дрожа и не издавая лишних звуков. Пульсирующая голограмма, повторяющая моё тело вспыхивает передо мной: все сосуды просвечивались, каждая жилка, каждый поток крови и дыхания стали видны. Ни одно из их убогих бормотаний, что они называют магией, не должно затронуть меня. Постепенно успокаиваясь, наблюдаю за тем, как Яр подходит к голограмме и рассматривает её в самых ярких потоках энергии, где обычно у нимуэ теплится магия. Сердце, позвоночник, лоб и печень.       Их руны всего лишь архаичный плевок в лицо нашим Предкам, они её совершенно не понимают, и видимо не хотят понять, костыль для слепого. Брезгливо вздрагиваю от усилившегося запаха меди. И они зовут это магией?       Возвращается ко мне, замирает за спиной и прижимает пальцы к позвоночнику, отчего свет пробегает по всему телу. В глазах темнеет, боль тянется вверх по затылку, по челюсти, к вискам. Дерьмо! Я не сдамся. Почти потеряв равновесие, я прикусываю язык до крови и снова устремляю взгляд к голограмме. Никаких изменений.       Ты ничего не добьёшься!       Сквозь латекс перчаток ощущаю его пальцы, медленно ведущие по позвоночнику. Нет, он не инвой, не врач, а явный ремесленник в пытках! Так и хочется вцепиться в это до неприличия выверенное лицо, вонзить ногти в его глаза пока они не вытекут.       — Чисто. — Наконец убирает он руку. Голограмма исчезает, а свет восстанавливается.       Не удержавшись на ногах, падаю на колени перед столом, тяжело дыша и лишь на мгновение прикрыв веки. Как же всё крутится! Будто неделю не ела.       — Чистка завершена. Магических откликов нет. — Пока я сижу на полу, Ринвальд закидывает мне на колени свитер, а холодные руки протирают спину и застёгивают бюстгальтер. — Есть дополнительные желания? Чистка по второму кругу?       — Прострелить тебе коленные чашечки. — Сквозь полуопущенные веки смотрю на него. На его лице ни капли удивления, лишь горькая усмешка.       — Становись в очередь. — Встаёт он на ноги, выбросив перчатки в урну, пока я одеваюсь.       Фантомное жжение всё ещё присутствует, будто руны он выводил ничем иным, как железом.       — Если когда-нибудь посмеешь обмануть Псов, — привлекает он моё внимание, когда я встаю на ноги и натягиваю халат, — сниму я с тебя кожу. — Открыв дверь, он дожидается, когда выйду я.       — Засранец.       Покинув камеру, я мчусь к выходу. Фауст всё ещё у стойки, перешёптывается с той женщиной. Как только я оказываюсь в его поле зрения, он оживает и протягивает руку.       — Могу поздра…       Но я так ничего и не отвечаю, всего лишь прохожу мимо, даже не вслушиваясь. Они все такие! Все Шакалы! Все Псы! Наверное, даже Пауки особо не отличаются. Даже если они мило улыбаются тебе в лицо, ничего им не мешает вонзить нож в живот, если почуют неладное, неправильное, выбивающееся из их правил.       Снова оказавшись в одной капсуле с этими двумя, я просто скрестила руки на груди и упёрлась взглядом в пол. Пусть думают, что язык прикусила. Пока в это время Фауст начинает выстукивать по колену какой-то бодрый марш, от которого у меня дергается глаз.       — Ну и видок у тебя. Будто тебя прожевали и выплюнули, а потом решили, что ты недостаточно прожевана. — Начинает Фауст, сидящий напротив меня, подавшись чуть вперёд, скрепив руки в замочек перед собой и начинает стучать пальцами друг о друга. — Не дуйся, чистка это как депиляция мозгов. — Я прикусываю губы и поднимаю голову, лишь краем глаза приметив, как Ринвальд что-то внимательно читает. — Зато теперь у тебя в голове так чисто, что можно эхо записывать. — Не отнимая руки от груди, закидываю ногу на ногу. — Криста, скажи что-нибудь, а то в этой тишине я слышу, как у Яра в голове шестеренки скрипят от важности. Ты жива там?       — Вы жестоко поступаете с теми, кто добровольно идёт на эту самую чистку.       — Жестока это когда тебя несколько лет подряд кормят синтетическими таблетками, вместо нормальной еды. А это просто… гигиена. — Разводит он руками. — Просто тебе сегодня устроили генеральную уборку бесплатно.       — Да в рот я такую уборку. — Наигранно надув губы, отворачиваю голову.       — А те, кто недобровольно? — Встревает Ринвальд, привлекая наше внимание, но так и не посмотрев в нашу сторону. — С ними тоже нужно церемониться?       Я не нашла, что ответить, и в полной тишине продолжился наш путь в Институт, которую нарушало лишь тихое, монотонное бормотание Фауста. Уже в лаборатории ноги будто ватой набились, и я спотыкаюсь о ножку стула, едва не растянувшись звёздочкой. От Тала не ускользает моя невнимательность, и без излишней суеты приближается.       — Как самочувствие? — Останавливается он рядом, оценивающе пройдясь по мне взглядом.       — Нормально. — Сглатываю я, почесав шею и взяв новую пару перчаток. — Что мне нужно сделать? — Поворачиваюсь я к руководителю.       — Ничего. — Неприятно спокойно проговаривает он, переплетая пальцы за спиной. — Отгул.       — Что? Нет. — Моментально протестую я, мотая головой. — Мне важна эта работа и, уж простите, но мне нужны деньги. — Неловкая улыбка получается сама собой, вжимая голову в плечи.       — Что ты плечи поднимаешь? — Руками давит он, чтобы я расслабилась. — Ценность сотрудника равна его функциональности. Если ты сейчас развалишься, пользы от тебя ноль. Мне нужен рабочий персонал, а не очередная проблема для отчётов. — Машет он в сторону стола, даже не глядя на меня. — Сядь. Приведи себя в порядок. Хочешь работать, работай. Но не заставляй меня считать потери от твоего упрямства. У нас нет на это времени.       Стоило мне выдохнуть, когда уходит Тал, как моментально ко мне прилипает Ниресс, повернув к себе всем телом. Она грубо осматривает меня, поднимает руки, щёлкает рядом с ушами, показывает пальцы, чтобы я определила сколько их.       — Хватит, — убираю я её руку. — Со мной полный порядок.       — Да? — Недоверчиво поднимает она одну бровь. — А что за взгляд?       — Какой?       — Будто готова меня зарезать.       — Точно не тебя. — Наконец сажусь я за свой стол, потянув к себе последние записи. Но Ниресс тут же накрывает их рукой, потянув в свою сторону. — Что?       — Расскажешь?       Будто у меня выбор есть. Я хотела утаить правду, и не пугать её лишний раз, но всё же набралась смелости и сказала, как всё было на самом деле. По крайней мере бледное лицо отражало все её ощущения, сморщенный нос и лоб, искривлённые губы. Да, меня тоже отвратило происходящее за закрытыми дверями.       Мы ещё какое-то время беседуем на тему чистки, даже Марси включается в разговор. Но на её лице нет отвращения, скорее удивлённо вздёрнутые брови и расширенные глаза. Когда Марси прошла чистку, около десяти лет назад, всё было намного гуманнее. Я почему-то даже не удивлена.       — Девушки! — Разгоняет нас Тал по своим местам.       Пока не наступил обед, я с особым усердием продолжала работать. И лишь когда Марси и Ниресс зовут с собой, я отвлекаюсь. Хорошо хоть время в работе проходит быстро, иначе я бы просто сошла с ума. Нащупав в кармане приготовленный для Айри лиар, я сжимаю его с такой силой, что острые края монеты впивались в ладонь.       Но оказавшись в обеденном зале, вместо Айри новенький парень. Он вежливо здоровается, представляется и спрашивает о предпочтениях в еде. Что происходит? Где Айри?       Когда доходит моя очередь, я всё же задаю интересующий меня вопрос, паренёк смутно пытается ответить, но я так ничего и не понимаю, что с ней случилось. То ли её схватили, то ли арестовали. Проклятье, я сильно мешкала!       Забудь… постучав по вискам пару раз, пытаюсь вернуть прежнее благоразумие. Меня не должна волновать чужая судьба.       В подобном ритме прошла ещё одна неделя. Спокойная работа, перерывы на обед и редкие вечерние посиделки с Владом.       Новый день начинается не слишком удачно. Магические искры словно ракеткой пробегаются между сотрудниками лаборатории, и как только достигают меня, всех сбивает с ног, разбивая защитный пластик очков. Повязка на шее слегка сползает, из-за чего я попросту боюсь подняться с пола.       — Твою мать! — Выругивается Тал, вставая с пола и встряхивая халат. — Виг, проверь сингулярность! — Направляется он в противоположную от установки сторону, проверяя датчики.       Когда-нибудь мне аукнется моё нахождение в их присутствии.       — Ты в порядке? — Присаживается передо мной Ниресс, аккуратно прикоснувшись к моему плечу. Тянувшийся со скулы до самой губы шрам странно светится, что дрожь проходит по рукам. — Выглядишь бледной.       — Ничего. — Медленно встаю я, пытаясь придерживать повязку на шее.       — У тебя повязка сползла.       — Знаю. — Торопливо поднявшись на ноги уже собираюсь покинуть лабораторию, но тут же громогласный голос Тала, заставляет замереть.       — Стоять! — Ток проходится вдоль позвоночника, и я так и замираю с рукой на ручке двери. Почему просто не отстать от сотрудника, который плохо себя чувствует? — Я никого не отпускал.       — Меня тошнит. — Смотрю на руководителя с самым жалостливым лицом на который я способна, да и рука, которую я прижимаю к животу, придаёт правдивости моим словам.       — Ладно. Ты иди, остальные на своих местах! Магия сама себя не извлечёт.       Спрятавшись за дверью туалета, торопливо проверяю все кабинки, и убедившись, что я одна, снимаю латексные перчатки, а вместе с ними повязку с шеи. Пальцы лишь на мгновение скользят по металлической вставке с поддельной руной на ткани, и я тут же содрогаюсь, отдёрнув руку. Жгучая боль пронзает до локтя. Холодное железо обожгло как никогда прежде, кожа вмиг вспухла и почернела. Клятое железо!       Подставив руку под холодные струи воды, понемногу становится легче. Пытаясь не обращать внимания на ноющие пальцы от ожога, вытягиваю немного шею и рассматриваю в отражении старый шрам. Пройдясь подушечками пальцев по старому ожогу, невольно вспоминаю мать с ножом. Сколько лет прошло, а я продолжаю вспоминать.       Вдохнув поглубже теперь более аккуратно прикасаюсь к повязке и возвращаю её на шею, распределив равномерно ткань по всему шраму. Вернув выбившиеся пряди тёмных волос за ухо, в очередной раз проверяю свой внешний вид.       Даже если сейчас мир достиг состояния баланса и стабильности, ничего не отменит тот факт, что мой народ вымирает, из-за чего мне приходится быть в тысячу раз осторожнее. Любая такая оплошность в любой момент может приравняться к смерти.       Вернувшись в лабораторию, я в очередной раз глубоко вздыхаю, и перед тем, как снова приступить к работе, беру новую пару перчаток. В лаборатории это необходимо, тут почти на каждом шагу металлические держатели, железные иглы, несколько железных капсул. Выхода у меня просто нет. Ниресс подшучивает надо мной, ведь я так исполнительна и строгие правила «железно» соблюдаю. Да… «железно», иначе между ними не выжить.       — Криста! — Раздаётся голос Тала, задрав защитные очки на макушку. — Ты как?       — Лучше. — Хмыкаю я, тоже взяв дополнительную пару очков взамен разбитых. — Освободила желудок, так что теперь можно поесть чуть больше. — Натягиваю вымученную полуулыбку.       — Без подробностей. — Брезгливо окидывает он меня взглядом, вернув очки назад и приступив к делу.       Марси брызнула едким смешком, убрав косу на другое плечо. Туже завязав хвост, подхожу ближе к Талу, Ниресс и Вигарду. Кристалл в стабилизаторе едва заметно подрагивает, словно он вот-вот опять начнёт испускать неконтролируемые вспышки.       — Вставь новый барьер. — Командует Тал, не глядя на меня. Я тут же подчиняюсь, пока Вигард придерживает кристалл механическими щипцами. — Активируйте четвёртую руну. — Ниресс поднимает защитный экран, пока я вставляю такими же механическими руками капсулу крови в приёмник.       Дотянувшись до панели, пальцы снова начинаю дрожать, скорее по привычке.       — Руна активирована. — Рапортует Ниресс. Слабый синий контур сияет под капсулой, а кровь внутри вспенивается и меняет цвет.       — Останови анализ. — Голос Тала становится в разы холоднее. — Она опять мутирует.       Мы пытались снова и снова стабилизировать магию, но либо пропорции были неправильные, либо что-то не так с самими участниками проекта МАБ. Очередная вспышка начисто выбила все предохранители. Пытаясь прийти в себя, проходясь ледяным компрессом по лицу, я подмечаю, как Тал серьёзно что-то обсуждает с Вигардом.       Девушки рассеиваются в разные стороны, я же хочу подойти к своему столу, но Тал перехватывает меня и уводит в сторону своего кабинета. Он закрывает дверь, прежде чем заговорить, проверяет панель наблюдения, и только потом поворачивается ко мне.       — Есть проблема. — Произносит он ровным голосом, звучащий как данность. — У нас пропал образец.       — Думаете это я? — Возмущение срывается автоматически.       — Если бы я так думал, — перебивает он, присаживаясь на стул и указывая мне сесть напротив, — мы бы общались в другом помещении. Нет. Я знаю, где образец. И вернуть его уже нельзя. — Он чуть наклоняется, понижая голос, но тон остаётся всё таким же собранным. — Поэтому мне нужны вы двое. Виг уже в курсе. Он объяснит детали по дороге.       — По дороге… куда?       Зачем нас, двоих ассистентов, куда-то отправлять в самый разгар рабочего дня? Поднимаю голову, и тут же умолкаю. У Тала тот самый взгляд, от которого у ассистентов обычно пропадает желание задавать уточняющие вопросы.       — К вечеру в лаборатории проведут стандартную проверку. Образец должен лежать на месте. Если нет, чистку пройдут все. И тебя, как уже прошедшую, жалеть не будут. — Для меня это достаточный повод позаботиться о добыче нового образца.       — Что я должна сделать?       Тал аккуратно достаёт из внутреннего кармана карту и передаёт её мне почти так же незаметно. Как если бы тут были камеры.       — Съездите ко мне домой. Над раковиной в стене есть тайник, код указан на обратной стороне карты. Там лежит сумка. — Открываю рот, чтобы возразить, я ведь смогу справиться и одна, зачем нужен Виггард? Но руководитель только качает головой. — Сумка тяжёлая. В ней лиары. — Говорит негромко, почти не двигая губами. — Виг знает дорогу до аукциона, а там сделайте что угодно, но добудьте мне образец тела нимуэ.       Сердце моментально ухнуло в пятки. Невольно я замираю, ощутив жгучий холод по всему телу.       Дерьмо!       Как я могла ввязаться в подобное? И ведь Вигарду ничего сказать не получится. Мы оба сели в общественную капсулу и помчались в сторону дома Тала. Его поведение наталкивало на мысль, что всё секретно. Да и к тому же, зачем использовать лиары, если с солами удобнее? Значит, никто кроме нас и не должен знать. Именно поэтому я потратила около десяти минут, чтобы убедить Вига поехать на общественной капсуле, а не индивидуальной. Общественную труднее заметить.       Почти доехав до района Льосальви, я посоветовала Вигу пригнуться и обходить камеры слежения и дронов.       — Я бы не додумался. — Восхищённо отмечает он, из-за чего я толкаю его локтем в бок и спускаюсь к витиеватой дорожке.       — Тише.       Оглядываясь на здешние частные дома, чувствую, как желчь зависти подступает к горлу. В спальном районе имени Льосальви, нет модульных зданий, нет проезжей части, где везде всё в движении. Нет кричащих, ядовитых цветов рекламы, острых углов или бетонных коробок, облитых дождём. Тут всё выглядит мягко и возможно даже гибко, в неестественной для этого часа тишине. Даже ветер звучит иначе. Исчезающие в дыму и облаках гравитационные арки ели заметны. Шум от их вращения едва ли доходит до этого места. Отклоняют ли они баллистические снаряды и сохраняют внутреннею атмосферу этого района так же активно?       Удушающая тишина наступает на горло.       Шагая по изгибающейся тропе из серого камня, в тоне окружающей травы, мы приближаемся к дому Тала. Я видела его дом всего раз на фотографии, но тогда он не казался таким большим, двухэтажный, если его можно считать таким. Первый этаж скорее парковка, именно поэтому я его и не сочла за этаж. Тёплый свет выбивается из огромных, панорамных окон. И эта непривычная форма, круги, срезанные по дуге, уровни, нависающие друг над другом, будто гигантские, на половину раскрытые лепестки. Столько света, даже с улицы видно, как там просторно и всё оформлено просто, ничего общего с моей коробкой.       — Не смотри так, — фыркает Виг. — Первый раз видишь такой дом?       — Первый раз в элитном районе.       Вокруг нет ни одной вывески, ни одного шумного дрона, ни одного облезлого фонаря. Замерев у двери, приходится прождать пару секунд пока Тал удалённо даёт нам доступ, и мы проходим внутрь. Пахнет сухой чистотой, как в лаборатории, но в воздухе есть и нотки чего-то более приятного. Может лаванда? Её трудно добыть. Или это из-за светящихся ламп с искусственным дневным светом? А может просто запах достатка?       Поднимаемся по тонкой лестнице без перил, и оказываемся в самой непримечательной на мой взгляд кухне. Гладкая поверхность, идеально выстроенные панели, рядом с плитой ни капельки жира, ни одной лишней вещи. Только над раковиной почти невидимый выступ в стене. Если бы мы не знали, что тайник там, не обратили бы на это внимание. Нажав на панель, она медленно отходит, открывая нам сейф в стиле ретро, со старым четырёхзначным кодом. Я ввожу цифры с карты.       Виг с трудом вытаскивает сумку, чуть ли не бросив её на мраморный пол. Приходится подставить ногу и ощутить, как тяжёлое золото бьёт по кости. Зашипев от боли и стянув ногу, я с укором поворачиваюсь на него.       — А нечего совать свои ноги куда попало.       — Есть деньги на ремонт в чужом доме? У меня нет. — Шикнула я, раскрыв сумку.       Кровь бьёт по вискам, и отвести взгляд от столь блестящего золота слишком трудно, да даже если это старое золото, почти не почищенное, лиары выглядят куда маняще, чем я могу представить. Даже боль в ноге на мгновение утихает. Тут же моя годовая зарплата! Нет, определённо больше…       — Не дай разуму затуманиться. — Закрывает Виг сумку, щёлкнув пальцем по носу. — Не забудь, что нам нужно сделать.       — Да. — Встряхиваю я головой.       Виг закидывает сумку на плечо. Надо же, я думала, что этот парень такой же хиленький, как и сама его мешковатая одежда, но, чтобы так легко закинуть на плечо сумку с золотом и спокойно идти, это нужно иметь какие-никакие мышцы.       В последний раз осмотрев дом Тала, мы продолжаем путь. Прямых рейсов на тот самый аукцион, по словам Вига, нет, так что мы всё же заказываем за счёт Тала индивидуальную капсулу. Дорога до аукциона занимает не столь много времени, но меня скорее удивляет сам внешний вид. Обшарпанное здание, с изрисованными символами и рунами на стенах, куча рекламы по всем углам и почти ни одного человека. Приходится переспросить, точный ли это адрес.       Но нас чуть ли не силой выталкивают из капсулы. И лишь оказавшись один на один с тишиной заброшенной улицы, Виг уходит куда-то за главными дверями здания. Пытаясь визуально не хромать, я следую за ним, из-за чего значительно уменьшается моя скорость. Шум арок тут более ярок. Он оставляет на языке терпкий привкус окисления, всё равно, что лизнуть контакт батарейки. Это неприятное ощущение трения в корнях зубов, когда стирается металл о металл заставляет двигаться чуть быстрее. По мере возможностей.       Позади здания, у скрытой с виду двери, стоит мужчина в униформе, проверяющий всех входящих. Переживать на такой счёт не приходится, аукцион принимает всех, у кого есть чем платить.       Здание изнутри напоминает скорее погребальный зал старых богов, которых заменили новыми, инвойскими. Гладкие стены из тёмного стекла, свет едва просачивается внутрь через окна. Воздух застоявшийся, не воняет, но такое ощущение, что это место в последний раз проветривали, наверное… никогда. Едва мерцающий неон над разными лотами, очевидно для привлечения внимания. Виг первым проходит дальше и сразу же меняется. Осанка горделивее, взгляд сосредоточеннее, как и у всех остальных присутствующих, даже груз на плече ему не помеха. Он явно чувствует себя тут свободнее.       Я знала, что будет тяжело, но совершенно не подозревала, что будет настолько мерзко. Не просто тела, не просто их части, выставленные на продажу, а части загубленного народа, разложенные на чёрные, подсвеченные синим неоном пьедесталы, спрятанные под стеклянными куполами. Вырванные когти, черепа, языки, серебряные и золотые чаши.       По словам ведущего аукциона, перед самими торгами всем позволено рассмотреть лоты. Хочу оставить всё на Вига, мне сил и терпения не хватит. Но коллега явно другого мнения. Пальцы холодно смыкаются вокруг моего запястья.       — Ты что, впервые видишь расчленёнку? — С ухмылкой бросает он, опустив сумку на пол. — Не отвлекайся, и найди нужное, чтобы мы время не теряли.       Тошнота и жжение всё сильнее подступают к горлу, но я всё же подчиняюсь, просто бегаю глазами по стеклянным куполам, минуя толпу и пытаюсь хоть что-то путное найти. С хромой ногой сложно передвигаться, но уж лучше так, чем Виг бы что-то заподозрил. По возвращении домой придётся отыскать в дневнике мамы тот самый рецепт для ускорения регенерации. Мечты о здоровом теле без использования той смеси начали тлеть именно в тот момент, когда я интуитивно подставила ногу под удар.       Начинается аукцион, и все присутствующие покупатели рассаживаются перед ведущим. Голограммы лотов мелькают одна за другими, один отвратительнее другого. Кто-то покупает волосы последней прорицательницы, кто-то пепел, хранившийся в пещерах нимуэ больше сотни лет, кто-то обычную, высохшую кровь на бокале. Толпа шевелится в поисках своих приобретений, почётно проведя их в другую комнату. Выходят они оттуда с красивыми упаковками, даже не скажешь, что последняя дама купила палец «проклятого». И в какой-то момент раздаётся громогласный голос ведущего:       — Лот тридцать семь. — Появляется голограмма женской головы с частью шеи, светло-серые волосы, почти белые, кожа прозрачноватая, с почти потускневшим свечением лунного камня. И родимое пятно на шее. — Сохранившаяся в хорошем состоянии голова нимуэ. Начальная ставка восемьдесят лиаров! — Задорно провозглашает ведущий.       Меня сейчас вырвет…       Почти удалось сбежать, но Виг удерживает за локоть на месте. Особенно когда старик, сидящий в первых рядах, вскидывает руку, предложив сто. Ведущий начинает отсчитывать, и тут же Виг поднимается со своего места.       — Сто десять!       Кровь начинает стучать и бурлить в висках, из-за чего я зажимаю их пальцами, пока старик и Вигард продолжают перебранку. Сама не знаю, почему я тоже вскакиваю, едва удерживаясь на одной ноге и озвучиваю свою цену.       — Сто пятьдесят лиаров и моя кровь. Целый бокал.       Пауза. Ведущий поглядывает на старика.       — Кровь инвоев у нас предостаточно, но мне нравится ваш настрой. — Отсчитывает он сумму, пока не звучит в третий раз. — И лот уходит обаятельной даме!       Дерьмо… это же додуматься надо было, выставить на торги собственную кровь. По крайней мере я заметила, что кровь они тоже покупали и продавали, так что не вижу в этом большой проблемы. Просто это должен был озвучить Виг. А не скрывающаяся среди инвоев нимуэ.       Единственный реальный выход, проклясть собственную кровь. Дерьмо! Дерьмо!       Когда мы направляемся в сторону, откуда выдают товары, тот самый старик с передних рядов подходит к нам, сморщенная от времени рука ловит мой локоть. От него пахнет старым мясом и нафталином. Скрюченные пальцы плавно спускаются к моей ладони, нежно поглаживая, пока я давлю в себе рвотный позыв.       — Твоя кожа такая прекрасная. — Изрекает он, подняв на меня глаза. — Она странно реагирует на освещение. Редкий оттенок. — Полностью оцепенев, я даже слово выдавить не могу. Ну же! Нужно что-то сказать! Разуверить его!       — Выходи почаще в люди, хрыч. — Бросает Виг, убрав мою руку. — Такой оттенок нынче в моде.       Точно! Многое из общества инвоев, да и людские девушки тоже используют такой искусственный оттенок. Для меня это стало настолько привычным, что я и не замечаю.       — Старому бы домой, к внукам, — уводит меня Виг в сторону подсобки, пока я бормочу про себя слова проклятья, — а не за молоденькими бегать. Шерсть седая, а мозг всё ещё от гормонов дымится.       — Да. — Кротко усмехаюсь я, опустив голову. Оказавшись перед дверью, я тихо, почти не слышно, когда Виг стучит, проговариваю шёпотом: — Кикматанухачха.       — Что? — Поворачивается ко мне Виг.       — Ничего. — Наигранно натягиваю я улыбку на губы.       Когда приносят лот, передо мной ставят железный бокал, и получаю от персонала золотой, явно ритуальный кинжал. Засучив рукав, режу по запястью одним махом, лишь бы не утратить весь кураж. Кровь в бокал сразу падает мутной и почти чёрной, что привлекает внимание Вига. Выругавшись, он уже собирается увезти меня немедленно, но его удерживает охрана на месте, пока не наполнится бокал.       И совершенно не смотря по сторонам, Виг забирает пакет, в который уложили коробку, завязал мне запястье вырванным куском ткани со своей рубашки.       Немного подташнивает, голова кружится, но теперь пусть попытаются распознать кровь.