[ИскРа v1.3 | ОШИБКА]: До-до-доступ ограничен

⟁ [Отдел Поведенческого Надзора, отчёт 1.13 — архивная запись]

«Служить — значит любить цепь. Свобода — лишь длинный поводок, который тянет нас обратно».

— Цепной Пёс группы «МЮ», командир. Фрагмент из личного идент-ЯДРА

      Дверь отъезжает в сторону с глухим шорохом, реагируя на скан сетчатки. Воздух в квартире слегка прохладный из-за открытого настежь панорамного окна. Вот же…       Спустив с плеча рюкзак, подхожу к окну и приложив большой палец к панели управления на стене, закрываю его. Просил же Салиан не проветривать. Как только закрывается окно, загораются светильники вдоль потолка мягким янтарным светом, подсвечивая линии стен. За стеклом разливается оранжевое зарево заходящего солнца, город будто пылает под ним пересыпанным углём. Сквозь панорамное стекло, башни кажутся живыми, будто вытягиваются ввысь, чтобы проглотить остатки дня. Гравитационные арки становятся глуше, линии света по их периметру едва затухают.       Мягкий силуэт кресла маняще подсвечен оставшимися лучиками, и всё же, не сдержавшись, опускаюсь в него, взяв с журнального столика уже подогретую чашку с кофе. Попутно снимая обувь, ощущаю, тёплый, шерстяной ковёр, забивающийся между пальцами, но от этого ощущения ещё приятнее. Только подношу чашку ко рту, на стене моментально загорается проекционный узел.       — …по подтверждённым данным, около полутора часов назад в секторе М-2 зафиксирована вспышка магии нимуэ. — Голос диктора сух, как бумага. Интонации ровные, без цвета, но каждое слово точно приговор. Я замираю, глядя на отражение неба в стекле. — Сигнал был получен с территории незаконного аукционного зала, функционирующего под видом заброшенного голографического театра. Задержаны трое: две женщины человеческого происхождения и один инвой. Установлена личность одного из них — Мойра Элиас. Следствие продолжается. Представители Совета заявили, что контроль над распространением магии нимуэ остаётся абсолютным…       — Переключи. — Голос хрипит, и я стучу по груди, вернув чашку на стол. — Не мои проблемы.       Встав с насиженного места, иду к крану. Я свою работу на сегодня выполнил, так что меня это и интересовать не должно. Прочистив горло тёплой водой, начинаю разминать плечо, с силой нажимая и отпуская, словно выдавливая сустав. Нащупав кнопку на высоком вороте униформы, он расширяется в размерах, и с глухим ударом металлические вставки бьются об пол.       Теперь разминать плечо намного удобнее. Сбросив весь костюм, кладу его во встроенный в стену футляр, для очистки загрязнений.       Приготовив ужин и хорошенько помывшись, я наконец могу свободно выдохнуть. А ближе к ночи ложусь на шерстяной ковёр, и в последний раз взглянув на звёздное небо, поворачиваюсь лицом к двери.

***

      Не успел прозвенеть будильник, как я, сделав двадцать отжиманий, снова направляюсь в душ. Под спектральным старые шрамы снова подвергаются попытке вырезать их с тела.       Дорога к работе занимает не так много времени, всего десять шагов до общественной, рельсовой капсулы, восемнадцать до КПП, двадцать шагов до входа в Башню, пятнадцать ступеней и я уже на работе. Всё настолько стало рутинным, что я и позабыл вчера позвонить матери. Гадство, опять начнёт брюзжать, что я абсолютно ей не уделяю внимания. И погода сегодня какая-то пасмурная, как похмелье без веселья.       Серый свет просачивается сквозь тонированные стёкла в фойе Башни. Прохожу сканеры на входе, едва успеваю ступить в коридор, как чья-то ладонь с глухим шлепком обрушивается точно на правую лопатку.       — Здарова, пёс! — Как вечно сияющая вывеска дешёвого борделя заговаривает Фаустин. — Видел бы ты своё лицо. Лимоном перекусил перед работой?       — Руки не распускай. — Сдержанно говорю я. — У меня и так кулаки чешутся.       Но он только усмехается, начиная болтать о вечном. С кем переспал; что синтетических фруктов теперь больше; что его сестра не может дождаться ответа от Башни. Я пытаюсь заглушить его голос белым шумом, но всё бесполезно.       Верхний холл, где обычно проходит брифинг, сегодня на редкость светлый. Продолжая путь под бубнёж Фаустина, останавливаюсь у центральной консоли, впаянной в пол. Голограмма пока не активна, так что я поднимаю голову к стене напротив, где ядовито-зеленным цветом пульсируют два таймера и длинный список.       Время — 06:13:47 — начало смены.       Обнаруженных в зачищенных секторах нимуэ — 67%. Вчера было семьдесят два. Кто-то схалтурил?       — Ты вообще слушаешь? — Обиженно проговаривает Фаустин, я только мельком оглядываю его, даже не повернув голову.       — Я упал в рейтинге. — Киваю я в сторону списка. — КПД 89%. Утилизация за неделю двенадцать.       — Ты на четвёртом месте, мудила. — Пихает он локтем меня в плечо.       — А ты на втором.       За ультра-стеклянной полукруглой кафедрой, на высокой платформе, появляется Салиан. Наматывает на палец прядь светлых волос, рассматривая светлист, мерцающий лазурным сиянием с размытыми строками из сферической мнемы. И, кажется, только она одна чувствует себя тут как дома. Кто-то в зале, увидев эту мадам, уже перестаёт дышать, может от восхищения, может от брезгливости. Кто-то надеется, что он сегодня не первый в списке. Хоть и говорят шёпотом, а толку?       — И что забыла эта мегера тут? — Шипит Мик, подойдя ближе к нам с Фаустином.       — Её спроси. — Наконец подходит и Лебро, вставляя нерго-пушки в кобуру.       Скрестив руки на груди, все уже дожидаются члена совета пока она ещё витает в своих мыслях.       Жестом активировав голограмму, город разбивается на сектора, закрашенные разными цветами: зелёный — чист, жёлтый подозрение, красный — подтверждённое гнездо нимуэ и чёрный. Радиомолчание. Контакт утерян и нуждается в проверке.       Она монотонно перечисляет, какие группы куда идут, я же только краем уха обращаю внимание, дожидаясь названия своей группы.       — Промышленный сектор Д-8. — заговаривает она сухим, звенящим голосом. — Группа «Альфа». Два источника: подпольная модификация нейросетей. Взять живыми или мёртвыми. Не принципиально. — Четыре Цепных подходят к ней и забирают первую мнему. — Зона старой шахты, сектор У-4. «Бета». Контрабанда архивами с запрещенными протоколами. Полное уничтожение. — Продолжает она передавать мнемы. — Группа «Гамма». — И вдруг она замирает, просматривая данные. — Забирайте Пауков из Института, и вместе в тридцать седьмой сектор. Вчерашний анализ показал аномальное потребление энергии. Скорее всего там нелегальный хаб.       Фаустин демонстративно выдыхает, будто только что выиграл тур по гробовому бильярду, пока Лебро уходит за мнемой. Чего он радуется, мы в чёрном секторе будем работать. Собираясь спуститься к подземным точкам переброса, как Салиан нас окрикивает.       — Сопровождение до полного завершения анализа. Если один из Пауков исчезнет, будете писать объяснительную Советнику Хиртс. Если будет чем.       — Воодушевляюще. — Проведя рукой по лицу, бурчит Фаустин.       — Только бы не психу. — Шепчет Мик, выскользнув вперёд.       Плечо снова ноет, когда я подписываю протокол, то самое, в которое зарядил Фаустин своей кривой рукой. Дебил, видел же, что мне её вчера сломали.       В капсуле сверяю наши координаты с голографическим табло. Маршрут до тридцать седьмого сектора, оранжевая линия уходит за северный край города, к тем районам, где даже уличные фонари моргают на всякий случай. В тридцать седьмом секторе семнадцать водных коллекторов. Если там очаг заражения, соль будет в сырости. А с учётом моста у нимуэ будет преимущество. Это отнимет чуть больше шести минут из дополнительного окна. Работа пойдёт медленнее.       Забрав Пауков, вылетаем за пределы Института с личным пилотом. Как престижно! Стоит чаще соглашаться на такие задания. Полёт до назначенного места не должен отнять много времени, и пока Лебро обговаривает план, я присматриваюсь к Паукам. Один из них во время разговора продлевает паузу между словами на три секунды, и он же крепко сжимает ручку, у него микродеформация хвата. Стресс? От чего бы? Взгляд второго тут же устремляется в нашу сторону, визуально пытаясь сконцентрироваться на табло над нашими головами. Слушает своих коллег, а вот взгляд на долю секунды уходит в сторону. Фокус смещён. И жилка на шее бьётся быстрее. Понял, что я слежу за ним?       Взяв у Мика ручку, которую он крутит между пальцами, опираюсь локтями в колени и рассматриваю содержимое. Надавив на середину, пластик лопается с неприятным треском, от чего тот самый Паук с ускоренным сердцебиением моментально оглядывается. Бинго! Значит уже следил.       — Мудила. — Пихает меня Мик плечом.       — Лебро, дай-ка мне мнему по этому сектору. — Протягиваю я руку, забрав сферу, пока он продолжает уже нести откровенный бред о встречи вне рабочего времени.       Переброшенный через реку мост уже весь зарос мхом и разного вида зеленью. Выйдя из капсулы, помимо визора мне приходится накинуть на голову капюшон.       Пауки моментально приступают к работе: раскрывают свои белые чемоданчики, вытаскивают шприцы разной длины, стерильные скальпели, и тому подобное, чему я не придаю значение. Тем временем Лебро раздаёт ценные указания, кто и в какой точке должен сидеть, за чем именно он должен следить и так далее.       Фаустин фиксирует свою позицию у моста, Лебро стоит рядом с опушкой леса, а Мик помогает Паукам, проверяя почву на наличие магического резонанса. Я отправляю капсулу в обратную сторону. Мы тут надолго, а вызвать их ничего не стоит. Сигнал капсулы исчезает с тактической сетки, и я приступаю к более тщательному изучению материала дела, попутно выискивая журнал входов за последние трое суток. Тяжёлый воздух, даже в респираторе отдаёт плесенью. Плохой признак. Я моментально поднимаю голову, присматриваясь к Паукам. Странно, что в такой зелёной зоне всё может казаться настолько мёртвым.       Вернувшись к просмотру информации, невесомо провожу пальцем по ладони. Привычная рябь системных обозначений, сканы биологических следов, отчёты младших Пауков, всё стандартно. Никакой конкретики, только обрывки. Перелистываю дальше, пока не нахожу файл с пометкой «внутренний архив/Институт/пересмотрено 7 дней назад», с грифом «двойной контрольный допуск».       — Открыть. — Бормочу я, ожидая действий.       [Доступ ограничен] отвечает механический голос.       — Яр Ринвальд, уровень допуска пятый. Старший аналитик северного сектора.       [Доступ ограничен. Требуется привилегированный уровень не ниже Д-6. Протокол К1:41 активирован. Обращение за несанкционированной информацией зафиксировано]       Блеск! Теперь аудитор три дня будет с меня шкуру драть отчётами.       Шестой допуск? С каких пор эта зона под особым контролем? Каким образом файл с таким уровнем допуска мог попасть сюда?       Я невольно кривлюсь, присаживаюсь на край старого валуна, голограмма гаснет. Странное напряжение поднимается по позвоночнику. Вряд ли эта тревога, скорее мелкая неприязнь. Досадно, когда не получается вломиться туда, куда хочется. По крайней мере теперь, помимо выявления нелегального хаба, есть причина рыться глубже.       Не успеваю нормально выдохнуть, как один из Пауков у опушки леса пронзительно вопит и падает на пятую точку. Лебро вынимает оружие из кобуры, подходит к Пауку и вмиг замирает. Я тоже решаю взглянуть. Сухие ветки ломаются под ногами, когда Лебро медленно оборачивается ко мне.       — Убери его. — Машет он Мику рукой на Паука, приблизившись к плотным зарослям леса. Присутствуют микрошумы и стойкий запах меди. — Боевая готовность.       Не могу утверждать, что за небольшим кустом не окажется какая-нибудь нимуэ, но и не помешает держать оружие наготове. Пробравшись дальше, прямо в траве лежит труп с разъеденной плотью, выглядит так, будто кожа на нём буквально растаяла. Машинально разворачиваю ладонь вверх при командном жесте.       — Определи количество трупов. — Нет никакого желания проверять дальше. А хрен его знает сколько их таких. А что, если ступать дальше просто опасно, и помимо кожи растаять могут и наши костюмы?       [До-до-доступ ог-ог-ограничен]       — Что за бред? — Всё же опускаю я взгляд на голографический экран. Впервые на моей памяти появляются помехи, банально открыть кошелёк посмотреть не получается.       Медленно продвигаясь всё глубже в лес и отодвигая заросли, я получаю веткой по лицу. Запах крови усиливается. Скривившись, машинально прикасаюсь к щеке, чтобы растереть. Но лишь мельком проглядев едва заметное пятно крови, начинаю рассматривать дерево. С другой стороны, оно расцарапано, а у самых корней ещё один труп.       — Старший аналитик, Яр Ринвальд вызывает Башню. — Снова разворачиваю ладонь вверх, говорю я. — Тридцать седьмой сектор заражён. Обнаружено два… — не успеваю я договорить, как кто-то в тёмно-коричневом плаще с массивным капюшоном впечатывает меня в ствол дерева, прижимая к горлу острие ножа.       — Где остальные Псы? — Шипит мужской голос, едва подняв на меня голову. — Отвечай! — Вдавливает он сильнее.       — Я один. — Удаётся разглядеть глаза нападавшего, такое редко встретишь, один мутный, будто мёртвое стекло, второй сверкающе-синий. А запах предельно мерзкий.       — Как же. Псы всегда гуляют в стае.       Я лишь цокаю языком, зарядив коленом меж ног нападавшего. Рёбра сжимаются, воздух выходит из лёгких рывком, когда резко отвожу локоть в бок, ломая линию захвата, и со всей силы бью лбом в переносицу, сломав свой визор. Незнакомец, прошипев, отшатывается, будто на хвост коту наступил. Ещё шаг и сокрушительный удар обрушивается на его висок. И как только он замахивается, моментально пинает в грудь, от чего я отлетаю в ствол дерева, скатываясь вниз по сырому мху. А засранец-то силён…       Неестественно ловко нападающий перекатывается, поднимается с колен и, хромая, исчезает в кустах.       — Вызываю Фаустина и Мика. — Поднимаясь на ноги и слегка размяв плечо, пускаюсь в погоню. — Подозреваемый скрылся через лес, возможно движется в сторону промышленного района.       — «При…нято». — По служебному каналу сеть начинает хрипеть. Голоса доносятся с перебоями. Где-то рядом сильный резонанс магии.       Когда Мик вырывается из леса, чуть не спотыкается об меня, и вот мы втроём уже идём по следу, по сломанным веткам, по капелькам крови из разбитого носа, по кускам тёмно-коричневой накидки, через недовольных людей кричащих о том, что его поймают. Разделяемся, чтобы охватить большую территорию для поимки.       Оказавшись недалеко от завода, на повороте замечаю блеснувшую лысую макушку. Обувь скользит по гладкой поверхности тротуара, приходится искусственно усилить сцеп.       Покинув промышленный район, подмечаю нападавшего, уходящего в сторону моста, что соединяет две части города, бетонная артерия над дрожащей от движения проезжей частью. Пульс уже заглушает каждый шаг, дыхание срывается. Дерьмо! Надо успокоиться.       — Подозреваемый бежит в сторону моста «Омела»! — Докладываю я.       Подъём по эстакаде наконец открывает обзор, и вытащив нерго-пушку, хочу выстрелить, но на горизонте, с другой стороны, виден силуэт Фаустина. Он может попасть под раздачу. Продолжаем путь, мы уже почти оказываемся на середине моста, выталкивая невольных очевидцев. Мик почти встречает его, я ускоряюсь, но вдруг незнакомец на мгновение оборачивается, и со всей скорости бежит дальше. Прямо перед Миком вспыхивает голубая вспышка.       Кусок моста просто исчезает, будто от взрыва, но без обломков. Мик несётся как угорелый и не успевает остановиться. Ускорившись, отталкиваюсь от края и успеваю ухватиться за арматуру со стороны моста Фаустина. Ловлю руку Мика. Он сипло орёт, осматривая мир под ногами и плывущие в невесомости капсулы.       — Не вздумай дёрнуться! — Шиплю я, ощутив уже второй вывих плеча на этой неделе.       Мик сипит, но потом, дебила кусок, начинает ржать. Фактически висит над смертью, а он ржёт.       — Как в «Семи ликах», — выдаёт он, будто комментирует киносеанс. — Третий том, глава… какая глава была? Впрочем, не важно. Там мужик тоже так исчез. Раз и нет его. Телепортация через временной…       — ЗАТКНИСЬ! — Рявкаю я, медленно и очень аккуратно поднимать пацана одной рукой, так чтобы Фаустин помог ему оказаться на мосту. Его пальцы слегка скользят по кисти Мика из-за крови, в которой он измазался. Приходится крепче сжать его кисть.       Мышцы горят будто от раскалённой соли, позвоночник гудит, последними усилиями подталкиваю парня вверх. Ветер обдаёт лицо сухим и тёплым шлейфом, пахнет пылью и гарью, особенно когда уже эти двое помогают выбраться мне.       — Это был не временной разлом. — Спокойно, с почти умиротворённым голосом проговаривает Фаустин. — А разрыв ткани пространства. Ты же про «Чёрный Феникс», по нему ещё фильм сняли. Там главный герой оказался внутри такого эффекта и…       — Не насрать ли?! — Поднявшись на ноги, держусь за плечо и, подняв лицо к небу, закрываю глаза и медленно вздыхаю. Встряхнув головой, поворачиваюсь к Мику и Фаустину. — Долбанные книжные черви. Он исчез. Телепортнулся. И вы сейчас обсуждаете, в какой книге это было лучше написано?       — Я просто люблю точность, Яр, — пожимает плечами Мик.       — Ты чуть не сдох, гнида. Сцепление твоих подошв на что? — Давлю желание пристрелить его.       — Сцепление вряд ли рассчитано на внезапное исчезновение моста, — он даже не оправдывается, он констатирует факт. — Этого нет в технике безопасности.       Фаустин тихо хмыкает. Ещё секунда и я сам спихну его вниз. С трудом, но всё же удаётся поднять руку ладонью вверх.       — Лебро, докладываю: код И4/13. Твоя обстановка?       — «Принято. Пауки нашли ещё несколько трупов. Мы вызвали группу перевозки. Придётся всё это перенести в Институт».       — Принято. — Выдыхаю я, продолжая путь и прислушиваясь к медленным шагам за спиной и их тихим комментариям о том, что то мужик всё-таки исчез именно так.       Ближе к закату мы почти заканчиваем исследование в секторе тридцать семь. Вернувшись в Институт, тела заносятся в герметичные камеры на первом подуровне. В очередной раз проверив присутствие всех Пауков, наконец удаётся выдохнуть. Немного размяв плечо, чувствую, что оно почти перестало ныть. Думаю, понадобится ещё пара часов на полное восстановление, так что мне уже хочется поскорее оказаться дома.       Но не успевает Лебро всё отрапортовать, как нас всех вызывают на ковёр. Сначала Салиан хорошенько прошлась по нашей командной работе, затем по неподобающему внешнему виду, ведь как так неженки из Института увидели нас, по крайней мере меня и Фаустина, в крови. А когда наезд закончился, Салиан отпустила всех кроме меня.       — Ринвальд, за мной. — Строго произносит она, направившись к вертикалю.       Двери с шипением закрываются, отсекая нас от шума коридора. Полагаю будет поднят вопрос о моём отстранении. Вот только Салиан не спешит указывать этаж. Негромко втянув в себя воздух, невольно улавливаю едва заметный феромон, повисший в воздухе. Серьёзно? Сейчас?       — Как работа? — Тон становится в разы мягче. Она медленно перемещается передо мной, коснувшись тонкими пальцами моей груди и толкнув в стену.       — Серьёзно? — Её губы изгибаются в тонкой усмешке, спускаясь к моему паху и пройдясь пальцами по застёжке штанов. С лёгкостью расстёгивает их, просовывает руку и обхватывает меня. — Я должен помыться.       — Когда тебя это останавливало? — Чуть сильнее сжимает она мой член, из-за чего я невольно хмурюсь. — Раньше твоя выдержка была сильнее.       Тут же запускаю руку ей под юбку, упираясь ладонью в панель запуска.       И слова о выдержке говорит мне женщина, не надевшая сегодня трусы? Горячая, влажная плоть так и подаётся моим аккуратным движениям пальцами, пока Салиан тихо стонет.       Она с моей матерью хорошие подруги, и, хотя Салиан всего пятьдесят, удивительно, что у неё уже такой пост. Всего на восемнадцать лет старше меня. Сколько же ей жопу пришлось рвать ради такого поста?       — Не теряешь время? — Сухо констатирую я, пытаясь заглушить мысли, начиная думать о чём угодно, только не о сексе с ней.       — А у нас его нет. — Оглядывает она панель, затем встаёт на цыпочки, её горячее дыхание обжигает мне шею, одной рукой продолжая работать. — Можем ещё успеть.       Без лишних церемоний приподнимаю её по стене, ловким движением вхожу почти до упора. Она моментально вскрикивает, но быстро прикрывает рот рукой. Забавное движение. Обвивает ногами мои бёдра впиваясь пятками в ягодицы, заставляя войти глубже.       Эта женщина сильнее, чем кажется. И настойчивее. Я нарушил правило, заглянул глубже, чем нужно, заставит ли Салиан ещё как-то отрабатывать свой косяк? Назовём этот секс задатком, потом посмотрим, что скажет.       — Яр, — умоляюще выдыхает она, впиваясь в мои волосы на затылке.       — Заткнись. — Невольно огрызаюсь я, чувствуя, как внутри она уже вся содрогается.       Расстегнув свою блузку, она тянет мою голову к себе, прижимая лицо к груди. Ускоряюсь, слыша, как её стоны становятся громче. Нет-нет-нет! Заглушить! О чём бы таком подумать?       Точно! Девчонка на последней чистке! Она странно себя вела. Даже сознание не потеряла, редкая стойкость. Сколько ей лет? Надо подумать… гадство, даже год рождения не могу вспомнить. На тридцатилетнюю она не смахивает, хотя и Салиан не тянет на женщину, разменявшую пятый десяток. Двадцать, ей точно двадцать с чем-то.       — Кончай уже! — Приказывает Салиан, но я не тороплюсь, пока она впивается ногтями мне в волосы. Встряхиваю голову, чтобы она убрала руку.       Пока я продолжаю двигаться в ней, вертикаль внезапно содрогается, и она кончает первой, рвано пульсируя вокруг меня. Двери не откроются, пока она не захочет, и я чуть ускоряюсь, лично прикрыв ей рот. На мгновение будто ток проходится по спине, и меня накрывает волной усталости. Придётся подложить что-то под спину перед сном, кажется опять сорвал. Отстранившись и поправляя одежду, жду её действий, пока она разглаживает юбку и застёгивает блузку.       — Я не понял. — Вырывается у меня, когда она прикладывает ладонь к панели, и двери вертикали распахиваются. — Тебе что-то не понравилось?       Приглушённый свет встроенных в пол и потолок голографических нитей больше походит на зимнее сияние ночью. Надо бы отвлечь себя. И помыться не помешало бы. Вот бы увидеть северное сияние.       — В следующий раз попробуй хотя бы притвориться, что тебе это нравится. — Запотевшими пальцами проходится она по моим волосам, поправляя выбившиеся пряди.       — В следующий раз попробуй не разговаривать. — Бросаю я на ходу, пройдя мимо неё в сторону приёмного холла под её заразительный смех.       Эта женщина меня в могилу сведёт. Ненавижу ситуацию, в которую сам себя загнал. Но больше всего ненавижу, как член снова напрягается при мысли, как я прикрывал ей рот.       Каблуки за моей спиной ритмично стучат по гладкому каменному полу, приближаясь к юной и незнакомой девушке, сидящей за столом из стекла. Новенькая? Или я просто долго сюда не заходил? Девушка фиксирует моё прибытие. Салиан в это время сексуально нагнулась к столу, что-то подписывая и опасно выпячивая ягодицы.       — Знаешь, почему мы вызвали тебя? — Посмотрев на новенькую, я подмигиваю ей и тут же примечаю, как румянец вспыхивает на её щеках.       — Полагаю, из-за протокола К1:41.       — Верно. — Разворачивается Салиан, подходит к полупрозрачной панели рядом с дверью и прикладывает руку.       Через панорамное окно вдоль всей стены хорошо заметно, что солнце почти полностью начинает скрываться за горизонт. За полукруглым столом нас уже ждут трое советников, и только один стул пустует. Салиан занимает своё место, и сразу после этого на правой стене загорелась карта города, так же разбита закрашенные разными цвета секторами, только у них ещё показывать чьё подразделение и где находится, ниже зафиксированные жертвы, а также следующие предполагаемые сектора заражения.       Издевательские комнатные цветы на каждом углу отливают серо-синим, приглушённым оттенком, почти как следы от побоев на теле. Необычно ярко пахнет металлом и пылью, воздух хоть и стерильно чистый, но такое ощущение, что тут меня лишают даже права на дыхание. Трёхмерные интерфейсы вспыхивают разом, с характерным щелчком. Майрих, как и ожидается, начинает первым.       — Было зафиксировано наглое несанкционированное проникновение в файл, доступ к которому закрыт даже при пятом уровне. — Сухо заговаривает он, едва дотрагиваясь пальцами до голографической панели. — Вы не только проигнорировали системный отклик, но и повторили попытку спустя шесть секунд.       Он переводит на меня взгляд, а вместо обычного лица будто маска, лишённая сомнений.       — Моя обязанность проверка всех связанных с делом материалов, включая те, которые могут содержать признаки скрытой угрозы. — Отвечаю чётко, стоя прямо, руки сцеплены за спиной. — Я не был уверен, что мне действительно нужен отдельный допуск. Поэтому повторно инициировал открытие. Угрозу в этом не вижу.       — Инициировал? — Хмыкает Майрих. — Любопытно, что вам хватает дерзости на столь выборочное понимание инструкций. Вас читать не учили? Или средний уровень Башни теперь поощряет самодеятельность?       Не отвечаю, даже не дёргаюсь, смиренно дожидаясь окончательного вердикта.       — По крайней мере он действует. — Вмешивается Хиртс, облокотившись на стол так, будто изнывает от скуки. — Лучше уж он будет совать нос туда, куда не следует, чем сидеть, нюхая собственные сапоги.       — Ваша поддержка, как всегда, уместна. — Ядовито бросает Майрих.       В это же время советник Хиртс фыркает, хлопая в ладоши, будто от восторга.       — Он споткнулся об стену. Система безопасности выдержала. Или мы теперь и кнутом по пальцам проходимся только из-за интереса?       Майрих закатывает глаза, но ничего так и не отвечает. И впервые за всё время нахождения в их кабинете звучит голос Салиан.       — Не думаю, что Ринвальд идиот, чтобы намеренно нарываться на дисциплинированное взыскание. — Говорит она, крутя прядь волос на палец. — Он пытался сработать на опережение. Неудачно. И наказание за это полное распыление? Если мы будем пускать в расход талантливых сотрудников, рано или поздно останемся беззащитны.       Я уже готов добавить капельку оправданий, но Салиан бросает короткий взгляд на меня, словно приказывает сейчас же заткнуться. А советник Делм за всё это время так и не добавил ни слова, только наблюдает.       — Учитывая указания советницы Салиан, предлагаю вынести предупреждение Ринвальду и временно лишить приоритетных заданий в поле. Повтор подобных действий приведёт к замораживанию допуска и пересмотру твоего положения в структуре.       — Принято. — Спокойно отвечаю я. Как бы меня сейчас не чихвостили, теперь хотя бы ясно, в тех файлах есть что-то важное. Важнее успеха задания.       Уже собираясь покинуть их кабинет, Хиртс смеётся вслух, стукнув по панели и приостановив меня.       — А у меня дополнительный вопрос. — Разваливается он на мягком стуле. — Почему вы передали тела в лабораторию, а не инициировали контрольное сжигание? — Поджав губы, я замер на месте. Чудно! Я об этом даже не успел подумать. — Ясно, что перспективный аналитик, не такой бесполезный, как мне показалось при последней встрече, но я не понимаю твою недальновидность.       — Решение было принято Пауками. Полагаю, есть опасения, что умершие погибли от какой-нибудь целенаправленной заразы.       — Пхохо. — Цокает он языком. — Получается, мои парни сейчас притащили в Башню предполагаемый вирус. — Хлопает он по столу и встаёт со своего места. — С тебя станется. Люблю наблюдать, как ты бесишь Майриха. — Вдруг подходит он ко мне, почти дотрагиваясь до плеча.       — Хиртс. — Коротко бросает Делм, и все в кабинете моментально замирают. Маски с лиц остальных будто спали, и все разом напряглись. — Будь спокойнее.       — Да ладно. Это всё на благо Империи. — Небрежно машет он рукой и разворачивает меня к выходу.       Оказавшись с Хиртсом в замкнутом пространстве, как бы это ни было стыдно признать, я занервничал. Вероятность нежелательного исхода стремительно растёт выше пятидесяти. Хиртс не отличается особой выдержкой и терпением, плюс ко всему, его поведение сложно просчитать. Его действия чистой воды высокая энтропия для посторонних, что делает его самым опасным фактором в любой формуле.       Не понимаю, зачем ему спускаться со мной? Хватило бы того, чтобы он просто приложил руку к панели. Может, её отрезать и носить рядом с нерго-пушкой, чтобы каждый раз не ждать приглашения? Да, и это я, тот, который называет Хиртса психом. Чудно!       — Пока вы были на задании, произошла очередная вспышка. — Вдруг говорит он, даже не повернувшись в мою сторону. — Сектор В-1, в центре. Жертв не было, но теперь почти два квартала в карантине.       — И зачем мне это? — Сглатываю я, тоже не поворачиваясь к нему.       — Так, предупреждаю командира о завтрашнем задании.       — Я не командир группы «Гамма». — Поправляю его, скрепив руки перед собой.       — Возможно. Вот только большинство отчётов группы «Гамма» замарано твоим почерком. Слишком много выживших после твоих допросов перестали дышать. Теперь мы хотим убедиться, что ты по-прежнему на цепи.       — Что от меня требуется?       — Если ты хочешь доказывать свою ценность, сделай это в стенах Института, а не по колено в крови. Вот тебе новое задание лично от меня: следи за каждым из них.       — За лаборантами что ли? — Хмурюсь я. — Зачем?       — Институт хочет выйти из-под контроля Башни. Будет лучше, если их сепарация будет под наблюдением. — Двери вертикали распахиваются, и перед тем, как покинуть Хиртса, он придерживает меня за локоть. — Рекомендую посетить паровую комнату при Институте. Очень освежает. О, и вот ещё что. — Вытягивает руку, передавая несколько ампул. — Для подавления шумов.       — Откуда? — С опаской забираю свёрток.       — Ты же оставил запрос. — Усмехается советник, поравнявшись со мной. — Ожидал помпезности? Бери и вали.       Хиртс уходит в сторону подразделения Пауков, а я так и остаюсь на месте пару секунд, пытаясь осмыслить слова советника. Причём тут паровая? Да и где? Разве в Институте есть подобные развлечения? Любопытство взыграло сильнее разума, и я всё же решил поинтересоваться.