[ИскРа v1.12 | Regenesis Center]: Запись подтверждена

[Каталог исчезнувших экспедиций (государственное издание) — архивная запись]

«Мы склонны объяснять катастрофы задним числом так, будто они были частью плана. Это не прогнозирование, а интеллектуальная утилизация шока».

— полевой журнал хиллера третьего ранга Вера Ним, протокол наблюдений

      Пыль прилипает к подошвам, к перчаткам, к лёгким. Старая договорённость с Талом позволяет после тяжёлого и длинного рабочего дня убраться на следующее утро, и утро вторника не становится исключением. Чёрная, маслянистая пыль проплывает мимо меня, будто кто-то специально разлил ртуть. В пекло! Спрятав лицо под плотной маской, достаю скребок и вожу им по полу, тяжёлый звук скрежещет по нервам, а на плитке всё равно остаётся тянущаяся плёнка. Словно сама магия не хочет отпускать. Ну нет, я тебя уберу!       Кожа на запястье, под комбинезоном, всё ещё жжёт с последнего индивидуального заказа. Будто мало было мне подставиться под удар, так вчера я ещё и поскользнулась. Надо продолжать работать! Наклон, движение, зачистка. Наклон, движение, зачистка.       — Доброе утро! — Раздаётся радостный и знакомый голос, что я просто замираю на коленях, даже не оборачиваясь. — Марси, я принёс кофе. — Дерьмо, Фауст, для кого двери созданы? Явно не для него. Голос слишком звонкий с утра, шаги слишком бодрые.       — Не наступай! — Моментально оборачиваюсь на него, и парень тут же замирает с одной приподнятой ногой для шага — Сколько раз просила, — сняв маску с лица, подхожу ближе и выхватываю кофе из его рук, — не лезь сюда, если в лаборатории только я.       — Я помню. — Аккуратно наступает он на свои же следы, оказавшись в проеме двери. Возвращаю ему его стаканчик. — Просто я не понимаю почему. — Стыдливо пожимает он плечами.       — Ты издеваешься? — Слегка опускаю подбородок, пристально смотря ему в глаза. Почти слышу, как нервы у меня трещат громче, чем эта чёрная корка.       Фауст как слон в фарфоровой лавке у меня в лаборатории, только вот вместо фарфора у меня пол, пропитанный остатками чистейшей магии, не контролируемой рунами.       — Я же в ботинках. — Тянет он, и я вижу в его глазах эту грёбанную искру. Он же прекрасно знает про возможности появления некроза. Просто хочет, чтобы я еще раз прочитала ему лекцию?       — Угу. В ботинках. — Провожу я рукой по лицу. — Представь, что подошвы твоих ботинок впитывают крупицу тех химикатов вперемешку с частицами магии. И ты понесёшь всё это в какую-нибудь общую душевую кабину, или в кафетерий. А там общий фильтр.       — И что? — Правый глаз у меня постепенно начинает дёргаться интенсивнее.       — Общий фильтр, общий резервуар. Общий блять воздух! — Не сдержавшись почти кричу я последнее предложение. — Угадай, кто будет нюхать продукты распада всей этой каши? — Фауст замолкает, и теперь более пристально смотрит на свои ноги. — Твоя дурная привычка таскать кофе по лаборатории не хуже, чем добровольно вдыхать пары нестабильных реагентов. А ещё, если очень постараться, можно заработать весёлый некроз на стопах. Хочешь?       Переминаясь с ноги на ногу, пару долгих мгновений над чем-то размышляет и снимает свои ботинки, потом дерзко хватает мою лодыжку. На мои протесты он не реагировал и просто снимает бахилы, а после них и ботинки, аккуратно вытащив меня в коридор, крепко держа за талию.       — Поставь меня! — Вырываюсь я из его рук, ощутив пальцами ног прохладу плитки. Закрыв глаза и слегка откинув голову, кажется, что проходит вечность пока я наслаждаюсь.       — Лучше? — Я тут же встряхиваю голову, поправив лямку комбинезона на плече.       — Мальчик, — поднимаю на него голову, — я старше тебя на два твоих возраста. Ты можешь уже успокоиться? — Но он лишь неодобрительно фыркает.       — По тебе не скажешь, что тебе семьдесят.       — Мне сорок восемь. — Начала я обратно обуваться. — А тебе сколько? Столько работаем, а задать этот вопрос как-то забыла. — Как можно более пренебрежительно произношу я, сглотнув немножко кофе.       Мигрень начинает стучаться в виски в такт его бормотанию. Он опасен для моей нервной системы больше, чем те реагенты, которыми я мою пол.       — Видишь, не так уж и сложно отвечать нормально. — Я тут же оборачиваюсь на него. — Понял. — Отходит он на ещё один шаг от двери. — Тридцать шесть.       — Да ну? — Я чуть не роняю кофе, услышав его настоящий возраст. А с виду такой юный, да и ведёт себя соответствующе двадцатилетним.       — Показать? — Уже открывает он интерфейс ЯДРА.       — Пожалуй, нет. Я верю. — Пытаюсь вернуться к работе.       — Боишься увидеть семейное положение? — Слишком уж он заинтриговано спрашивает.       — Отнюдь. Мне плевать на твоё семейное положение. Ведь я не обращаю внимание на малолеток. — Усмехаюсь я, снова взяв в руки скребок.       — В моем возрасте люди уже успевают завести кризис среднего возраста и трижды разочароваться в Империи. Но если тебе нравится думать, что ты подобрала меня в детском саду, я не против. Можешь даже погладить меня по голове, если это поможет тебе забыть про твой скребок.       Поджав губы, я отвожу взгляд и невольно ухмыляюсь.       — Так почему ты так рано приходишь на работу?       — Хочу повидаться. На свидания не ходишь, с малолетками не общаешься. Может ты ещё и не употребляешь ничего?       — У меня аллергия на спирт. — Механически отвечаю я.       Как бы я не ругала Фауста, с ним время всегда проходит быстрее. Я работаю, а он как сломанное, антикварное радио, и не починить и выкинуть жалко. Почти закончив мыть полы, браслет на руке вибрирует, приходится остановить монолог Фауста.       [Regenesis Center: Ваша запись на омолаживающую сессию подтверждена. Ждём вас 28.08, в четверг!]       Сжав ладонь, уведомление само исчезает. Процесс по омолаживанию всегда был неприятным, но этот день я ожидала так, как не ожидала собственный день рождения. Выходной!       В течение рабочего дня было слишком мало работы. Оставаться на одном месте, изредка указывая новенькой, что делать в крайних случаях не так уж и сложно. Принявшись за остаточную пыль на столе, воздух на мгновение сотрясается, и по спине бегут кусающие мурашки. Резкий запах химии бьёт в нос, и я оборачиваюсь. Ярко-зелёная, почти ядовитого цвета кислота скатывается по стеклянной трубке прямо на руку невнимательной Рори.       Дёрнувшись с места, хочу добраться быстрее до неё, но не успеваю. Девушка вскидывает пальцы и вскрикивает от боли тонким голосом, будто порванная струна. В лаборатории висит шипение кислоты и шлейф резкого, сладковато-горчайший запах палёной плоти. Кожа тут же вздувается белёсыми пятнами, я же моментально хватаю с пояса маленький пакетик со стерильным куском бинта и тут же кидаю ей на руку. Криста подрывается в нашу сторону, держа Рори за руку и пытаясь промыть ей рану.       — Рано! — Воскликнула я, аккуратно убирая оставшийся слой кислоты с кожи, после чего поставили руку Рори под кран.       Проточная вода обжигает, девушка недовольно шипит и вздрагивает, но мы продолжаем удерживать её на месте.       — Посиди так минут десять. — Тихо проговариваю я, пока она старается хоть как-то кивнуть и открыть зажмуренные глаза.       — Прости, пожалуйста! — Голос Кристы звенит фальшью, будто в ней есть не только паника. Пальцы дрожат пока она пытается промыть всё ещё пузырящуюся полосу на руке девушки. — Я правда не…       Но не успевает она закончить, как между ней и Рори оказывается Яр. Загораживает девушку от Кристы спиной, даже не обращая на неё внимание и берёт раненную руку новенькой. С пустым выражением лица начинает изучать ожог.       — Марси, протокол Гамма-7. Нейтрализующий гель и биоплёнку. Сейчас. — Говорит тихо, но в полной тишине лаборатории голос звучит громче крика.       Киваю и тут же оборачиваюсь, а передо мной Криста с препаратами наготове. Боится приблизиться? Почему сама не отдала? Хочу спросить, уточнить, но напуганные глаза заставляют молча доделать работу. Возвращаюсь к ребятам, Яр уже изучает ожог, аккуратно раздвигая края раны. Рори вздрагивает, но не смеет даже пищать.       — Это случайность. — Выдыхает за моей спиной Криста, а Пёс даже оглянуться не хочет. Игнорирует?       Берёт гель, который я сунула ему, и наносит на ожог.       — Нет. В лаборатории есть некомпетентность. — Не отрываясь от биоплёнки на руке Рори, начинает он. — Халатность… или в крайнем случае саботаж. У каждой ошибки есть последствия. — Закончив с перебинтовыванием, разворачивается к Кристе. — Ещё одна такая ошибка, — голос приобретает металлический оттенок, — и я лично проведу аудит твоего рабочего процесса. От первой пробирки до последнего отчёта. Я вскрою каждую твою «случайность». Найду корень и вырежу его. Даже если корень ты.       Тишина в лаборатории становится абсолютной. Даже Фауст перестал дышать.       Какая-то странность с этим Псом. Чтобы он ни сказал, что бы ни сделал, в каждом предложении и действиии чувствуется угроза смерти. Недолюбливаю я таких. Перевожу взгляд на Кристу, она бледнеет на глазах. Наигранная паника обнажается до первобытного, животного страха. Он только что публично, на своём языке, объявил ей, что её защита анонимности кончилась.       — Я понятно разъяснил? — Приближается он к Кристе на шаг, что я машинально следую за ним. Шутки шутками, но никто не хочет попасть в немилость правоохранительных органов.       — Яр…       — Рот закрой. — Спокойно, как что-то само собой разумеющееся затыкает меня. Да кем он себя возомнил? Хочу остановить его, но вдруг он продолжает, оказавшись в шаге от Кристы. — Кивни, если поняла. — А она и не поднимает на него голову, просто коротко кивает.       Только сейчас, получив утвердительный ответ, Пёс отстраняется на шаг и идёт в сторону выхода.       Пока Лебро без вопросов идёт в сторону стола Тала, я смотрю в сторону Кристы, которая массирует шею и тяжело дышит. Повязка едва держится на одной заклёпке, из-за чего я указываю ей на это. Спустя лишь мгновение она уже убегает в сторону уборной.       Пока я перепроверяю работу Яра, продолжаю крутить руку Рори. За всю перепалку она и слово не сказала, умница, девочка. Даже если бы она вмешалась, маловероятно, что хоть что-то бы остановило Пса.       — Они бывшие? — Без особого энтузиазма спрашивает Рори, даже не указывая на кого. И без объяснений ясно о ком она.       — Нет. Просто недолюбливают друг друга.       Точной информации у меня нет, я даже не знаю почему между ними такое отношение, не в первый раз уже, но одно ясно точно: между ними война. И рано или поздно эта война заденет остальных. Лишь вопрос времени.       Помимо казуса в рабочее время больше ничего не случалось, остаток дня проходил даже как-то слишком тихо. Тихо и напряжённо. Все видели эти недовольные взгляды Яра в сторону Кристы, даже то, что в какой-то момент она специально вылила на руку кислоту больше не вызвало такой ажиотаж. Я тут же оказалась рядом, но Криста отказалась от помощи. Молча и стойко проделала это будто показательно для Псов… нет, для конкретного Пса.       Если подумать, я очень мало знаю о ней. Нет, не только о ней. О всех в этой лаборатории, все тщательно скрывают свою личную жизнь видимо, чтобы как раз не попадать под такую горячую руку.       Неспешно собирая вещи перед уходом, подмечаю, что Криста даже не отходит от своего микроскопа. Всё ещё с наушниками и перебинтованной рукой. Легко коснувшись её плеча, она заметно вздрагивает и тут же оказывается на ногах, начиная оглядываться. Я моментально поднимаю руки, отойдя на шаг.       — Все уже ушли? — Вытаскивает она наушники, успокаивая дыхание.       — Да. Я просто хотела попрощаться и попросить кое о чём. — Криста без энтузиазма кивает пару раз, прикрыв глаза и отойдя от стола. — Отправляйся домой.       — Что? — Хмурится она.       — Закончи работу сейчас, иди домой и отдохни. Яр… — я тут же осекаюсь, — да и не только Яр, на тебя почти все наседают. Отпусти это и просто отдохни. — На губах девушки уже появляется неловкая улыбка. Не стоит много усилий, чтобы понять, она этого явно не сделает.       — Именно из-за того, что у нас новенькие я не особо успеваю делать свою работу. Придётся задержаться. — Снова поднимает она плечи, смущённо протирая шею.       Я даже отговаривать её не стану, всё равно не послушает. Попрощавшись, я наконец тоже ухожу домой.       Перед тем как отправиться прямой дорогой, решаю свернуть в сторону торгового сектора. Продуктами закупиться, антигистаминные, может, удача улыбнётся, и смогу урвать голографические цветы по скидке. Плюс ко всему и какой-нибудь подарок для дочки купить. С первыми тремя задачами было не трудно справиться, а вот с подарком сложнее. Дочь ювелирные украшения не носит, особенно золотые. Из-за углубленной работы на Императора она даже навестить меня нормально не может, раз в полгода, если повезёт.       Точно! Куплю ей железный браслет со скрытой цепью, так я буду знать, что она в безопасности от чар нимуэ. Пройдя мимо кафе, в котором неоном написано, что они продают напитки с регенеративным эффектом, я на мгновение задерживаюсь и снова смотрю на себя в отражении витрины. Морщины становятся заметными, седые волосы один за другим начинают вылезать и выдавать мой истинный возраст. Может есть смысл хотя бы раз купить такой?       Передумала я лишь тогда, когда мимо меня прошла на вид старая бабка, явно лет семидесяти, а то и больше, с маленькой девочкой за руку. Сморщенный лоб и огрубевшие руки, сухие и тонкие губы едва раскрываются при произношении слов на полунимуэр. Пока таким позволяют входить в подобные места, я даже смотреть в их сторону не буду. В теории понятно, что они не нимуэ, но прилюдно общаться на таком языке в Аосе верх неуважения.       Да и напитки эти явно не помогают.       На следующий день, в течение работы, мне, наконец, позвонил врач из оздоровительного центра, так что пришлось на всех порах мчаться туда. Тал не совсем доволен моим уходом, точнее очень недоволен, но, если подумать, для меня здоровье важнее работы. Новую работу я ещё найду, а вот новое здоровье нет.       Сидя на кушетке, сгорбив спину, холодный латекс перчаток аккуратно касается моего позвоночника, очерчивая следы магических остатков на спине. Врач ещё некоторое время рассматривает голограмму с точками соприкосновения безруной магии с моим телом, потом снова возвращается ко мне.       — Магический след исчез, но не полностью. Советую полное выжигание, иначе след может наследоваться, или того хуже…       — У меня нет, кому его наследовать. — Выдыхаю я, заправив прядь волос за ухом.       — Я всё же буду настаивать на вмешательство. Даже если вы больше не планируете детей, это может навредить вам в будущем. — Тяжело вздохнув в такт звуку, с которым врач снимает перчатки, застёгиваю бюстгальтер и опускаю свитер.       Мужчина берёт ручку и что-то записывает в мою электронную мед карту.       — Я назначу операцию на субботу. Вас устроит?       — Нет. — Тут же выпрямляюсь я, встав на ноги и поправив одежду. — У меня планы на субботу, так что я просто физически не смогу.       — Марселлина, — откладывает врач ручку, повернувшись ко мне, — какие бы планы у вас не были, они не могут быть важнее вашего здоровья. Поймите же, если всё оставить так как есть, магия станет искажать ваш биоток организма. Не исключены перебои в сердечном ритме, или провалы в памяти. В работе с утилизацией магии это смертельно опасно. Ничего не дороже вашей жизни.       — Дороже мне только дочь, и в субботу она приезжает ко мне. Это исключено. Выберите другой день. — Хмурясь и мотая головой, цепляюсь за его предплечье.       — Я смог вписать вас в субботу только потому, что у нас есть окошко. — Глаза пугающе округляются, стоит мне упомянуть дочь. Он прекрасно знает нашу ситуацию, и явно в замешательстве, как и я. — Следующее окошко только минимум через пару месяцев. А у вас экстренный случай.       — Тогда запишите меня через пару месяцев. — Я ждала, что он скажет больший отрезок времени, но два месяца я смогу перетерпеть.       Покидая оздоровительный центр с бешеной скоростью, возвращаюсь на работу, раз уж ничего страшного. Тал, конечно, удивляется моему возвращению, но он определённо рад. Даже если старается не показывать это.       Как и в прошлые разы, после столкновения двух явно не самых вменяемых тел, в виде Кристы и Яра, атмосфера в лаборатории оставляла желать лучшего. Мало того, что весь день как на иголках, так белобрысый ещё и контролирует почти каждый шаг Кристы, очень показательно защищая Рори. Секундочку…       Невольно я замираю, наблюдая за этими двумя. Яр не наседает на Кристу, он защищает Рори! Как я сразу не заметила, что эти двое априори ведут себя достаточно странно, ну, то есть Яру это простительно, по словам Фауста он такой по жизни. Но вот Рори… с самого её прихода она ведёт себя достаточно тихо и неприметно, хотя то и дело пытается быть поближе к нему. Даже обедать стали вместе.       — Слушай, — легонько и незаметно тыкаю я пальцем в ребро Кристы, и она моментально выпрямляется, уронив вилку в тарелку с едой, — ты заметила, что Яр и Рори последние пару дней обедают отдельно?       — И что? — Продолжает она ковырять еду, съедая только овощи, пока я исподтишка пялюсь на эту странную парочку.       — Не думаешь, что они… ну того…       — Что, того? — Я тут же обращаю на неё внимание, Криста будто в какой-то прострации.       — Трахаются. — Ну наконец-то мне удаётся привлечь её внимание, и вместо того, чтобы оглянуться на них, хмуро смотрит на меня.       — Взрослые люди, с кем хотят, с теми и спят. Я вообще проблемы не вижу. — Нервно подносит она сок, шумно отпивая.       — Марселлина! — Вдруг раздаётся настолько знакомый голос, что я невольно вздрагиваю, совершенно не желая оборачиваться. — Эй! — Стук каблуков ритмично отбивается в моих ушах, когда перед нами предстаёт вполне знакомая женщина. По крайне мере для меня. — А я думаю, ты, не ты. — Обведённые красной помадой губы приковывают к себе внимание на фоне почти обесцвеченных бровей и едва заметных ресниц. Хоть бы тушью намазалась.       — Здравствуй, Вирей. — Едва заметно киваю я, даже не потрудившись встать, а ожидая, когда сама сядет.       — Я пойду. — Коснувшись моего плеча, объявляет Криста, оставляя меня одну на растерзание этой бестии.       — Давно не виделись. — Теперь я демонстративно шумно глотаю сок, стараясь подавить рвотный позыв. Накрученные локоны Вирей смахивает на одно плечо, присаживаясь напротив. — Как твои дела?       — Намного лучше. — Улыбается она, схватив яблоко с моего подноса и откусив. — Я теперь региональный куратор на юго-восточном фронте. — Мизинцем протирая уголки губ от сока продолжает она. — Мы начали внедрять биомагические нейтрализаторы в кожу Псов. — Осматривает она мой внешний вид. — Вот пришла за парочкой добровольцев.       — Добиваешься успеха ходьбой по головам? — Ухмыляюсь я. — Да, с Института ты ни капли не изменилась.       — А ты? Всё ещё на утилизации? После всех своих «планов»? — Дёргает она пальцами, улыбаясь всё шире. — Небось сразу после Института залетела от того придирка.       — На самом деле это неважно. — Отодвигаю я в сторону поднос, подавшись чуть вперёд. — Кто-то же должен выносить за вами мусор. — Тонкая ухмылка медленно сползает с пухлых губ, взгляд становится острее, а дыхание глубже. Да неужели мне удалось задеть её?       — Ладно. Я спешу. — Суетливо начинает собираться, вернув надкусанное яблоко. — Работы у нас невпроворот. У нас даже времени на поесть нормально не хватает, зарплата, конечно, соответствующая, как понимаешь. Не то, что некоторым. — Встаёт она на ноги, и я вместе с ней. — Что ты, вставать не надо.       — Ви, скажи, тебе хоть раз вмазывали по надменной мордашке? — Упираюсь я ладонями в стол. Наигранное недоумение ей так к лицу. — Ой, что же это я? Так именно я и вмазала. Хочешь по второму кругу?       — Умерь пыл. — Медленно отодвигается она от стола, равномерно тому, как я приближаюсь к ней. — Мы давно не в Институте, и уже не подростки.       — Верно. — Пятится она, прижимая к пышной груди маленькую сумочку. — Удар сейчас у меня явно потяжелее будет, чем двадцать лет назад.       — Марси…       — Закрой рот и вали по своим делам. Ещё раз посмеешь оскорбить мою семью, детей или мужа, останешься без волос. Я тебе это гарантирую.       Больше не сказав ни слова она тут же разворачивается на каблуках, сохраняя остатки достоинства, она помчалась в сторону перехода в Башню. Завидую ей? Само собой, она выросла в карьерном плане, обручальное кольцо на безымянном пальце так и сверкало сильнее любой стекляшки в нашей лаборатории. Но я хотя бы не предала свою семью, идеалы и правила.       Проведя рукой по лицу, возвращаюсь к столу и в этот же момент Фауст начинает громко хлопать, привлекая всеобщее внимание.       — Браво! Какая подача! — Фауст вскакивает, оглушительно хлопая, и даже свистит вслед Ви. — Марси, ты видела её лицо? Оно стало цвета протухшего химреактива! — Мик старательно дёргает Фауста, пытаясь его успокоить. — Хватит дергать мой рукав, ты портишь момент триумфа!       Если короткая перепалка с Виреей до этого могла остаться незаметной для некоторых посетителей кафетерий, сейчас точно всё внимание приковано к нам. Лицо заливает краской. Хочется провалиться сквозь землю или ударить его подносом, но вместо этого я просто ускоряю шаг.       По пути к вертикалю Фауст всё же добежал до меня. От его бодрости не остается и следа.       — Так у тебя есть муж? — Дожидаемся вместе.       — Был. — Выдыхаю я. — Погиб шесть лет назад на фронте.       — Соболезную. — Касается он моего плеча, и впервые мне не хочется сбросить его руку. — Искренне. Не думай, что я только и умею, что скалиться как гиена.       — Заткнись уже. — Наваливаюсь я головой на его плечо, вдыхая тяжёлый аромат металла с его униформы. Под его ритмичные поглаживания мне всё же удаётся успокоиться. — Если я попрошу об одной мелочи, сможешь сделать? — Его тихое «угу» позволяет продолжить мысль. — Заберёшь меня завтра.       — Когда и откуда?       — В час дня, из омолаживающего центра. — Подняв голову, тут же встречаюсь с его пристальным взглядом. Неловко отодвинувшись и заправив прядь за ухом, вхожу в вертикаль. — Ты точно сможешь? Не оторву тебя от работы?       — Забрать тебя из места, где тебя будут мучить во имя красоты? — Фауст криво усмехается, с ноткой азарта в голосе. — Считай, что я уже там. Подгоню самый чистый броневик в округе. И не переживай про работу.

***

      Центр омоложения снаружи всегда выглядит по-особенному, нативная реклама на каждом углу по пути сюда, белоснежные линии, выгибающиеся в небо, словно кто-то разлил жидкий металл. Шагая по ровным плитам дорожки, по спине снова забегал мандраж, особенно когда шаги стали множится. Вместе со мной в центр входят ещё несколько женщин, и двое мужчин.       Внутри прохладнее, и сразу же я выдыхаю чуть спокойнее. В последнее время жара от чего-то начала усиливаться, ещё немного и дойдём до того, что придётся носить платья. Не понимаю, гравитационные арки вообще не выполняют свою функцию или что?       Как всегда, улыбчивая девушка встречает меня на ресепшене, сверяет имя, код и проводит к нужному кабинету. За мой последний визит тут немного изменился интерьер, капсулы больше не расположены вдоль стен, а стоят в ряд, похожие на раковины, каждая со своей «жемчужиной». Гости мирно посапывают, некоторые просто сидят с закрытыми глазами, временами играя пальцами.       Что ж, настало и моё время. Сменив плотную одежду на более лёгкий халат, присаживаюсь за свободной капсулой. Обод из светящихся дуг смыкается вокруг головы. Ставлю руки на подлокотник, маленькие иглы пронзают кожу вдоль от руки почти до плеч. Сонливость медленно начинает одолевать, заставляя сомкнуть веки и просто предаться снам.       В своих мечтах я часто видела мужа живым, дочку, несущуюся как смерч по квартире. И лишь изредка в этих снах врывался Фауст.       Я могла лишь представить насколько у него крепкое тело, какими методами он этим самым телом сможет доставить удовольствие. А потом наступает тьма. Опять. Никого и ничего нет вокруг, лишь я одна. Обычно на этом моменте я прихожу в себя, но открыть глаза пока не в состоянии. Лишь когда голова ощущается весом в тонну, приходится возвращаться в реальность.       — Миссис Навелин. — Дёрнули моё плечо. С глубоким выдохом я расправляю плечи и оглядываюсь. — Процедура окончена. — Всё так же стерильно улыбается девушка, подовая мне стакан с водой от которой несёт озоном и маленькую таблетку.       — Простите, я… — почти поднеся таблетку к губам, на мгновение останавливаюсь, осматривая как-то же самое делают остальные, — я ничего не помню. Снова.       — Ох, вас не предупредили? — Выпрямляется девушка. — Какая по счёту эта процедура?       — Вторая. — Девушка кивает, и отойдя на полшага, протягивает мне руку. — О, не стоит. Я сама могу… — но как только я пытаюсь встать, устоять на ногах становится в разы труднее.       — Всё нормально. — Подхватывает меня девушка, открывая маленький контейнер с новой таблеткой взамен той, что я уронила. — Эта часть услуги самая неприятная. Вы можете испытывать слабость и голод. Наш центр забирает лишние детали вместе со следами старения. — Ведёт она в сторону раздевалки.       — Память тоже? — Присаживаюсь на скамью, начиная натягивать штаны.       — Ну вы же не хотите помнить, как вам делают больно. — Я тут же замираю, и нахмурившись, поднимаю голову. — Простите. Я думала вам рассказали. — Неловко шипит она, тонкие морщинки образуются вокруг пухлых губ, и лишь сейчас я замечаю точно такие же едва заметны линии на шее. Она явно давно не девушка. Сколько же ей лет?       — Ничего.       — Ах, да. — Стучит она по карманам белоснежного халата, вкладывая мне в руку прозрачный флакон с каплей янтарной жидкости. — Это стабилизатор регенерации. — Ровным голосом отчеканила она заученными словами. — Рекомендуется выпить его не ранее чем через две недели, тогда эффект будет более долгосрочным. — Не спросив ничего лишнего, убираю флакон в карман куртки. — Записать вас на следующий приём?       — Следующий приём будет только через полгода. — Начинаю застёгивать куртку, почти позабыв о жаре на улице.       — Да, но у нас очередь уже на месяцы вперёд.       Всё же, записавшись на следующий раз, не разглядывая себя в зеркале, мчусь на улицу. Но два косяка двери, которые жёстко встретили моё плечо явно давали понять, что это плохая идея. Яркий свет улиц тут же бьёт по глазам, что моментально надеваю солнцезащитные очки. Среди запаха пыли и мягких цветов проступает чужой силуэт, настолько знакомый, что на долю секунды верить не хочется.       Подойдя ближе, я всё же убеждаюсь, что это Фауст, он мило растягивает губы и в приветственном жесте машет.       — Можно? — Оказываемся мы друг напротив друга, и он аккуратно тянется к моим очкам. Несмело кивнув, дожидаюсь, когда он снимет их. Яркий свет всё ещё больно действует на глаза. — Превосходно. — Прерывает он все мои мысли. — Твои глаза стали ещё ярче.       Как бы раньше меня не доставало то, что Фауст ходит за мной почти по пятам, сегодня я особенно рада его визиту. Мало того, что он меня встретил, так ещё и провёл до дома, и на каждый мой вопрос, не влетит ли ему за отлынивание от работы, Фауст продолжал утверждать, что не стоит волноваться. Посчитав своим долгом хотя бы напоить его чаем, я всё же приглашаю его в квартиру.       Фауст вваливается в прихожую, и квартира тут же кажется меньше в два раза.       — Уютно у тебя. Слишком стерильно для меня, я уже боюсь дышать на твои обои, но чай сильный аргумент. А где у тебя заначка со спиртом на случай, если чай окажется слишком чайным? — Он говорит без умолку, пересчитывая вешалки, лишь бы не слышать, как гулко тикают часы.       Дебила кусок, не мог запомнить, что у меня аллергия?       Останавливается на пороге, рассматривая голографическую фотографию. Я знаю на что он смотрит, там я, муж и дочка. Поджав губы, не могу найти, что именно сказать. Я ведь не подаю ему пустых надежд, может он всё правильно понимает и не станет навязываться. Моё сердце всё ещё занято, и никак такому как Фауст его не занять.       Огрубевшие пальцы со следами старого ожога едва касается голограммы.       — Красивые, — коротко бросает он. Мне даже странно не ощущать привычного паясничества в его поведении. — Не бойся, я не претендую на чужие трофеи. — Отложив куртку, я в очередной раз завожу разговор о чае, и он наконец оглядывается на меня. — Э, Марси, — указывает он на мою руку.       Браслет пульсирует неоново синим. Отложенное сообщение?       — «Мам, привет! Я знаю, что дочь из меня не очень, но прости, не смогу приехать. У капитана сдвинулся график и мне нужно быть на месте. Не волнуйся, я правда в порядке. Целую». — Отправлено час назад. Да ещё и Фауст всё это слышал.       Когда я медленно присаживаюсь на скамейку, Фауст уже возле меня. Он бесцеремонно вырубает мой браслет, гася неоновое свечение, и присаживается на корточки прямо передо мной. Раньше я бы ударила его за такое движение. Но точно не сейчас.       — Слушай, капитан твоей дочки зануда, раз не ценит семейные праздники. Но у тебя есть я. — Тихо проговаривает он. — Я, конечно, не заменю тебе дочь, но могу весь вечер рассказывать, как Мик сегодня пытался починить кофемашину и чуть не спалил фойе Башни. Остаюсь? Или мне пойти постоять под окнами для драматизма?       — Нет, нет. — Тороплюсь я его отговорить, невольно усмехнувшись про себя. — Остаться одной сейчас последнее чего я хочу.

***

      На работу я по привычке прихожу раньше остальных. Из-за того, что дочь не приехала, шанс на то, чтобы убрать шрам со спины и возможно улучшить качество жизни я упустила. Возможно, придётся взять отпуск на пару месяцев в ожидании операции, но этот день я доработаю. Однако у меня совершенно вылетело из головы, что сегодня начинается экспедиция.       Тал и его новичок были первые в лаборатории и уже переодевшиеся.