[ИскРа v1.14 | Верификация]: Личное дело №…

[Архив ИскРы → Центр Реестра Биосущностей — архивная запись]

«Если хочешь порядка, научись регистрировать хаос».

— Харран Вейд, старший архивист. Фрагмент из личного идент-ЯДРА

      Серебристо-белая броня сидит на мужчине достаточно плотно и будто бы повторяет изгибы той же униформы, что и у Псов. Но она не полностью белая как у Паука, есть и чёрные вставки. Шакал. Даже пол-лица скрыто под маской, ниже морщинистых глаз ничего не видно.       Чёрное железо продолжает тыкаться мне в лицо, кончик почти касается, что мне попросту становится страшно, одно лишнее движение и он увидит, как металл нагревается из-за моей кожи. А я всего лишь стою, отсчитывая собственные удары сердца и надеясь, что меня прикончат хотя бы быстро. В этом взгляде будто ничего нет, ни ненависти, ни страха, ни любопытства, ни даже мечт, сталь, закалённая опытом.       Вдыхаю приоткрытым ртом, и он моментально убирает оружие обратно.       — Имя, фамилия, статус. — Басистым голосом приказывает мужчина, что я невольно сжала копию ЯДРА между пальцами сильнее.       — Криста Корвин. Статус Д-2.       Тишина ещё некоторое время висит звенящей нитью. Спустя пару мгновений он начинает что-то выискивать через своё ЯДРО. Прерывисто дыша и кое-как подсматривая, что конкретно он ищет, из-за угла показывается Марси. Она почти срывается в нашу сторону, но замирает, сделав лишь шаг и присмотревшись к моему «собеседнику».       — Вы были в секторе М-55, и из вашей группы пострадал Цепной Пёс.       — Да. — Ответом я тут же навлекла его строгий взгляд. Разве это был не вопрос?       — Пройдёмте. — Указывает он в сторону коридора, где уже стоит Марси. — Вы тоже. — Ткнул он в неё пальцем, не разговаривая, а просто отдавая приказы.       Вскоре вся собранная ранее команда уже в капсуле для переброски в Башню. Не нравится мне всё это. Сложно представить, что всё пройдёт гладко.       Оказавшись в длинном коридоре, нас тут же встречают несколько людей в типичной униформе как при карантине: респираторы, белые, плотные костюмы, резиновые сапоги и перчатки. Хорошо хоть на них нет столько металла. Давно забытый для меня запах медикаментов ударил в нос, невольно поморщившись. К каждому из нас подходят по двое, проводят разными сканерами почти по всему телу, осматривают даже глаза и экстренно проверяют кровь на одежде всех участников прямо на месте.       — Не волнуйтесь. — Глухо шепчет девушка, проверяющая моё давление и явно считая, что я просто напугана.       Знала бы она по какой причине я на самом деле тревожусь. С каждой пройденной минутой контролировать сердцебиение становится всё труднее, я всё время представляю, как в серверной вот-вот загорится хотя бы один контейнер, как огнетушительная система зальёт всё водой, артефакт станет непригодным, и я наконец стану свободной.       Нас быстро уводят в сторону, где мне впервые провели чистку, но теперь никто и ничего не заполнял. Нам даже не позволяется с кем-либо ещё контактировать, что явно прибавляет трагичности ситуации. Оказавшись перед теми самыми дверьми, нас всех заводят в тесную комнатушку и закрывают дверь. В первый раз она казалась куда просторнее. И лишь теперь, когда нам только и остаётся утопать в собственных мыслях, я забиваюсь в самый дальний угол, всеми правдами и неправдами избегая Ринвальда.       Все Псы собираются в один угол что-то переговариваясь, Марси же просто отодвигает единственный стул и скрестив ноги закидывает их на стол. Виг в одном прыжке сел на край стола, и сгорбившись лишь рассматривает своё отражение, временами принюхиваясь.       Единственная дверь со скрипом открывается, и снова показывается голова из той команды, что проверяла нас.       — Кто ещё был с вами в экспедиции? — Все переглядываются, но ни один из коллег-лаборантов не раскрывает рот. Все прекрасно знали, кого они имеют в виду, и чем чревато нахождение в этих стенах.       — Трое новеньких из лаборатории. — Оглядывается Ринвальд, и скрестив руки на груди поочерёдно называет имена.       Хоть ситуация, в которой мы находимся не похожа на панику, дышать всё же становится трудно. Сползая по стене вниз, протираю ладонями колени пытаясь хоть немного успокоится. Сердце уже начало стучать в горле, что весь воздух перехватывает. Дерьмо! Дерьмо! Только не сейчас! Попытавшись встать на ноги, пошатываюсь и падаю обратно. Из-за чего пульс стучит уже в висках. Это не хорошо, начала я массировать голову, и зажмурившись шепчу себе одно и тоже. «Успокойся».       Воздух моментально меняется, когда рядом со мной кто-то присаживается. Я тут же поднимаю голову, учуяв запах металла. Даже не смотря в его сторону, скольжу по полу и отодвигаюсь.       — Ты привлекаешь внимание. — Тихо, но достаточно грозно приговаривает Ринвальд, слегка наклонившись в мою сторону. — В глаза бросается. Успокойся. Сейчас же.       — Отвали. — Громче обычного заявляю я, наконец посмотрев на него. На мгновение мне кажется, что взгляд его смягчается. Моргнув пару раз, понимаю, что мне показалось. Рядом со мной всё тот же пустой, холодный выродок.       — Если из-за твоей панической атаки ты упадёшь в обморок до допроса, — ещё сильнее понижает он голос, перейдя на шёпот, — нас всех отправят в карантин. Я не получу ответы, а ты не получишь свободу. — Наклоняется он ближе, и я ощущаю его холодные дыхание на щеке. — Тебя будут изучать вдоль и поперёк. Будут подвергать пыткам. Насиловать и смотреть, что будет с твоим организмом в том или ином случае.       Вздохнув глубже медленно поворачиваю голову в его сторону, сжав челюсть до скрипа.       — Я ничего тебе не говорил. — Как ни в чём ни бывало, он принимает прежнюю бесстрастную позу у стены.       — Какой же ты ублюдок. — Шиплю я, специально понизив голос.       — Привет, я Цепной Пёс северной Башни, добиваться своих целей через страх и боль моя работа. — Смотрит на меня краем глаза.       Вскоре он возвращается к своей команды. Почти дойдя до Фауста, дверь резко распахивается, и к нам толкают всех новеньких. Отлично, теперь дышать станет ещё труднее. Максимально демонстративно Рори влетает в объятия Ринвальда, что я почти давлюсь едким смехом. А он так и замер с нависшими руками, пока она что-то шепчет ему.       Ну теперь хоть ясно, что подозрения Марси были обоснованными.       Через некоторое время дверь снова открывается, тот же медперсонал заталкивает внутрь небольшой стол с разными предметами, принадлежность которых я могу определить только скана и магического сенсора. Это всё ненадолго, мне просто нужно убедиться, что серверная сгорела, и тогда я освобожу себя от их гнёта, свою руку от этого датчика слежения, свою жизнь от обязательств.       — Мы должны провести вам медосмотр перед допросом, дабы избежать биомагического заражения.       Взгляд невольно метнулся в сторону Ринвальда, мы подумали об одном и том же. Покажет ли этот медосмотр, что раннее он был заражён Геманозом? Если да, начнутся вопросы, кто и как помог ему вылечиться. И он приведёт их ко мне, без сомнений.

***

      Я могу принять многое, их дотошность и снобизм, не веданные доколе инструменты, но то, что они фактически раздели нас до трусов, это уже было перебором. Клятые инвои, как можно так относиться к своим же?!       Даже не заглядываться на остальных, проще представить, что в комнате я одна, и никто кроме медперсонала не видит меня почти обнажённой. Сняв с тела униформу, остаюсь в одном белье, и максимально стараюсь волосами прикрыть шрам на шее. Опустив голову и придерживая локоть пытаюсь скрыть не только шрам от соляного выстрела, но и остальные.       — Руки в стороны. — Заговаривает девушка, по второму кругу замеряя сердцебиение. — Спиной ко мне. — Подчинившись, ощущаю холодное касание жёстких перчаток о плечо. — Что за бред? — Начинает она тщательнее искать место ударов по спине.       — Дай сюда. — Вот же выродок! Холодные пальцы Ринвальда повторили изгиб позвоночника, найдя место под рёбрами, приложив туда аппарат. — Пожалуйста. — Убрал он свои грязные во всех смыслах руки. Я даже оборачиваться не стала.       — А что с пульсом? — Я только хочу ответить, как за меня, насмехаясь, продолжают:       — Базовая настройка для подыхающего воронёнка.       — Шёл в задницу! — Не выдержав, всё же оглядываюсь на него. А он даже не оборачивается. Стоп, что это? Вместо правой руки протез? Что происходит? Не, что произошло и когда?       — Спокойно. — Поправляет мою стойку девушка. — Это правда ваш стандарт? — Киваю. — Не думали обратиться к врачам? Обычно такой пульс предвещает серьёзные проблемы с организмом.       — Знаю. У меня недостаточно средств.       — Это что? — Грубый, мужской голос за моей спиной прошёлся лезвием по стеклу. Тяжёлая ладонь вжимается в кожу прямо под рёбрами, там, где остался старый шрам ещё из детского дома.       Резко разворачиваюсь, шлёпнув инвоя по руке.       — Мне больно. — Обняла я себя за плечи, при этом максимально стараясь не выдать в себе хоть каплю волнения.       — Вот как. — Прищуривается он, цепляясь взглядом за каждую отметину на моём теле. — Слишком много шрамов для такой молодой девки. Откуда? Когда это было? — Приближается он медленно, пока я вжимаюсь лопатками в холодную стену. — Почему ты выжила? — Вопросы летят один за другими, не давая пространство даже для обычного вздоха. — Не похоже на случайность. — Касается он шрама от соляной пули. Я снова шлёпнула его по руке.       — Что вы себе позволяете? — Метаю я взгляд в сторону девушки, которая осматривает меня. Но она просто отводит глаза, начиная собирать свои инструменты и двигаясь к другим инвоям.       — Что со всеми этими метками? — Он меня вообще не слушал? Губы кривится в самодовольной усмешке, а квадратный подбородок уже сильнее начинает выступать. — Может ты просто чья-то подстилка, а вытащить твою задницу не успели? — Проходится он пальцами по моему плечу.       Хорошенько замахнувшись, я влепила ему звонкую на всю комнату пощёчину, что его голова слегка отлетела в сторону. Медленно оборачиваясь ко мне, подмечаю треснувшую губу, юрко слизнув кровь с губ, тут же хватает меня за подбородок впечатывая в стену.       — Есть что скрывать, дорогуша? — Шепчет он прямо у моего уха, заблокировав все мои движения одним лишь коленом между ног. — Говори сейчас, пока на мясо не пустил. — Слова, превращённые в топоры, срываются на мне и уничтожают почти весь самоконтроль.       Я держусь! Всё ещё держусь!       Но резкий звон ударившегося пластика об пол привлёк всеобщее внимание. На полу, с недовольным лицом, лежал Ринвальд, медленно поднимаясь и освобождая стул. Когда инвой передо мной хотел продолжить, его моментально оттаскивают, заслонив меня за широкой спиной. Хоть я и не вижу его лица, но его спина просто источает недовольство, особенно когда скрещивает руки на груди.       — Допрос вне очереди? — Инвой, глубоко вздохнув, проводит рукой по лицу, снимая с себя экипировку медперсонала, и оставаясь в той самой чёрно-белой униформе. Бурная реакция, пару глубоких вздохов были слышны даже с моего угла.       — Раз уж всем стало ясно. — Пожимает он плечами. — Приказываю Цепному Псу отойти в сторону. Лаборантка что-то скрывает.       — О, — выдыхает он с притворным восторгом. — Командир, а ты в курсе, что у тебя член наружу торчит? Или ты так со всеми лаборантками разговариваешь? — Шакал багровеет. Ринвальд за спиной Мика кашляет, то ли от смеха, то ли от ужаса. — Шакалы выше Псов, — продолжает Мик, приблизившись к мужчине. Голос всё ещё ленивый, но в нём появляется сталь. — Но это не значит, что тебе позволено так себя вести. Хочешь что-то спросить, спрашивай перед всеми. У моей лаборантки совесть чистая. В отличие от твоих манер.       Мужчина не унимается, хватает Мика за грудки, пытаясь отпихнуть. Но он с какой-то невероятной силой перехватывает руки, разворачивает Шакала и впечатывает спиной в стекло. Оно дрожит, но не лопается. Рука уже на его горле, вжимая пальцы так глубоко, что тот начинает сипеть.       — А теперь слушай сюда, мусор, — шипит Мик, наклоняясь к самому его уху. Улыбка исчезла, остались только чёрные, с багровой каймой глаза. — Ты высунул голову из своей конуры и забыл, кто тут реально кусает. И если ты ещё раз на неё посмотришь, я сделаю так, что твоя шакалья морда будет единственным, что от тебя найдут. Понял?       — Сразу видно, подрывник. — Сипло проговаривает Шакал. — У всех вас одинаковый характер. Одна извилина на всех?       Рыжие волосы слегка падают на глаза, все его слова, действия лишены мягкость и привычной теплоты, что становится неуютно.       — А это наша семейная черта, — усмехается Мик, но усмешка выходит кривой. — Экономим месте для ума.       Я ближе всех, и тут же прикоснувшись к его шее, заставляю обернуться на себя.       — Мик, — шепчу так, чтобы слышал только он. — Смотри на меня.       Нащупав пульс, стучавший в моей ладони барабаном тревоги, медленно отвлекаю его от Шакала. Но это не работает в нужной степени, и он просто вздрагивает всем телом, но не отстраняется.       — Не мешай, красавица. — Бормочет он, не поворачивая головы. — Ты же видишь, я занят. Беседую с уважаемым Шакалом.       Его пальцы сжимаются сильнее. Я давлю на челюсть, пытаюсь развернуть. Бесполезно. Мик не слышит. Не видит. Он вообще меня не замечает, будто я исчезла. Багровый ободок горит так ярко, что кажется, сейчас выжжет мне глаза.       — Мик, хватит! — Голос срывается. Я стучу кулаком по его плечу, но никакой реакции.       И тут из-за спины вырастает Ринвальд. Я даже не расслышала, как он подошёл. Хватает Мика за волосы на затылке. Его голова откидывается назад, пальцы разжимаются на горле Шакала. Ринвальд не останавливается, разбивает его лицом о колено. Мик кулем оседает, даже не вскрикнув. Из разбитого носа течёт кровь, запрокидывает голову, и я вижу его глаза с постепенно гаснувшим ободок.       Шакал хрипит в углу, хватая ртом воздух, но больше никто не смеет и звука издать. Ринвальд выпрямляется и отряхивает ладони, после чего медленно поворачивается ко мне и устало смотрит, не отвлекаясь на остальное тело.       — Полумеры не работают, воронёнок. Он Цепной Пёс, а не твоя плющевая игрушка. — Фыркает он и вместе с Фаустом подхватывает почти бесчувственного Мика и уводят в дальний угол комнаты. Смотрю на кровь на полу, на свою руку, которая всё ещё тянется туда, где секунду назад было его плечо. Это всё неправильно.       — Дрессированные же вы псы. — Шакал сплёвывает и криво улыбается.       Он будто нарывается. Зачем тому, кто выше в иерархии так подставляться?

***

      Минуты растягивались вязко, словно мазут, ползущий по ржавому металлу. После полного медосмотра, нас снова оставили одних, время от времени кто-то проверял часы, один из новеньких принялся всех нервировать и почти через каждые пять минут упоминал сколько прошло. Нет ну это же просто невозможно! Я не должна здесь находится! Мне бы сейчас бежать, как можно дальше, так чтобы меня ни просто не задело взрывом, а ко мне никак не могли бы придраться!       Встав на ноги, начинаю ходить кругами, рассматривая паутину на забитом стекле, где Мик толкнул того инвоя, щупала карманы, снова и снова проверяя на месте ли копия ЯДРА. Удивительно, что при такой тряске он нигде не выпал.       — Корвин. — Вошла та самая дама, которая ранее записала меня на чистку.       Сглотнув, в последний раз оглядываюсь на коллег, и следую за женщиной. Меня завели в точно такую же комнату, как и до этого, и при виде стакана с водой, я тут же подхватила и осушила его. Вкус показался странным, солоноватым. И после первого же глотка до меня дошло, что та женщина всё ещё за моей спиной. Наигранно начинаю кашлять, притворяюсь, что держусь за горло. Передавив сильнее трахею, я поперхнулась собственной слюной. И я уже ничуть не играла. Классно, я видимо самое удачное существо на планете!       Женщина мягко массирует мне спину, иногда стуча, и вторя извинения, мол, так было надо. А я что скажу, мне это не принесло дискомфорта, эта я дурная. Попытавшись наиграть уже злость, поворачиваюсь к ней и чуть ли не сыплю проклятья, пока снова не вырывается кашель.       Совсем скоро передо мной ещё один стакан с водой, но я тут же толкаю руку, проливая воду по полу. Выпрямившись и вздохнув, передо мной оказывается тот же Шакал, из-за чего я непроизвольно пячусь.       — Садись. — Неожиданно мягко произносит он, обойдя меня и отодвинув для меня стул.       Мне нечего скрывать.       Да, всего лишь то, что перед нападением той твари, нимуэ угрожала жизни моих коллег, а после этого я подорвала систему наблюдения магии. Думать сейчас об этом, особенно когда такие же чёрные, с красным ободком глаза, пристально наблюдают за мной, чревато последствиями.       Задавая самые банальные вопросы, подмечаю как этот же мужчина, который чуть ранее впечатал меня в стену, теперь хочет выстроить доверительные отношения. А не рановато ли, господин Шакал? Какая разница, что я ела сегодня на завтрак?       — Как факт того, что один Пёс был ранен во время экспедиции связан с моим завтраком?       — Никак. — Откидывается мужчина на спинку стула, скрестив руки.       — Тогда к чему этот цирк? — Подаюсь я чуть вперёд, облокотившись на стол. И как только он открывает рот, я тут же продолжаю. — Вы носите маски. Почему? — Наигранно подвожу большой палец к губам, прикусив ноготь. — Отмечаетесь? Или просто любите пугать? — Уже выжидающе молчит, а я и поддерживаю тишину почти минуту. И как только он собирается что-то сказать, я продолжаю. — К слову о завтраках. Вы какого статуса? Небось Д-5? Или выше? — Наклоняю голову набок, будто разглядываю диковинку. — Знаете, неприятно, когда тебя допрашивают, а ты не можешь задать ни одного вопроса в ответ. Дисбаланс.       — Хватит. — Устало приживает он пальцы к переносице, зажмурившись. — Если я посчитал нужным спросить о завтраках, значит это важно. — Поджав губы, набираю в лёгкие чуть больше воздуха, ощутив едкий запах раздражения. Хм, от чего-то мне казалось, что Шакалы будут достаточно стрессоустойчивы.       — Зачем? — Снова подаюсь я вперёд. — Ищете связь между едой и покушением?       — Смелее чем кажешься. — Уже заинтересованно облокачивается он на стол. — Такие обычно первые предатели.       Мстить такому червяку, который без зазрения совести может поднять руку на женщину в прилюдном месте слишком мелочно. Но узнать у меня хоть крупицу правды у него не получится. Рассказав всё как было, до самого входа в Институт, откидываюсь на спинку стула. Конечно, я многое опускала из своего рассказа, и ему это явно не нравилось. Стало это понятно, когда он пару раз попросил описать события в обратном порядке.       Та самая женщина врывается в комнату, сообщив о побеге одного из новичков лаборатории. Оставшись одна, я аккуратно выглядываю из приоткрытой двери. Моя ошибка. Один из Шакалов нагнал девушку, которая была на попечении у Марси, на месте прирезав ей горло. Моментально захлопнув дверь, прислоняюсь к ней лопатками. Не моргая, начинаю дышать глубже, но всё не выходит! Дышу слишком поверхностно, приходится приобнять себя за плечи и вспомнить слова Ринвальда.       Я же умею контролировать своё тело!       Нельзя себя выдавать, иначе и вправду меня тут и прирежут. Как и ту девушку.       Осмелившись снова выглянуть из комнаты, открываю дверь и тот же Шакал уже передо мной. Тёмно-красное пятно зияет на щеке как дыра, он недовольно щурится, проведя пальцами и стерев остатки крови. Затолкав меня обратно, снова усаживает на стул, но теперь уже не торопится возобновить беседу.       — Что произошло? — Осмеливаюсь я, удерживая голос ровным.       — Нимуэ. — От поникшего голоса холодный пот рябью проходится по телу.       Нельзя! Нельзя! Нельзя!       Скорбь сдавливает горло невидимой петлёй, воздух становится чересчур густым, хоть начини жевать, чтобы вдохнуть. Сердце ударилось о рёбра, точно птица в клетке. Я ошиблась. Не на Рори мне нужно было смотреть. Нет!       НЕЛЬЗЯ! МЕНЯ НЕ ВОЛНУЕТ СУДЬБА ДРУГИХ!       Секунды разрастаются в вечность, каждая, пульсируя под кожей отвратным звоном. Шакал быстро продолжает беседу, и теперь это уже были не старые вопросы о моей еде, или как давно я работаю. Маршрут, сколько времени мы провели в лесу, кто давал приказы и тому подобно. Усталостью от меня явно не веяло, но я как можно скорее хочу окончить этот разговор. В конечном итоге меня всё же выпускают, со словами:       — Раз уж мы поймали беглянку, смысла дальше расспрашивать нет.       — Точно. — Выдавливаю я из себя измученную улыбку. — Их не жалко, — говорю я, потому что для него я должна быть инвоем. Потому что он должен в это верить.       Наконец оказавшись за дверью, на моё место приходит Мик, он мягко гладит моё плечо и входит в комнату в сопровождении той дамы. Густой ком в горле не проталкивается глубже, дышать снова труднее, и я уже намеревалась вернуться в Институт, как из комнаты напротив выходит Ринвальд. Вернув пистолет в кобуру, наконец поднимает голову, и мы снова встречаемся взглядами. На его лице уже высохшая кровь Лебро, а он даже не старается её оттереть.       Проигнорировав его хмурость, я разворачиваюсь и иду дальше по коридору, там, где была убита нимуэ.       — Не туда! — Подзывает меня Ринвальд, но я его игнорирую.       Запах дезинфектанта чувствуется задолго до того, как вижу блестящий след от маленьких дронов, которые почти всё подчистили. Опускаю взгляд на почти исчезнувшее пятно и сглатываю. Надо идти дальше, нельзя привлекать внимание, но в следующую же секунду меня рывком разворачивают за плечо так, что сустав щёлкает.       — Я же сказал, не сюда. — Заговаривает он первый. Голос ровный, но в нём будто что-то щёлкает. — Хочешь сдохнуть так быстро? — Дёргает на себя, из-за чего я тут же вырываю руку.       — Отпусти. — Хриплю я, поперхнувшись собственной слюной. — Лебро твой друг, ты за него переживаешь, но это не даёт тебе право меня трогать.       Ринвальд кому-то машет, тяжело толкнув меня в спину, заставляя продолжать путь. Не корректирует путь, не направляет, а просто толкает как скотину.       — Ты не видела, как я злюсь. — По-приятельски приобняв меня, начинает шептать на ухо, что от хрипоты в голосе и холода, исходящего от его униформы, становилось уже тошно. — Из-за твоего отказа он сейчас под аппаратом. Так что даже не смей называть его имя.       Провожу я рукой по лицу, скинув его локоть, когда мы оказываемся в пустынном коридоре перед капсулой.       — Криста виновата в том, Криста отказала в этом, Криста тащи его на спине, да? Запомни, я не обязана…       — Рот закрыла. — Отрезает он.       Не успеваю я войти в точку переброса, как Ринвальд толкает в стену, прижав локоть к моему горлу слегка придушивая. Даже в таком состоянии он всё ещё сдерживается, показывая, как бесполезны мои потуги. Кашляю от давления на трахею и хватаюсь за его руку, пытаюсь отодвинуть, но тщетно.       — А теперь… ты злишься? — Выдавленным голосом кряхчу я.       — Злюсь? — Оказался он совершенно близко, понижая голос до ползущих мурашек по всему телу. — Да нет, я делаю оценку риска. Ты. Опасная. Дура. — Почти отпускает, но в следующее же мгновение хватает за челюсть, фиксируя так, что будь давление сильнее, зубы хрустнули бы. — Думаешь можешь бегать куда хочешь? Твоя жизнь принадлежит мне пока мы повязаны. И если ещё раз пойдёшь туда, куда не звали, сделаю из тебя инвалида. Может замедлишься.       Он всё ещё держит мою челюсть, давление стягивает кожу до боли, но я наконец ловлю момент перед тем как он отпускает. Нарочито медленно выдыхаю и ухмыляюсь, глядя ему в глаза исподлобья.       — Слова-слова-слова. — Протягиваю я глухо, будто он только нудит надо моим ухом.       Расслабляю плечи так, чтобы дать понять, пусть он и удерживает на месте, для меня это не помеха. Наглость единственное оружие, которое он не умеет контролировать. Слегка наклоняю голову, чтобы коснуться его пальца губами в чистой издёвке.       — Хотел бы сделать что-то, сделал бы. — Прикусываю нижнюю губу. — Но ты не можешь. Живой для тебя я ценнее. И именно этот факт сильнее всего тебя бесит.       Едва заметно напрягает пальцы и тут же ослабевает. Ловлю этот микрорывок, чтобы продолжить.       — Хочешь владеть моим телом? — Шепчу я спокойно и почти нежно, от чего его пальцы вздрагивают сильнее и зрачки расширяются. — Я не смогу тебя остановить, знаешь обо мне слишком много. Захочешь завладеть моим разумом? — Улыбаюсь шире, глядя на его искажённое гримасой лицо. — Тебе придётся попотеть. Там всё ещё есть то, чего ты боишься. — Он резко отдёргивает руку, будто сам только что обжёгся, но пока не отходит ни на шаг. — Не такая уж я дура, правда? — Легко отталкиваю его, но он останавливается лишь в шаге от меня. — Животное.       Встряхнув одежду, уже собираюсь подойти к капсуле, как за поворотом показывается Мик. Ринвальд моментально разворачивается на пятках, направившись к выходу и махнув рукой в мою сторону.       — Она вся твоя.       — Придурок, — цокнула я языком.