[ИскРа v1.16 | Изоляция]: Два субъекта

[Архив ИскРы → Файл повреждён. Восстановленный фрагмент]

«Магия не выбирает, какой инстинкт подчинить первой. Иногда она ломает хребет храбрости, иногда — плоть стыда. И никто ещё не нашёл плетения, которое восстанавливает то, что было утрачено одним мгновением».

— Эвелина Дрозд, автор технонуарной трагедии «Хрустальный Разум»

      Ночник рядом с кроватью гудит едва слышно, роняя в комнату жёлтые тени. Бумаги на столе слиплись от засохших отпечатков крови, а руки всё ещё дрожат от привычки считать удары пульса. Холодная мазь размазывается по контуру лопатки, Салиан скользит пальцами вдоль новых парезов, а мне и противопоставить нечего.       — Прости. — Виновато бормочет она, снова и снова проходясь по одному и тому же месту. — Я правда не думала, что…       — Брось. — Выпрямив спину, оглядываюсь на неё через плечо. — Мне это не нужно.       — Не скажи. — Лениво закрывая баночку с мазью, светлые волосы падают ей на лицо. — Раны достаточно глубокие. Когда ты успел?       — Вчера. — Потянувшись через её бедро к стакану с водой, проговариваю я. — Мы всё ещё не знаем состояния Лебро, вот меня и отправили на задание вместо него. Временами.       — А почему не направился в медблок? Раны ведь достаточно глубокие.       Пожимаю плечами, медленно оборачиваясь на неё. Ещё один рот без умолку, задающий вопросы мне не нужен, достаточно с меня. Пальцами пробегаясь по её бёдрам, аккуратно задирая края футболки, и крепко ухватившись за тазовую кость сдёргиваю со стола, и она моментально падает мне на руки.       — Ты же только что, — едва держась за мои плечи, мямлит она, сжав чуть сильнее её бёдра и припадая к её шее.       — Умолкни.       Вхожу в неё медленно, начиная задавать ритм, пока она цепляется за край стола. Столь горячее и мягкое тело принимает весь удар, извиваясь и начиная стонать. Продолжаю держать крепко, впиваясь пальцами в её кожу настолько сильно, будто и впрямь желая оставить на ней хоть какой-то след. Она меня поцарапала, имею полное право. Каждое движение почти сравнялось с ударами сердца, сгоняющими лишние мысли в чёрную яму.       Дыхание Салиан сбивается, подмечаю как она старается ухватиться хотя бы одной рукой за мою шею, но я лишь сильнее ускоряюсь, не позволяя ей лишних движений.       Салиан откидывает голову, уже удерживаясь на локтях, и вместо скорости, начинаю добавлять жёсткости. Она начинает извиваться, моля о том, чтобы ускорится, но я её больше не слышу. Я слышу грёбаный удар пальца о виртуальную клавиатуру, вижу, как на меня смотрят не чёрные, а медово-карие глаза, волосы больше не светлые, а тёмные. Нет-нет-нет, только не её тень в этот момент!       Приподняв её, придерживая за спиной, сажусь на кресло вместе с ней. Скользит на мне словно кукла без собственного веса. Крепче сжав бёдра Салиан, заставляю замереть на месте, когда я почти полностью в ней. Салиан опускает голову мне на плечо, едва дыша и хрипло постанывая. Подмахнув бёдрами, она стонет, выгибается, умоляет, но я держу так, чтобы её слова тонули на моём плече. Слышу лишь глухие, рваные звуки, будто из другого мира.       Хоть как-то да начинает получаться заглушить скрежет навязчивых мыслей. Забавно и иронично. Если раньше я с ней трахался сугубо из выгоды, пытаясь даже не думать о её теле, сейчас она единственная в которой я почти заглушаю все. Когда это началось? А, точно…

* Два года назад *

      Дверь кабинета закрывалась с глухим щелчком за моей спиной, звук, который означал, что я опять в ловушке.       — Сядь. — Твёрдо заявила Салиан, даже не притрагиваясь к стулу. Сама села на край стола слишком демонстрировано. Я развалился в кресле, закинув руки на спинку как дома. — Что ты знаешь об аудиторах?       — То, что я дважды попадался им на глаза, и им что-то не понравилось.       — Хорошо. — Хищно улыбнулась она, без особого тепла, и в следующий же миг, со всей дури мягкой рукой влепила мне пощёчину. — Тебя дважды вызывали на ковёр, потому что ты дважды выбивался из своего же отряда. Ты подставился. — Наклоняется ближе, пока я прижимал холодную ладонь к щеке. — Между инспекторами есть вопросы к тому, что у тебя нет социальных связей. Родителей ты оттолкнул, друзей нет, жены нет, даже брат… — она прерывается сама, как будто не намерена трогать тему, которая отвлечёт от сути. — Ты стабильно держишь планку рейтинга, но этого мало.       — Им так важна картина? — Решил я уточнить.       — Им нужен человек, привязанный к системе, не гуляющий сам по себе. — Холодный взгляд скользнул по мне без какого-либо стыда. — А сейчас у тебя нет никого. Я ели отговорила их вшивать тебе био-модуль «лояльности».       — Есть предложения? — Пожал я плечами, не разрывая взгляд.       Вернувшись к своему столу, она стала шарить в своих шкафчиках.       — Джессика попросила приглядывать за тобой. — Вынула она мнему, коротко посмотрев на корпус и поставила на стол. — Я могу помочь, но, если ты будешь просто ждать, потеря собственного имени будет меньшее, что тебя волнует. — Вернувшись на старое место, активирует мнему и всплывает светлист, где она что-то торопливо зачёркивала, что-то дописывала. — Поставь электронную подпись отмеченные мной места, и я возьму на себя твоё психологическое сопровождение. Личное.       Прищурившись, забираю у неё мнему и начал читать. Она не торопит, просто держит профессиональную паузу. Салиан никогда ничего не предлагает просто так.       — Это добровольное сопровождение или назначение? — Бегло прохожусь по остальному тексту.       — Для протокола, это моё желание. Не для протокола, я твой единственный шанс остаться в строю.       Вернув мнему на стол, я скрестил руки на груди и поднял на неё голову. Она не дрожала, не ёрзала, лишь слегка напрягла плечи. Нет, это не злость, что-то другое. Может ожидание… или нетерпение? То, что она сыграла роль жёсткой начальницы не ровняется контролю. Она нервничает. Легко, едва заметно постукивая пальцами по краю стола, оглядывала офис так, будто впервые его видит. И перед тем, как снова посмотреть на меня сделала длинный вдох.       Опытная женщина, делающая рискованный ход. У неё всё под контролем, но ставки для неё слишком высоки.       — Прежде чем я что-то подпишу, скажи, — лениво растягивал я слова, — с кем ещё ты уже заключила такие сделки?       Только тогда я позволил себе оценить её. Была бы уверена в том, что хочет предложить, стояла бы на ногах или за своим столом. Хотела бы торговаться, вес был бы смещён в левую сторону. Сейчас же она хочет сузить формальную дистанцию, слегка смещена вправо и колени сжимает. Значит предложение уже сделано, а вот когда я её читаю, ей это не нравится.       — Это не твоё дело. — Отвечает спокойно. — И никогда не будет.       — Значит не впервой. — Усмехнулся я.       — Я предлагаю тебе крышу, за которую другие готовы продать родню, а ты ухмыляешься. — Положила ладони на стол, слегка наклоняясь.       — И что хочешь взамен? — Наклонился я вперёд, упираясь локтями в колени.       Но она лишь усмехнулась, снова избегая моего взгляда и проводя рукой по кудрявым волосам.       — Мне нужен тот, кто не будет ныть, не романтик и не слабак. Кто-то кто будет держать язык за зубами и не жалеть меня. Всё.       — И трахаться по расписанию.       — По необходимости.       И оба замолкаем. Пока она ждала, я мог только оценивать сложившуюся ситуацию. Салиан одна из немногих которая может и будет держаться за слово. Такой союз слишком выгоден для меня, никогда не поверю, что всё, что ей нужно это член.       — У меня условие. — Вскинул я руку, не разрывая зрительный контакт. — Если у меня появится постоянная связь, мы прекращаем. — Надо посмотреть, что она скажет. Если не устроит, значить есть другая цель этой сделки. — Без сцен.       — «Если»? Не «когда»? — Удивлённо вскинула она бровями. Но я так и не ответил, логику она должна была понять. — Хорошо. Пока ты будешь оставаться в строю и держать слово.       — А если я откажусь? — Ответ на такой вопрос слишком очевиден, но не задать его я не мог.       — Переаттестация, которую ты не пройдёшь и био-модуль, полностью подавивший твою личность и волю. — Пожала она плечами. — На твоих рука слишком много крови и мало социальных связей. Тебя посчитают расходным материалом.       Мы одновременно встали на ноги, подойдя друг к другу ближе. Проверяем границы дозволенного? Прямо тут? Любопытно. Хочу притянуть её за талию, но вдруг она накрыла мои губы ладонью.       — Ни слова. Ни жеста. Ни намёка. Понял?       — Да. — Убрал я её ладонь. — Я не идиот.       Сделала шаг назад, снова упираясь ягодицами в стол. Спустив с ноги туфлю, прикоснулась пальцами к моей щиколотке, медленно поднимая к паху. Плавным движением она надавила на живот. Нажав на кнопку на шее, униформа падает с плеч, и я медленно встаю на колени перед ней. Прикоснувшись к её икре. Женщины… всегда хотят кого-то видеть перед собой на коленях.       Медленно поднимая руку выше, она наклоняется к моей шее, проведя тонкими пальцами по ключицам. Прижалась губами к моей шее, с силой вонзилась зубами до такой степени, что невольно я зашипел. Ставит метку собственности? Оригинально.       В принципе справедливо. Я у неё на коротком поводке.       Будучи на коленях, я задрал её юбку и укусил за бедро выше края чулка.

***

      Прошло всего два года, а будто целая вечность.       Вскоре Салиан прикладывает ладонь к моей потной груди, придерживаясь за мою ногу и стараясь убрать волосы с лица.       — Всё… всё. — Едва дыша, проговаривает она, снова оседая на моё плечо. — Хватит.       — Кончила?       — Какая разница? — Она закрывает глаза, я же подмечаю как её слегка шатает.       Кажется, Салиан единственная женщина, после которой душ для меня становится не таким уж и обязательным. Лёжа на кровати, продолжаю играть в её волосах и оценивая масштаб ущерба в квартире. Не так уж и много, всего лишь кофейный столик, две чашки и кровать.       — Какие у тебя ощущения? — Касается она локтя на механической руке, рассматривая её по мере возможности тусклого света.       — Стандартные. — Выдыхаю я, закидывая руку за голову. — Есть встроенные сенсоры, так что я всё чувствую.       Некоторое время в комнате висит молчание, обрамлённое лишь потрескиванием пластика нагретой лампы, и её дыханием рядом.       — Так странно. — Проводит пальцами вдоль шрама на плече, будто изучает карту местности. — Твои ткани срастаются с металлом так, словно он всегда был твоим.       — Выбора нет. — Роняю я, механическими пальцами подтянув ближе к моему животу её бедро. — Органика часто проигрывает железу. — Скольжу взглядом по её рукам, пытаясь всё же заглянуть под футболку. Она ведь не сняла её даже когда мы начали. — Хотя, вроде есть такие у кого органика берёт верх. — Салиан медленно смещает голову, смотря мне в глаза. — Ты же видела того заражённого. Как его кожа начала мутировать? — Она задерживает дыхание, нахмурившись. Поднимаюсь на локти. — Ты с ними работала?       — По-моему слишком громкое слово. — Откидывается она, рассыпав волосы по подушке и скользя пальцами по простыне. — «Заражённые». — С явной брезгливостью добавляет она. — У тебя нет ощущения сухого языка при этом слове? — Пока молчу, дожидаясь хоть каких-то объяснений.       — Я тебя не про громкость спросил. — Глядя на неё сверху, пытаюсь поймать взгляд, но она упорно избегает. — Ты работала с заражённым или нет?       — Не дави на меня. — Наконец смотрит на меня, поднявшись с кровати, расправляет руки и хрустя плечами.       Едва удерживаясь чтобы не совершить глупостей, провожу рукой по её волосам. Но в голове будто щёлкает тумблер, и схватив её за волосы на затылке, заставляю откинуться назад, мне на плечо.       — А теперь правду, на кого ты работаешь? Что происходит с заражёнными? И при чём здесь Геманоз?       — Отпусти.       — Отвечай. — Слегка дёргаю её волосы на себя.       — На себя. — Парирует Салиан, не шевелясь и краем глаза поглядывая на меня. — Ты же понимаешь, магия не может оставаться разрезанной по расам. Она течёт, как вода. И Геманоз всего лишь катализатор. Ступень к эволюции. Но, если продолжишь лезть не в своё дело… больше никогда и ничего не узнаешь о своём брате.       Пустота звенит ярче сломанной чашки, пальцы сами собой разжались, Салиан медленно натягивает штаны и уже собирается уходить. Моментально оказавшись перед ней, заслоняю дверь.       — Угрожаешь?       — Предупреждаю. Хочешь правды? — Сузила она глаза, шаря по карманам в поисках ЯДРА. — Играй по правилам, иначе станешь следующим объектом ликвидации… Да где оно?! — Более оживлённо ищет она среди разбросанной одежды по полу, среди хрустящих под ногами осколков.       С каждым её словом, возвращать её ЯДРО пропадает всё желание.       — Пожалуйста, — взмолилась она, застёгивая белый плащ, — не лезь в это. Ты мне дорог, и твоя защита под моей ответственностью.       — Защита. — Перевожу на неё взгляд. — Не член. — Подхожу к столу и среди разбитой посуды нахожу её браслет. — На. Потерла. — Бросаю ЯДРО, и она моментально его ловит.       — Перестань таким быть. Я тебя знаю. — Плечи осунулись, говорит и разглядывает меня как какого-то ребёнка. Её голос сел на полтона и пауза уже какая-то лишняя. Зрачки расширились на долю миллиметра. Усмешку так и не удаётся сдержать.       — Нихрена ты не знаешь. Уходи.       Схватив с пола туфли, мчится Салиан к выходу, чёткими ударами отскакивая от стен будто приговор. Тишина гулкая, будто квартира проглотила её шаги. Остаюсь в темноте, сжимая кулаки, и чувствую, как пустота вокруг становится плотнее воздуха.       Что ей известно о моём брате? Сама же пыталась убедить, что он мёртв. Да и зачем меня считать как нестабильный носитель?

***

      Обычно тишина давит не так грубо, нет той самой плотной стеной непонимания и нежелания. Пропитанный старой бумагой воздух стал ещё суше, в этом месте настолько давно никого не было, что любое движение может потревожить осевшую пыль. Оказавшись один на один со своими подозрениями, щёлкаю выключателем прямо у входа, лампы под потолком мерцают, свет тусклый, словно боится разбудить то, что спрятана среди полок.       Ещё раз проверив пустующий в такое время коридор, возвращаюсь в архив, ведя пальцами по корешкам и оставляя следы на пыли. Взяв первую попавшуюся, удивляться нечему, сухие строки протокола, отчёта. Даты. Всё это не то.       Проведя в архиве без малого три часа, я наконец начал находить нужные документы. Случаи заражения, списки ликвидированных, среди них даже знакомое имя — Лим. По крайней мере теперь я точно выяснил две вещи: архив изредка обновляют, а все, кому слепо приписывали оценку «потенциальный носитель» мертвы.       Я ни раз убивал, калечил и пытал во благо Империи, так чего мне стоило подписать смертный приговор одному сопляку?       Закрыв папку, принимаюсь за изучение следующей. Всё те же списки ликвидированных, пока не переворачиваю страницу, и всё чаще нахожу одну и ту же строку: «Слияние». С чего бы название проекта, который даже не был принят на рассмотрение, стал мелькать так часто? Это проект, который, по идее, не должен существовать. Гибридизация магии. Именно поэтому его и не приняли, считали, что нимуэ скорее всех выпотрошат, чем захотят хоть как-то контактировать с нами, не то, что переговоры вести.       Людей, инвоев, всех подряд просто проверяли, не подошедшие — в утиль, другие — сырьё, а третьи — прототипы. Всех поголовно метят так же, как и образцы в лаборатории. Вот зачем им нужны живые нимуэ.       Пальцы замирают напротив конкретной фамилии. Фамилия слишком редкая, чтобы оказаться совпадением. Кем она ей приходится? Мать? Сестра? Даже вникать не хочется, но нитка уже протянута, и оборвать, к сожалению, никак нельзя. А что, если у вороны такое же основание для работы в Институте, как и у меня? Просто мы ищем разных членов семьи.       При помощи ЯДРА сканирую всю страницу, и проверяю имена, даты, спускаясь всё ниже, пока пальцы не начинают дрожать. Зубы стучат и скрежещут, челюсть сжимается с такой силой, что хоть ломом открывай. Какого хрена его имя тоже в этом списке?! Дерьмо, будто и не имя брата нашёл. Его записали в ряды жертв как очередную строку, без памяти и следа. Будто бы его и не было, и существует только на это бумаге.       Может я ошибся?       Открываю папку, глубоко, словно в плоть, вонзаю ноготь в бумагу. И снова его имя. Но напротив него нет приписки испытуемый он, или, как и большинство, в утиль. Лишь — «Непригоден». Пыль осела уже лёгких, и дышать становится ещё труднее. Мы присягали Совету и Империи, доверяли им, позволяли ломать нас и выкраивать новое существо, а нас просто пускают в расход. А что, если и я, как и Луар, не пройду селекцию, и моя же униформа станет мне палачом?       Встроенное ЯДРО неприятно зудит, пришло сообщение из больницы, Лебро пришёл в себя. Папка с хлопком выскальзывает из рук, ударившись об пол и подняв облако пыли. Замешкавшись лишь на долю секунды, решаю всё же вернуть папку на место и помчать к капитану.       Если мой мёртвый брат может подождать, Лебро вряд ли.       Вылетаю в коридор, шаги гулко отдаются по сводам полупустой Башни ранним утром. Металл и стекло расплываются перед глазами, а транспортная капсула с тягуче медлительностью приближается. Она выставляет меня к сектору больницы, а в моменты бездействия я мог лишь считать собственные удары сердца.       Фасад клиники сияет бледным светом, словно огромная кость. Голограммы бьют по глазам, указатели, напоминания, протоколы, приходится просто смахивать всё даже не читая и продолжая идти. Дверь у входа срабатывает с задержкой из-за чего с лязгом я и врезался в них плечом. И только спустя секунду нехотя разъезжаются. Проскальзываю внутрь, не дождавшись завершения их движения. ИскРа у приёмной оживает под потолком, разворачивая перед лицом полупрозрачную панель.       [Регистрация обязательна. Вы нарушаете протокол…]       — Отвали. — Толкаю экран рукой, разлетаясь светящимися осколками пикселей. Но стоило мне шагнуть дальше, как панель снова появляется передо мной.       Но ИскРа так и не успевает договорить из-за врезавшегося в моё плечо Фауста. Хватает за броню, коротко оправдавшись перед железякой, и тащит в сторону палаты командира.       Коридоры больницы тянутся кишками во все стороны, белый свет режет глаза, стены едва поблёскивая, отражают наши бегущие силуэты. В соседних блоках работают реанимационные дроны из-за чего пол под ногами едва заметно вибрирует. Шум металлических манипуляторов смешивается с тонкими голосами посетителей и простых врачей. По рукам и спине побежали мурашки, а спустя мгновение за предплечье меня держит не Фауст, а мама, а мне всё ещё семнадцать лет. Тогда нам даже не дали увидеть тело брата.       Встряхнув головой, подходим к нужной двери, где уже стоит Мик. Смотрит через узкое окошко в двери, руки в пояс, дыхание так же сбито. Тоже недавно подошёл?       — Как он? — Рывком приближаюсь и втягиваю воздух.       — По крайней мере лучше, чем вчера. — Поворачивается к нам, плотно поджимая губы. — Но я хотел…       — Чего встали? — Голос врача сзади отвлёк всех. Щёлкает браслетом, и дверь уходит в сторону. — Вперёд, раз уж явились. Но… — тут же подхватил он за плечо Мика, — не все разом задавайте ему вопросы.       И пока Мик и Лебро стали медленно приближаться к капитану, я задержался у входа, пристально осматривая врача и открытый светлист в его руке.       — А почему не нагружать его вопросами?       — Пациент слаб. — Присматривается он к чему-то на светлисте, потом снова на меня. — За его состояние боролись несколько недель, так что будьте аккуратны.       — Боролись? — Но мужчина так и не ответил, оставив нас вместе.       Палата ослепительно белая, вдоль стен мигают панели диагностики, в углу тихо жужжит аналитическая сфера, а на изголовье кровати аппарат жизнеобеспечения.       Почему? Он ведь только повредил руку, которая теперь отсутствует. Мик и Фауст просто продолжали о чём-то болтать, максимально стараясь избегать прямых вопросов, но всё-таки некоторые проскальзывали. Кожа капитана серее обычного, растянутые в измученной улыбке бледные губы.       — Продолжаешь… анализировать? — С укором смотрит на меня Лебро, медленно моргая и ожидая моего ответа.       — Почему ты здесь? В Башне куда лучше позаботились бы о тебе.       — Прикрой фонтан! — Фауст нервно дергает плечом, не вынося больничной тишины. — Нам запретили его грузить, а ты первым делом решил добить его логическими задачками? У тебя дефицит такта?       — Нам сказали не задавать вопросы разом. — Пожав плечами, подхожу ближе и Мик уступает мне место на краю кровати. — Тебя хоть всё устраивает?       — Вполне. — Кашляет он, машинально потянувшись вперёд и явно надеясь прикрыть кашель отсутствующей рукой. А когда ему это не удалось, он заметно погрустнел. — Мик, подойди. — Хрипло проговаривает, делая жест уступить ему место.       Отойдя почти к стене, Лебро продолжает махать Мику рукой, зазывая всё ближе и ближе, пока тот не оказывается у его губ. Какой бы хороший слух у нас не был, всего мы разобрать не сможем. Не за красивые глаза всё-таки Лебро наш командир. Лишь одно слово нам с Фаустом послышалось одновременно: «проверил». Мик моментально выпрямляется, приложив кулак к груди, будто отдавая честь.       — Пока не успел.       Лебро рвано вдыхает, будто воздух врёт лёгкие изнутри. Хочет подняться на локтях, но тело не слушается, и слова едва срываются с губ. Да что с ним? Потеря руки никогда ещё не была такой проблематичной.       — Пото… — но договорить Лебро не успевает, давясь кашлем.       Захлёбывается собственными словами, линии мониторов скачут, одна за другой превращаясь в зубчатые пики. Дрон в углу палаты моментально активируется, сигнализация вгрызается прямо в мозг.       — Все вон! — Мгновенно в его палату ворвались врачи, активируя остальные дроны, потолочные рельсы и распахивая механические манипуляторы. А нас тут же выталкивают из палаты.       Через маленько окошко едва заметно, как тело капитана выгибается дугой, пальцы судорожно впиваются в простыню так сильно, что ткань рвётся. Дроны удерживают капитана на месте, давя в кровать, сбоку, размыто мелькают руки врача. Электрод к груди, мышцы дёргаются, будто изнутри его дёргает сама смерть.       — Дер… рит…! — Орёт врач настолько громко, что через герметичные двери до нас доходят обрывки фраз.       Линия на экране из скачущей становиться нитью, последней нитью, которая связывала нас с Лебро. Подведённая черта. Мик медленно отходит от двери лишь на секунду, чтобы начать стучать кулаками. Гулкий звук расходится эхом по коридору, Фауст бормочет сквозь стиснутые зубы проклятья, теряясь в общем шуме.       Несколько часов мы сторожили его палату, к уже присутствующему врачу подтянулись ещё двое. И никто не выходит. Знать бы на каком свете мы сейчас находимся. Через время один врач выбегает из его палаты, Мик почти подрывается к нему, но не решается преследовать. Когда тот же человек возвращается с каталкой и разными инструментами, хочу выйти ему навстречу, узнать хоть что-то, но Фауст молча придерживает за плечо, отрицательно качая головой. Никогда ещё я не ощущал себя настолько бесполезным.       Приглушённый шум за дверью палаты усиливается, и мы почти разом приближаемся к маленькому окошку.       Последний судорожный выдох вырывается из опустошённого тела. Приближается врач и дверь отходит в сторону, лишь тихий писк бьёт по вискам сильнее слов мужчины. О том как ему жаль, как они старались, ведь нет ничего более развитого чем ИскРа больницы и их дронов. Дёрнув головой, я всё же врезал ребром руки по шее врача. Пока мужчина, захлёбываясь в собственной слюне падает на колени, а Фауст начинает причитать, я медленно приближаюсь к телу друга. Слишком поздно я это понял.       В клинике мы провели больше, чем нужно времени, Фауст периодически получал сообщения, но не торопился уходить. А Мик просто смотрел в одну точку, словно и не собирался возвращаться в Башню.       Сегодня мы пропустили целый рабочий день, что может нам прилететь за это? Во всяком случае теперь ожидать от Салиан прикрытия не будет возможным. Её уход из моей квартиры был не совсем обычным, и скорее всего ей не понравились мои слова. Вздохнув поглубже, мы наконец дождались справки о смерти, физическую копию нужно было отнести к его жене, а остальные — свободны. То есть, возвращаемся в Институт. Мик первый вызвался выполнить это задание, а мы с Фаустином зашагали в сторону капсулы. И всю дорогу ни он, ни я даже и слово не проронили. Лишь он судорожно, до белых костяшек, сжимает и разжимает кулаки. Пальцы то и дело тянулись к латунному жетону на плече, дергая его так сильно, будто хотел сорвать его вместе с кожей.       Единственный рассматриваемый вариант, Лебро был отправлен ещё во время укуса. Тогда, когда он защитил меня. Откинувшись на спинку, скрещиваю руки на груди. И как мне идти на его похороны, если он променял свою жизнь на мою? Как мне набраться смелости и прийти к его жене, моля на коленях прощение за то, что не смог его защитить?       Тонкая, пульсирующая нить протекает по моим мыслям с самого момента его ранения. Нимуэ виновата.       Она даже не постаралась помочь ему. Надо было заставить её ещё тогда, надо было просто схватить, заставить излечить и казнить на месте. И чем ближе мы становимся к Институту, тем ярче горит эта мысль. Я первый выхожу из капсулы, почти сбежав от Фаустина, и чтобы не дожидаться вертикали, несусь к лестнице. Ещё пару ступеней, и я в лаборатории. С дрожью во всех стенах распахиваю дверь, обратив внимание почти всех присутствующих.       — Ты, — ткнул я в неё пальцем, — за мной. — Нимуэ неуверенно оглядывается то на Марси, то на Тала. — Я неясно выразился?       Не снимая перчаток, с опаской приближается. Оказавшись вдали от лаборатории, за перегиб, далеко за пределами их взглядов, разворачиваю девчонку лицом в стену и заламываю руки.       — Пуст… — но я тут же прикрываю ей рот рукой.       — Знаешь, что сегодня произошло? — Шепчу ей в ухо. Стараюсь держать голос спокойно и ровно, но внутри продолжает что-то надламываться и вспыхивать новой искрой ненависти при каждом её вздохе. — Лебро мёртв. По твоей милости, гадина.       Пренебрегая безопасностью, я стою слишком близко, из-за чего и получаю макушкой по переносице.       — Не смей осуждать мои методы выживания! — Разворачивается она, комично выставив перед собой кулаки. — Если придётся доказывать своё право на жизнь, я готова. — Машет кулаками вслепую как ребёнок, впервые увидевший драку.       Первый удар уходит в воздух, второй я принимаю на броню, и слышу, как костяшки её пальцев хрустят о металл. Снова замахнувшись, совершенно неловко, по-детски, я даже не парирую, а всего лишь перехватываю запястье, сминаю и выворачиваю внутрь. Хруст суставов звонче её сдавленного вскрика, когда я снова прикрываю ей рот.       — Вот твои «методы выживания». — Насмехаюсь над её ухом, толкаю в стену и фиксируя её подбородок на одном месте.       Стеновая панель за её спиной реагирует на движение, но лишь проходится рябью.       — Смотри на меня. — Дёргая её на себя, когда она пытается оглянутся. — Лебро мёртв, потому что ты решила, что можешь выбирать кому умереть.       — С чего ты взял?! — Прикрикивает она и хмурится. Бьётся в попытках выбраться, но без толку. Коленом фиксирую её ноги, а её дыхание сбивается о металл моего нагрудника. — Как я могу быть виновата в том, что даже не совершала? Да пусти же! — Пытается она плюнут на меня, но за щёки, поворачиваю её голову в сторону. Из-за чего ей удаётся вырвать руки. — Отпусти меня! — Снова и снова старается, пока я просто глотаю все слова. — Отпусти, — внезапная мягкость на последнем выдохе сбивает с толку, — пожалуйста.       Система дрона в коридоре оживает как всегда слишком поздно, тонкий сигнал на движение, и сфера приближается, явно уловив аномалию. Красный глаз машины фиксируется на нас, я же моментально поворачиваюсь и рычу:       — Протокол: игнорирование.       Дрон гудит и уползает прочь. Ворона дёргается в последний раз, но я сильнее вдавливаю руки ей в грудь, ощутив сбившееся дыхание. Коридор снова пуст и именно сейчас она стихает.       — Я видел тебя. В серверной. — И наконец она смотрит мне на меня, застыв изваянием из мрамора. — Не знаю, что ты задумала, но твой план провалился. А ещё я выяснил, что случилось с Равенной Корвин. — Она недоверчиво сужает глаза. Постепенно её лицо становится пустым и стерильным. Абсолютное отсутствие каких-либо эмоции. Её не прочесть. Аккуратно она начинает наступать. — Что ты делаешь? — Но она не останавливается, даже когда я пытался вдавить её обратно в стену. — Прекрати.       — Нихрена ты не знаешь. — С полной уверенностью выплёвывает она, расслабившись в моих руках настолько, что вес ощутим даже на колене.       Пытаюсь отойти, но голова нимуэ клонится вниз как при обмороке. Приходится поймать её механической рукой. Почти удостоверившись, что она потеряла сознание, ощущаю мягкое касание на предплечье.       — Хочу… домой. — Сдавленно бормочет она.       — Если бы мир был честен, — вытирая переносицу, где остался след её удара, оттягиваю её за воротник, чтобы поставить на ноги, — ты уже лежала бы в яме с заражёнными. — Но она на ногах не держится. Перетаскиваю её ближе к груди и выдыхаю ей в волосы, не давая упасть.       — Да что ты? — Фыркает она, но так и не двигается.       — Хочешь сказать, ты сейчас не разваливаешься на ходу.       — Больно нужна мне твоя помощь. — Пытается оттолкнуть меня, но движения настолько ущербны, что пыль и то активнее действует.       — Болтать ты можешь, а вот двинутся? — Подхватываю под коленями и поднимая на руки. — Перечисли приём пищи за сегодня и часы сна. — Но ворона максимально старается держать голову подальше от моей груди, так ничего и не ответив. — Тал имеет плохую привычку, доводить своих людей. А в твоём случае это может помешать сохранить жизнь.       — Записался в спасатели?