[ИскРа v1.19 | Инструкции]: Одобрены

[Архив ИскРы → Файл повреждён. Восстановленный фрагмент]

«Чем точнее мы измеряем риск, тем увереннее мир выбирает способ сломаться вне наших формул».

— Риос Харран теоретик вероятностной магии, автор научной работы «Чёрный Феникс»

      Перед рассветом с небольшой ломотой в теле привстаю с кровати, шёлк простыней кажется жидким металлом, обтекающим бедра. В такой кровати сложно переубеждать себя, что подняться именно сейчас правильное решение. Под пальцами скользит мягкая ткань, и я лишь на миг задерживаюсь чтобы вновь ощутить приятный шелковистый холод чужой постели.       Ещё не встав на ноги кое-как разминаю плечи и шею, после чего просто хватаю с пола безразмерную футболку, обильно смоченную в запахе стерильного порошка и металла. Ступни касаются гладкого пола, встроенные датчики тут же считывают моё движение, разом врубив подогрев. Неплохо. Я всё же задерживаюсь на мгновение на одном месте, наслаждаясь такой редкой теплотой в раннее утро.       — Уже уходишь? — Хриплый голос вонзается между лопаток, и мгновенно в памяти всплывают события вчерашней ночи. Его голос во время процесса, как я и ожидала, действительно нечто.       — Ты добился своего. Уложил меня в постель. — Не оборачиваясь, начинаю я. Хочется снова взглянуть на него, рассмотреть это крепкое тело во всех мельчайших деталях, но с усилием держу себя на месте. — Надеюсь, на этом лимит твоих ухаживаний исчерпан.       Но вместо ответа Фауст только усмехается, я же с удвоенной скоростью прячусь за дверью ванной, захлопывая дверь так, будто она может защитить от этого рентгеновского любопытства. Перед тем как принять душ, приходится проанализировать есть ли вообще у Фауста аналоговый. Конечно есть.       Холодная вода обрушивается сразу, как только я подставляю лицо. Ледяные иглы стирают остатки сна, и мир медленно растворяется. Ни стен, ни города за окнами, только гул воды.       В зеркале, подернутом конденсатом, взглядом цепляюсь за каждую деталь на теле, едва проступают морщины на лбу и у глаз, синяк на бедре. При виде слегка пожелтевшего по краям синяка я хмурюсь, начиная его пристальнее разглядывать, провожу пальцами по коже и не могу вспомнить, откуда он. Болезнь уже начинает прогрессировать? Или это я старая клуша не замечаю, когда бьюсь о что-то?       — Не смотри так, — лениво бросает Фауст откуда-то сбоку. — Оно от взгляда не исчезнет.       Вдруг за спиной становится жарко. С недавних пор только человеческое тело остается единственным источником честного, не синтезированного тепла. Фауст прижимается ко мне сзади сильнее, положив голову мне на плечо. Он видел, как я разглядывала себя?       Смотрел ли он ночью так как я хотела? Считал ли он меня слишком самоуверенной, что я упрямо хотела быть сверху?       Глотаю ледяной воздух вместе с водой и расправляю плечи. Вот бы он хоть что-то сказал. Понравилось? Не понравилось? Иначе уже я начинаю питать ненужные надежды. С этим парнем слишком хорошо в постели, чтобы отказывать себе в этом.       — Надо было предупредить, что ты предпочитаешь криогенные ванны. — Шепчет он, и щетинистый подбородок царапает мне плечо.       — Я не обязана перед тобой отчитываться. — Стискиваю зубы в попытках сдержать равновесие и ещё хоть капельку здравого смысла.       — Я и не прошу отчёта, — голос становится ниже. — Просто переживаю за своё хрупкое здоровье. Сестра будет недовольна, если я опять простужусь. А я ей ещё должен за прошлый месяц.       Фауст прижимается ко мне всем телом, давая ощутить горячее возбуждение, с каждым мгновением твердеющее у моих ягодиц.       — Просто согрей меня. Я ведь малолетка. Мне нужно тепло. — Просунув руку мне между ног, начинает мягко поглаживать, находит мои уязвимые точки с пугающей точностью. — Ты так напряглась, будто я сейчас начну задавать вопросы. Не бойся, я только руками.       — Фауст. — Выдыхаю я, откинув голову ему на грудь. — Пожалуйста, не надо.       — Просто сделай вид, что это всё хотя бы не из жалости. — Горячее дыхание скользит по шее, и он прикусывает мочку уха.       — Давай хоть не на весь день. — Начиная задыхаться от наглого проникновения пальцев, прохожусь пальцами по его бедру, поднимаясь выше к твёрдому члену. — Мне, знаешь ли, сил на такую малолетку не хватит.       — Тебе бы только приказывать. — Глубже проникает он пальцами, когда я резко хватаю его, начиная помогать руками.       Ледяные струи воды омывают наши тела, но где он прижимается ко мне, кожа горит. Скользкие от воды пальцы ритмично выбивают дух, находя именно тот угол, от которого ноги подкашиваются. В какой-то момент его движения только руками настолько выбивают из сил, что приходится отпустить его и цепляясь за мокрую стену, ощущаю, как его рук ложится на мою поясницу, неумолимо нагибая.       — Расслабься и получай удовольствие. — Губы касаются моего позвоночника, и я вздрагиваю.       Контраст ледяной воды и его обжигающего размера вышибает искры из глаз. Невыносимо медленное проникновение заставляет зажмуриться и прикусить губу.       — Хватит медлить! — Не выдержала я, когда его руки легли на мои бёдра, резко потянув на себя.       Надо было дать себе привыкнуть к его размеру, за ночь видимо память отшибло! Вдруг пальцы плавно находят мои чувствительные места, начиная коварные круги, выбивая из лёгких стон.       И лишь когда он начинает двигаться я понимаю, что спешка была ни к чему. Хоть он и неторопливо всё делает, каждое новое проникновение до самого основания заставляется сдвигаться вперёд, прижимаясь грудью к кафелю. Вода льётся на нас слишком медленно, на мой вкус, смешиваясь с потом и его едва слышными стонами. Держит за бёдра, контролируя глубину и задавая ритм, не быстрый, но неумолимо выбивающий все мысли из головы.       Мир сужается до струй воды, до едва звонких шлепков наших тел, до его тяжёлого дыхания у моего уха, до нарастающего огня в животе. Фауст не останавливается, явно намеренный довести меня до того края, где уже нет ни стыда, ни сопротивления, только чистое, животное желание. Слышу его сиплый вдох, когда пальцы сжимаются на моей талии. Ещё миг и он начинает выходить.       — Не вынимай! — Сопротивляюсь я, подавшись задницей чуть назад.       Много ему не надо, ещё миг недоумения, и он перестаёт себя контролировать, двигается настойчивее, доводя до точки невозврата. Невольно подстраиваюсь под его дыхание, ощутив накатывающий оргазм. В пекло! Глаза начинают закатываться, стоит ощутить горячее и сбивчивое дыхание у уха.       — Почему… же? — Интересуется Фауст, всё ещё оставаясь во мне и слегка выпрямив мне спину. — Не боишься залететь?       — А ты? — Усмехаюсь я, отойдя от него и выключив воду. — Пугала бы тебя перспектива стать отцом, не слушал бы меня. — Упираясь спиной в стену, и защищаю поясницу руками, не стесняясь разглядываю его.       — Не пугает. — Медленно сполз он по стене на пол. — Псы стерильны.       Выходя из душевой, моментально заматываю тело в махровое полотенце. Не знаю, есть ли смысл говорить ему о том, что я не в лучшем положении. Наверняка и сам всё понял. На недолгое время висит неловкая пауза, и я всё же начинаю собираться на работу. Как бы там ни было, вчерашние завалы стоит убрать как можно быстрее.       — Останешься на завтрак? — Высунул Фауст из душевой только голову.       — Надо посмотреть по времени. — Развернувшись к нему на пятках, едва прикасаюсь к подбородку. — Ты ведь не забыл кем я работаю. — Натягиваю на голое тело его футболку, пока за стенкой журчит вода, и тут же стекло потеет.       — Я просто думал, раз сегодня никого в лаборатории не будет, может проведём этот день вместе! — Пытается он перекричать воду. — Точнее, я бы мог помочь тебе.       — Ничего не могу обещать. — Начинаю я шарит по всем тумбам.       В поисках фена я дёргаю ящик комода и замираю. Никаких женских штук, зато в углу, под грудой форменных футболок, лежит старый, потрепанный детский ботинок и стопка распечатанных отчетов о погибших в секторе Н-9. Я быстро закрываю ящик. Фауст за стеклянной стеной запел какой-то пошлый мотивчик, перекрывая звук моих мыслей.       Готовится к работе в доме, где нет ни намёка на женские принадлежности тот ещё квест. Хорошо, что вчера вечером я всё же потрудилась заехать домой и, хотя бы сменить одежду. Пока я в спешке собираюсь, Фауст, нацепив кухонный фартук на голое тело, жонглирует ножом перед голограммой ИскРы, выглядит довольно комично. И лишь когда я закручиваю вокруг шеи шарф, он обращает на меня внимание.       — Я не голодна. — Опережаю его вопрос.       — Правда? — Искренне удивляется он, отойдя от стола. — А ночью ты не была такой скромной. — Нарочито стонет он последнее слово, моментально заставив замереть. — «Фауст, да, грубее, да, ещё»! — Передразнивает он, что я тут же хватаю с подставки декоративный апельсин и швыряю в него.       — Грубиян!       — Зато эффективный. — Ловит он фрукт на лету и делает шаг ко мне. — Это выглядело мило. И возбуждающе. — Озарившаяся улыбка на столь невинном лице вводит в какое-то замешательство. С одной стороны, от подобного ему, не ожидаешь подвоха, но с другой стороны он Цепной Пёс. От никогда не стоит ожидать ничего хорошего. — Слушай, я всегда хотел спросить. — Нагло хватает меня за талию, заставляя подойти к нему и прикасается горячей рукой к моей щеке медленно поглаживая. — Почему у тебя разный цвет глаз?       — Расскажу в следующий раз. — Наглости мне так же, как и ему, не занимать. Чмокнув его в нос, пячусь к двери.       — Значит следующий раз будет?       — Возможно.       Выйдя на улицу, я вдыхаю тяжелый, насыщенный металлом воздух города. В ушах всё еще звучит его смех, на губах остаётся вкус его кожи. Я так надеялась, что смогу с лёгкостью его оттолкнуть. А теперь… он стал вирус, который я, кажется, больше не хочу удалять.

***

      Пол лаборатории всегда пахнет одинаково после уборки, хлорная пустота от дроновых фильтров. Стерильный блеск стен до тошноты ровный, будто кто-то прогнал реальность через шаблон и теперь всё выглажено утюгом. Всё стерильно чисто, эхо всё ещё пустых коридоров возвращает более-менее штатный вид рабочего места. Здесь я провела половину жизни, и руки сами уже всё делают на автомате, обожжённые следы магии стираются с плитки так же механично, как я дышу. Потратила на это весь день, но теперь я довольна.       Получив очередной заказ на зачистку, не раздумывая берусь за работу. По дороге к новому месту, проверяю всю дополнительную информацию. Так это же один из постоянных клиентов, местный инженер и наследник империи человека, спроектировавший переносных носителей информации с вплетением рун, сын создателя МНЕМЫ. Ему нужна чистка почти каждую неделю. А почему адрес другой? Последние пару месяцев я так сконцентрировалась на работе в Институте, что почти забыла о нём.       Восточный район Аоса, полуэлитные дома, стеклянные арки и небоскрёбы, вертикальные капсулы с видом на облака, и трение гравитационных арок едва слышно. Типичная вычурность и шовинизм богатеев. Оказавшись у нужной квартиры меня встречает уже знакомое лицо.       — Привет. — Почти закрывает мужчина за собой дверь, но потом будто очухивается. — Вот ключи, — передаёт он карту. — Если какой-нибудь шкаф заперт, не открывай. — Почти уходит, но на пол пути возвращается. — И да, если услышишь, как в коробках что-то шевелится. Не трогай. Особенно если шевелится.       — Хорошо.       Оставаясь одна в коридоре, натягиваю силиконовые перчатки и меняю обувь. Квартира встречает тусклым светом, щербатыми обоями и запахом давно остывшего кофе. Квартира на вид холостяцкая, старый диван, пустая кухня, одежда на стуле. Пространство, в котором вроде как стараются поддерживать чистоту, но всё насмарку. А платят как за секреты Северной Башни. Стены завешены старым типом фотографии, на полках, в коридоре, даже в ванной. Дети, женщина в летнем платье, мужчина в униформе солдата. Так он ещё и солдат. Как странно, слишком много семейного в этом пространстве, чтобы поверить в его одиночество.       Так, надо приступать к работе. ИскРа выводит схему слабой загрязнённости, остатки биомагии скопились на плитке и в щелях пола. Всё просто, обычный реагент и без сложной нейтрализации. Вытащив нужные инструменты, натягиваю тонкий фильтр, портативный утилизатор и начинается уборка. Машина в комнате лениво гудит, два дрона-помощника щёлкают манипуляторами, следуя уровню заражённости, пока я стираю щёткой остатки чужого уюта. Уронив щётку, снова беру её в руки стараясь крепче удержать между пальцами, но уронив её в очередной раз, сердце неровно забилось.       Рывок, потом пауза, слишком долгая пауза в сердце! Будто всё внутри ждёт команды стоп. Истерически роняя перчатки на пол, начинаю пересчитывать пульс на запястье. Один, два. Один. Снова пауза. Один-два. Вбираю в лёгкие побольше воздуха, ритм медленно возвращается в норму, но теперь голова кружится.       Подбирая щётку, и как ни в чём ни бывало, продолжаю работу. Никто мне не обеспечит спокойную старость, если я сама этого не сделаю.       Наклоняюсь к утилизатору и запускаю цикл. Плазменный луч скользит по полу как раз, когда я успеваю запрыгнуть на край стола, подобрав ноги под себя, выжигает остатки магии. Работа проще чем в Институте, в который раз я в этом убеждаюсь, без протоколов, без камер, без придирчивого куратора. Просто зачистка. Но именно здесь, среди фотографии сердце снова забивается в странном ритме.       До окончания цикла всего ничего, полчаса. И пока я сижу на одном месте и просто жду, браслет на запястье вибрирует. Сообщение.       «Мне снился папа… Мам, я не помню его лицо. Представляешь? Я не могу вспомнить. Могу я приехать в пятницу к тебе? Хочу посмотреть старые фотографии.»       Хочу тут же набрать ответ, но экран браслета на ладони тускло мерцает, когда в глазах темнеет. Выпрямив спину и размяв плечи, на глаза снова попадаются фотографии этого мужчины. Семья хозяина дома, улыбаются, радуются, словно дразнят. И лишь сейчас я могу набрать нормальный ответ.:       «Конечно приезжай. Я всегда жду тебя.»       Слова простые, но пальцы задерживаются над иконкой отправки чуть дольше обычного. Придётся найти мне замену на следующую пятницу.       Дрон-помощник щёлкает, подтверждая зачистку. Отправив сообщение, возвращаюсь к делу, закрываю кейс с инструментами и протираю стол, на котором я сидела. Выбросив комбинезон и перчатки, на которой остались искры магии, оставлю ключи на тумбе у входа.       На следующий день работа в Институте возобновилась. Единственная кого я могу попросить об одолжении, это Криста. Мало того, что мы были на одном факультете с разницей в несколько лет, плюс ко всему пару раз она же была со мной. Нахожу Кристу и упорно веду её к выходу. Девушка, конечно, не особо довольно моим наглым вмешательством в её работу, но, к сожалению, я не вижу лучшего кандидата на такую работу.       — Мы же выпустились из одного Института.       — В разные года. — Мягко напоминает она, поправляя повязку на шее.       — Да, но у тебя определённо есть базовые знания для зачистки. — Смотря по сторонам она наконец кивает. — И ты сможешь меня заменить на следующие пятницу?       — Без проблем.       — Чудно! — Едва сдержав порыв радости и чуть не подпрыгнув на месте, тут же поднимаю руку, врубив интерфейс ЯДРА. — Вышлю тебе адрес, это тут недалеко.       — Постой, это не тут на месте? — Пальцы замирают над иконкой отправить, и я медленно поднимаю на неё глаза.       — Ну да. Тут на месте у меня особая договорённость с Талом, но в пятницу мне нужно убраться в полуразрушенном здании. Месяц уже как ждёт.       Криста всё же соглашается, дело за малым. Убедить одного из Псов сопроводить её. Даже если Криста знает процесс работы, ей как минимум нужна защита. Фауст первый на очереди, ему я доверяю больше остальных. Но по непредвиденным, по крайней мере для меня, обстоятельствам, сам Фауст занят в пятницу. Семейный ужин. Надо же, я и не знала, что у него полная семья. Обычно в Цепных берут сирот. Ну, это всё ещё не моё дело.       Следующий на очереди Мик, но он наотрез отказывается. Единственное оправдание, Криста будет этим недовольна. Она будет куда недовольнее узнав, что единственным свободным вариантом остался Яр, который, к моему сожалению, тоже отпирается. Грёбанные Псы! Помощники Империи, как же…       — С меня ужин. — Цепляюсь я мёртвой хваткой в его предплечье.       — Ты не в моём вкусе. — Отворачивает он голову в другую сторону.       — Да я не об этом. В прошлом я работала в кейтеринге, организую вкусный ужин. На неделю. — Решаю я всё же подкупить его едой на чуть более обширный срок. Глядишь согласится.       — На месяц. И начнёшь с завтрашнего дня. — Почти возвращается он в лабораторию, но я придерживаю его за плечо.       — Не катит. В таком случае подписывай договор. — Недовольно цокнув языком, Яр соглашается.       В конце недели будет операция, дочка будет на следующей недели. Вроде со всем справилась, осталось только дождаться следующей пятницы. Жаль, что сегодня только вторник.