[ИскРа v1.21 | Нарушение периметра]: Близкий контакт

[Архив ИскРы → Файл повреждён. Восстановленный фрагмент]

«Город из хрусталя прекрасен лишь до тех пор, пока ты не замечаешь, кто протирает стекло».

— Эвелина Дрозд, автор технонуарной трагедии «Хрустальный Разум»

      Неделя прошла со странным скрипом в мозгу. Ринвальд в моей квартире ничуть не упрощает мне жизнь, и с момента как он поселился у меня, мигрень продолжает мучать голову. Из-за него я не могу нормально изучить оставшиеся дела, не могу проникнуть изучением глубже, чем стандартный архив. Да о чём разговор, я даже из тайника дневник матери вытащить не могу, заканчиваем мы работу одновременно и начинаем так же. Один вариант, когда он спит, но пару ночей доказали, что по ночам выродок тоже не особо крепко спит.       По просьбе Марси я готовлюсь к чистке, так что на работу я пришла чисто ради того, чтобы переодеться в тот самый белый костюм в облипку. Как ни странно, но в этот раз ложится он на тело явно удобнее.       Предварительно взяв с собой переносную сумку Марси, предупреждаю Тала, что ухожу. Вот только он задерживает меня в лаборатории настолько, чтобы быстро обозначить параметры задания и возможные риски. Вся «поддержка» сводится к тому, что он видит ситуацию под контролем и ожидает от меня того же, подзывая к себе Ринвальда. Чего ради? Пока он распределяет обязанности, невольно я скольжу взглядом по прибывшим Псам. Приметив Мика, как-то механически поднимаю руку при приветствии. Он отвечает таким же жестом, но очень быстро переключается на разговор с новеньким.       — Простите, что? — Тут же оглядываюсь на Тала, когда он перестаёт говорить. — Только не пытайтесь меня убедить, что он, — не смотря на Ринвальда тыкаю пальцем в его сторону, — единственный вариант.       — Как оказалось единственный. — Встревает Ринвальд, схватив меня за локоть и начиная выводить. — Идём воронёнок.       Оказавшись вблизи вертикали, я с рвением утопающего высвобождаю руку, в добавок пару раз ударив его кулаком по бицепсу.       — Какого, — ещё один удар, — хрена, — новый удар, — именно ты?! Больше заняться нечем было?!       — Шагай. — Будто куклу толкает он в вертикаль, сразу оказавшись за моей спиной. — Я просто выполняю распоряжение.       — Выполнял бы в Институте. Мало мне твоего круглосуточного присутствия в доме. — Оглядываюсь я через плечо, но Ринвальд нагло заставляет выпрямить шею. — Так ещё и сопровождающим на задание будешь. — Я опять пытаюсь взглянуть на него, но он упорно держит меня на месте, пока мы не выходим. — И ХВАТИТ ЗВАТЬ МЕНЯ ВОРОНОЙ!       Достал…       — Истеричка. — Фыркает он напоследок, но я уже не обращаю внимание, просто заняв своё место в капсуле.       Внутри стандартно пахнет синтетическим воздухом, как в дешёвых отелях, где вместо окон виртуальная проекция. Стены гнутся световыми линиями, сидение слишком мягкое для обычной, общественной капсулы. Расслабившись у окна, ощущаю, как Ринвальд от чего-то сел рядом. Ему места мало?       Но вдруг тянет за плечо, заставляя упасть на пол и прижаться спиной к его коленям.       — Ты что вытво… — не успеваю я продолжить, как спустя мгновение он перекидывает ногу так, чтобы моя спина была между его ногами, распуская мои волосы. Чувствую его грудь затылком. — Я сама могу! — Пытаюсь вырваться, но он тут же наматывает мои волосы на кулак, уверенным движением дёрнув на себя. Его дыхание задевает ухо, и я тут же съёживаюсь.       — Сиди смирно. — Начинает заплетать он косу. — На зачистку лучше собрать волосы.       — Ты мне шею сломаешь! — Но он продолжает молча всё делать. Какова наглость, Марси тоже он заплетает?! Не сдержав едкий смешок, озвучиваю мысль: — Волосы Марси тоже ты уродуешь? — Пытаюсь я поднять на него голову, но он возвращает меня в исходное положение.       — Марси не лезет языком туда, где его могут отрезать.       Это его намёк на то, что лучше не приводить по ночам любовников? Меня это мало волнует, так что я просто вздыхаю, принимая безвыходное положение.       — А откуда знаешь, как заплетать?       — В детстве мама любила, когда я игрался в её волосах. Потом научился их плести.       — Надо же. — Удивлённо подтягиваю я ноги к груди. — Значит у пёсика всё-таки было детство. — Тут же мне на плечо прилетает заплетённая коса с такой силой, что ещё чуть-чуть и ударилась ею по губам.       — Нет бы промолчать.       — Так надо было остаться в Институте. — Присаживаюсь я рядом.       Оставшуюся часть дороги мы хоть провели в блаженном молчании. Почти забываю куда мы направляемся, разглядывая мелькающие в маленьких окнах гравитационные арки над городом, скользящую по фасадам рекламу, дроны под видом птиц, пролетающие мимо.       Оказавшись у нужного здания, отломанные края крыши неестественно изогнуты наружу, будто что-то внутри взорвалось. На первый взгляд, кажется, остатки крыши торчат словно вырванные из тела рёбра, стены серые, местами уже треснувшие, кабели свисают наружу. Но даже несмотря на разруху, внутри дом кажется вполне чистым. Так что тут можно зачищать?       Рецепторов носа касается тонкий, металлический запах магии рун, затхлый, сама энергия застряла в остаточной пыли. Остатки дома перекрыты слоями полупрозрачных панелей, старые технологии, смешанные с новыми, даже мне как нимуэ в такое сложно поверить. Утверждалось же, что старую и новую магию нельзя смешивать. Это конечно не запрещено законом, но достаточно опасно.       Веду сканером по тёмному, пока не разрушенному коридору, аварийные огни мигают вдоль стен, и наконец ловлю слабый сигнал. Тут точно есть остаточная магия. Но пока я пыталась найти с чего бы начать работу, Ринвальд замер в немой позе, разглядывая оборванные края крыши слишком внимательно. Он явно видел подобное раньше. Глубоко вздохнув, вынимаю из кейса маленького дрона-помощника и кидаю в него, в надежде попасть по голове. Но Ринвальд ловит его, даже не взглянув в мою сторону.       — Быстрее начнём, быстрее закончим. — Обхожу его, нарочито задев плечом. — Просыпайся, или отправлю в лабораторию.       Но он продолжает игнорировать, из-за чего приходится всё же остановится и проследить за его взглядом. Панели крепления оторваны, линии опоры переходят в трещины на стенах. Для меня это место просто старое, полуразрушенный объект на котором меня и быть-то не должно, но он изучает его так, будто перед ним не развалина.       — Ты экскурсоводом не подрабатываешь? — Возвращаюсь я к работе, наконец завладев его вниманием.       — В каком смысле?       — Хорош таращится и приступай к работе.       Возвращаюсь к сканеру, на панели всё всегда отображено так, будто к изучению подключён живой организм, и этот дом не исключение. Дом на последнем издыхании, и перед тем, как он окончательно помрёт, нужно обезопасить его останки.       Пытаясь механически вспоминать какие именно процедуры нужны при зачистке, невольно в голову лезет вечер, когда я пригласила к себе Влада. Это же надо было быть такой полоумной, чтобы фактически сексом заняться перед ним. Хоть и временами стыд волной накатывает, я, к сожалению, не могу перестать гордится собственной смелостью и тем, что наконец утёрла Ринвальду нос. Пусть знает, что из-за его появления в моём распорядке дня ничего не поменяется…       Ну, кроме того, что приходится запираться в ванной для того, чтобы переодеться, ну и конкурировать с ним за время, проведённое за плитой.       — Могу надеяться на то, что сегодня будешь спать у себя дома?       — Без шансов. — Роняю металлическую щётку на запылённую плитку, от чего Ринвальд поворачивается ко мне.       — Да с хрена-ли? — Близоруко прищурившись, медленно подхожу к нему уже сжимая кулаки. — Тебя из дома что ли выгнали, и теперь шастаешь по должникам? — Недовольно тыкаю я пальцем в его грудь.       — Ну да. — Нахальная усмешка так и украшает эти проклятые губы.       — Ох, тогда готовься, я тебе такой аттракцион из мучений устрою, мало не покажется. — Вскидываю я руки. — Буду солить всю еду, подливать воду из унитаза в чай и… — шагаю назад, определённо громко расслышав щелчок.       — Замри! — Моментально хватает он меня за предплечья.       — М-мина? — Голос срывается, слова с трудом выдавливаются из лёгких. Холодок лезвием проходится по позвоночнику, волосы на руках встают дыбом.       — Не думаю. — Холодно произносит Ринвальд, огибая глазами пространство за моей спиной. — Я слышу тиканье.       — Тогда у н-нас есть в-время. — Зубы непроизвольно стучат, пока я, выпучив глаза вижу перед собой только длинный коридор ведущий к выходу.       — Не факт. Вызвано фазовое сцепление. Любой неверный шаг и прощай шелковистые волосы. — Я пытаюсь оглянутся, но Ринвальд дёргает меня за руки, заставляя ещё сильнее застыть.       — В-в смысле?       — В прямом. — Рассматривает он мои ноги. — Спонтанное слияние магической сигнатуры. Мои, твои волосы сплетутся. Впрочем, как и всё остальное тело. Будь ты инвоем без магии, или хотя бы человеком, всё было бы в разы проще. Видела раньше «телепласт»? — Вдруг поднимает он на меня глаза, неожиданно ярко и искренне улыбнувшись. Чего он радостный такой?! Незаметно пытаюсь мотнуть головой. — Тогда радуйся. Мне довелось лицезреть такое. Ладно. — Не отпуская мои руки, вздыхает он недалеко от моего виска. — Смотри, тебе придётся подчиняться каждому моему слову. — Нерешительно и едва заметно киваю один раз. — Нужно сомкнуть цепь. Поцелуй меня.       — Да я скорее себе язык отрежу! — Неожиданно громко и чётко произношу я, всё же дёрнувшись.       Одна нога отрывается от пола, и я почти заметила вспышку за спиной, если бы не грубая рука, обившийся вокруг моей талии и приподнимая над полом. Моментально плотно притянув к себе, Ринвальд попросту врезается в мои губы, скользя языком по зубам. Внутренности сжимаются, как если бы насильно прижали к пылающему углю.       Странный вкус горечи железа оседает на языке, как дым костра, в котором сжигают мёртвые книги. Ринвальд жесток, как удар кнута, но в то же время поцелуй необычно вязок, как смываемая с пальцев кровь. Внутри продолжает что-то ломаться, что-то хрупкое, без шансов на выживание.       Трясущимися ногами всё же ощущаю пол, но не могу оторвать от него взгляд. Его рука всё ещё держит мою щёку, будто я вот-вот упаду.       — Хоть бы зубы почистила. — Спускает пальцы к моей шее, слегка сдавив.       — Шёл в задницу. — Наклоняется и углубляет поцелуй. Пытаюсь оттолкнуть, но вместо этого ощущаю удар спиной о стену.       Это должен быть короткий поцелуй чтобы сомкнуть цепи, что я делаю?! Я должна оттолкнуть его, но вместо этого сжимаю ворот его костюма, что ткань тихо трещит под ногтями. Его колено втискивается между моими ногами, прижимая к стене бёдрами.       Ринвальд продолжает сдавливать моё тело, прижимая к себе и почти оторвав от пола. Надо остановиться! Надо… оторвавшись от его губ лишь на мгновение электрический разряд моментально прошиб позвоночник, и я тут же падаю на пол, сжавшись комочком и жмурясь.       В ушах начинает звенеть всё сильнее с каждым ударом сердца, перекрывая стук. Выгибаюсь дугой, ладони скребут по слишком гладкому полу как для руин. Воздух срывается обрывистыми вскриками, а каждый вздох отдаётся белой вспышкой перед глазами.       Святые Предки, неужели перегруз так подло настиг меня именно в этот момент?!       Сдерживаемая магия становятся настолько большой волной, что ощущаю горячую кровь, вытекающую из носа. Это не перегруз! ЭТО НЕ ПЕРЕГРУЗ!       Шум в ушах с каждым мгновением становятся всё отчётливее, всё разборчивее, складываясь в хлёсткие слова осуждения. В хриплые, слоистые, будто взрывные из детских глоток голоса.       Предала. Предала. Предала!       Строгий, не допускающий возражений голос становился всё ярче. Мама?       Позоришь имя нашего рода.       — Нет! Я не…       Отзвук голоса матери вплетается в память с новой силой, а за ним сотни других. Тысячи.       — Простите! — Пытаюсь я зажать уши ладонями, но ничего не помогает. Их голоса внутри головы! — Умоляю! Простите! — Продолжаю я кричать и жмурится, белые вспышки перед глазами становятся разноцветными и всё ближе. Всё ближе и больше… — Пощады!       Нос мгновенно теплеет, по губам стекает новая вязкая дорожка крови. Сжимаю ладони в кулак так сильно, что ногти рвут кожу. Не выдавать себя! Не кричать лишнего! Только сдерживание! Но тело предаёт, судорога проходит волной, и я просто теряюсь в понимании собственного тела. То ли кричу, то ли рыдаю.       Слёзы жгут каждый сантиметр кожи, расплываясь на виске. Судорожно вскинув руки хватаюсь за что-то пальцами, вцепившись всеми силами. Сжимаю и прижимаю, хватаясь за каждое ощущение, возвращающее меня в реальность. Зубы стискиваются до боли в челюсти, слышу себя будто со стороны, собственные крики и молитву. Пока меня не отпускает. Волна удушливой боли уходит, а дыхание возвращается. Голоса тают мутным туманом в воспоминаниях. Всхлипываю в последний раз, медленно ослабевая хватку и осторожно открывая глаза.       Моя голова на коленях Ринвальда. Лоб нахмурен, взгляд тяжёлый, и впервые в нём нет привычного сарказма или холода. Только почти осязаемая сосредоточенность. И лишь сейчас осознаю, что до этого держала его руку. Я вцепилась в него с такой силой, что из маленьких покрасневших ранок пошла кровь.       — Кого ты молила о пощаде? — Моментально вскакиваю на ноги, ощутив слабость в ногах. Почти свалившись на пол, чувствую тяжёлое нажатие на кровоточащую рану на животе. — И после этого ты нормальная?       — Считай хоть полоумной. — Вздыхаю я, утирая рукавом комбинезона кровь из носа. — Не прикасайся ко мне больше. — Взяв из кейса конструкционный клей, совершенно не предназначенный для этого. Ну хоть прижечь рану им удаётся.       — Объясни мне одним словом. — Голос Ринвальда становится всё ниже, пробегаясь пёрышками мурашек по спине. — Кто вмешался?       Хочу промолчать. Хочу юлить. Не нужно ему столько всего обо мне знать, но губы сами складываются в совершенно иные слова:       — Не важно кто, важно, что меня наказывают. За поцелуй с тобой. — Машу я рукой в его сторону.       — Интересная система наказаний. — Подходит он ближе на шаг. — За поцелуй, да, за ночь голой на мне, нет. Двойные стандарты у тех, кто тебя наказывают. — Усмехается он, будто режет воздух голосом.       — Я… что делала на тебе? — Запнувшись о собственную ногу, щёки моментально вспыхивают жаром. — Ты врёшь. — Но он упрямо не сводит с меня взгляд и молчит. — Я была без сознания! — Шиплю, почти захлёбываясь стыдом. — Это не считается. — Челюсть сводит, пальцы судорожно дрожат, что хочется его ударить. — Ты специально это говоришь, чтобы я почувствовала себя грязной!       — А мне это удастся? — И просто отходит в сторону, продолжая работать.       По крайней мере теперь ясно, что второй такой ошибки не будет. Я впервые ощутила настолько грубое вторжение в собственный разум, и это слишком больно, чтобы испытывать их милость ещё раз. Но если это и есть наказание за связь с инвоем, правильно ли будет считать, что самая безопасная для меня связь — это люди? Не считая конечно других нимуэ.       Соскребая со стен остатки магии, которая чуть не убила нас двоих, я невольно поглядываю на Ринвальда, недовольно кидающий что-то через оторванную крышу. Даже думать о том, зачем ему это, не хочу. Работает, уже славно. Легко вздохнув, убираю соскоблённые остатки в контейнер, принявшись за следующую стену.       Отсутствующий потолок открывал взгляду приближающийся малиновый закат и уже осветившийся в тени лампочки на арках, а нам ещё работать и работать.       Ближе к полуночи я просто распласталась на полу, сжимая между пальцами щётку.       — Я выдохлась. — Закрыв глаза, наслаждаюсь блаженным спокойствием.       — Залезай на стол. — Привлёк моё внимание Ринвальд. Откинув голову, вижу его верх ногами, как он вытаскивает из кейса утилизатор.       Перед тем как он включил его, мы уже оба были на столе, пока плазменный луч скользил по гладкому полу.       Спустя полчаса мы уже всё собрали и вернулись обратно в Институт, нужно оставить кейс и переодеться. Оставшись одна в раздевалке, пытаюсь снять костюм, но из-за внешнего повреждения он просто не открывается. Ох, гадство…       — Ринвальд! — Окрикиваю его из раздевалки, но ответа всё нет. Уже ушёл?       Может он вернулся к себе домой? Если да, то такая маленькая деталь как моё тело, застрявшее в костюме не столько пугающая. Почти вприпрыжку, радостная до ушей вваливаюсь в пустую лабораторию, как я считала, вот только на диване, закинув ногу на спинку и крестив руки на груди сопит пёс.       Ох, наверное, устал.       Пропитав в воде из-под крана тяжёлую тряпку, кидаю в его лицо. Ринвальд моментально подрывается с дивана, встав в боевую позицию и даже выпустив клинок из наруча костюма.       — Спокойно. — Театрально поднимая руки и будто сдаваясь, подхожу ближе. — Это я кинула.       — Неподходящий момент для проверки моей реакции. — Недовольно шагает он в мою сторону. — Больше так… — намеревается схватить меня за голову, спрятав клинок, но я тут же откидываюсь назад, уходя из захвата.       — Поняла-поняла. — Сглотнув, выпрямляюсь напротив него. — Мне нужна помощь. — Прячу я руки за спиной.       — Тебе нужен мозг. — Оглядев меня с головы до пят, взгляд останавливается у зияющий дыры в костюме. — Его замкнуло. — Прикасается он холодными пальцами заклеенного края. — Прижгла рану через ткань? Логично, когда серое вещество не работает. — Поднимает на меня взгляд.       — Хватит издеваться. — Закатываю я глаза.       — Я всё ещё вежливый. — Поддевает ткань пальцем. — Хотел бы я поиздеваться, начал бы с решения приклеить рану вместе с тканью на костюме.       — Оно само приклеилось. Не было у меня времени терпеть.       — Придётся оторвать. — Снова выпускает орудие, из-за чего я невольно дёргаюсь.       — Оторвать? — Тут же прикрываю я живот руками, отойдя от него на шаг. — А знаешь, он достаточно удобный. — Криво усмехаюсь я, собираясь спрятаться в раздевалке. — Я… я в нём по буду. Пару дней, да?       — Тогда ты заживо сгниёшь в нём. Но выбор всегда за тобой. — Разводит он руками. — Это ведь самое ценное, что у тебя осталось.       Хочу пройти мимо, в сторону раздевалки, и по привычке задеть его плечо своим. Но толком не успеваю моргнуть, как Ринвальд перехватывает моё запястье, ловким движением уложив на стол.       Дёргаюсь, но в последний миг бьюсь грудью о его плечо. Спина бьётся о гладкую поверхность, холодом прошибая позвоночник. Коленом упираясь в моё бедро, фиксируя руки на одном месте.       — Видишь? Быстрее.       — Да пошёл ты! — Пытаюсь вырываться, но всё бесполезно.       — Ещё раз дернешься и я случайно тебя зарежу. — Хватка на моих запястьях ослабевает, после чего нагло убирает мои руки в стороны, как изломанные ветки. — Мешаешь.       Когда я полностью оказываюсь свободно, первая мысль просто бежать.       Думаю, стоит рискнуть и доверится, поднимаю глаза к потолку и стараюсь даже не смотреть, что он делает. Звон вырвавшегося клинка заставляет вздрогнуть, но поджав губы, сжимаю кулаки врезаясь ногтями в ладони. Надо просто перетерпеть.       Коснувшись клинком живота, я уже готова помолиться всем Предкам, в надежде, что умру хотя бы быстро. Вот только металл вспорол лишь ткань, каждое движение клинка отдаётся вибрацией в теле, с глухим треском рвясь на мне от пупка до самой груди, методично обходя зону, которую я прижгла клеем и не касаясь железом чистой кожи.       — Сожми между зубами. — Оторвав кусок ткань с меня, протягивает. — Будет больно. — Сухо бросает он.       Одним резким движением кожа в зоне живота будто загорается живым огнём, из-за чего хочу согнутся, но Ринвальд придерживает за плечо, прижимая к столу. Втягиваю воздух через нос, прикусываю щёку изнутри до крови. Пальцы тут же прижимаются к ране, пока стены лаборатории эхом повторяют каждый мой тяжёлый вздох.       Холод плотно прижимается к животу, что я моментально расслабляюсь на столе, выплюнув тряпку.       — Что… что ты сделал? — Даже подняться толком сил нет.       — Криогель 3000. — Протягивает он к моему лицу небольшой, голубой баллончик.       — Это тот самый, замораживающий нервные окончания? — Голос срывается, не веря собственным глазам. — Откуда? — Пытаюсь я подорваться, но колющая боль в животе укладывает обратно. — Его же только в аптеках для верхушки продают.       — Украл, представляешь? — Демонстративно встряхивает его, будто игрушку. — Замораживает нервные окончания, — начинает читать инструкцию применения, — сворачивает кровь и тянет ткани как пломбу. Не гоже только верхушке этим пользоваться. Ничего сложного.       — Он стоит как половина моей зарплаты за месяц. — Хриплю я, усмехаясь собственным словам. Вздохнув поглубже, аккуратно поднимаюсь на локтях. — У кого говоришь украл?       — Я не говорил. — Поворачивается в мою сторону, вернув баллончик в карман штанов. — Просто украл.       — Врёшь и не краснеешь.       Начала я вставать с холодного стола, придерживая лоскуты ткани на груди.