[ИскРа v1.22 | Протокол]: Калибровка

⟁ [Отдел Анализа Экстремального Поведения, протокол 20.3/Ω — архивная запись]

«Некоторые субъекты не ищут опасность. Отсутствие риска они воспринимают как отказ системы отклика»

— д-р Ив Кордан, клинический психомаг, протокол «Реактивность вместо самосохранения»

      Стекло ампулы, которую притащил Ринвальд, вдребезги разбивается, а кружка отлетает дальше, ударившись о стену и задев домашний мини-хаб. Осколки разлетаются, вспыхивая россыпью звёзд. Несколько осколков пронзают обшивку стены, остальные падают к ногам Ринвальда, а он продолжает так же невозмутимо стоять. Тяжело дыша, всё ещё слышу дребезжащий, протяжный звон, будто мир на мгновение накрывает кристаллом и тут же рассыпается. Пальцы дрожат, но продолжаю стоять на месте и разглядывать его.       — С меня хватит. — Сглатываю, и обойдя стол снова оказываюсь возле двери. — Сваливай. Куда хочешь, хоть на помойку, хоть к Совету, но больше терпеть тебя в своём доме я ни минуту не буду. — Набравшись смелости, всё же оглядываюсь на него. — Я мирилась с твоим наглым потреблением моей еды, мирилась с…       — Твоя истерика повысила вероятность нашего обнаружения. Прекрати. Сейчас.       — НАПЛЕВАТЬ! — Провожу рукой по лицу, прижимаясь спиной к стене. — Пользуешься моим душем, моим мылом, чуть ли в трусы не лезешь! — Снова срываюсь, кричу и едва удаётся сдерживать собственные эмоции. — Вся моя сексуальная жизнь полетела в бездну из-за тебя! — Дёргаюсь в его сторону, недовольно ткнув пальцем в грудь. — А теперь ещё и по тайникам моим лезешь. Уходи. Сейчас же.       — Что опаснее: мой интерес к твоим секретам или то, что я позволил тебе жить, зная твой секрет? — Холодно проговаривает Ринвальд, слегка опустив голову на бок.       Засранец. Воздух в моей, моей квартире и так слишком густой, а тут он ещё затыкается, видимо ожидая моего ответа. Мой личный апокалипсис в дорогих ботинках, начать ещё и третью неделю таких мучений я просто сойду с ума.       Думает, я буду беситься сильнее? Не дождётся! Направившись в сторону двери, внутри мини-хаба что-то щёлкает и моментально искрится, чуть не попав на меня. Рефлекторно отхожу на пару шагов, медленно развернувшись к Ринвальду. Он даже не смотрит в мою сторону, внимательно разглядывает хаб и громко втягивает воздух.       — Поздравляю. — Выпрямляется он, и одно лишь его слово висит в густеющем воздухе. Направляется к хабу и металлической рукой пытается что-то отсоединить, но плата внутри видимо спаялась намертво. — Статистически повреждение хаба ведёт к пожару. — Хмурясь, жду, когда он повернётся, так ничего и не ответив. Хаб снова искрится и начинает дымиться. — Надо отсоединить основной сенсорный узел, иначе квартира сгорит.       — Что от меня нужно? — Сглотнув, подхожу на шаг ближе и дожидаюсь инструкции. Пока ещё это мой дом, и я за него в ответе.       — Отойти. — Присев на корточки, откручивает болты решётки. — Слушай, я не знаю, рванёт оно или нет. Так что пожалуйся, отойди. Вот этим я как раз и отплачу проживание у тебя.       — А что ты ищешь? — Всё же следую его словам, и отхожу лишь на шаг, сев на пол и внимательно разглядывая его действия на будущее.       — Основной сенсорный узел, по технике безопасности, находится в шахте на полу. — Голос ровный, безэмоциональный, что мне становится страшно, он ведь о нашей возможной кремации рассуждает. — В аптечке должен быть магнитный ключ от панели. Принеси. Быстро.       Тут же срываюсь с места, в ванной, в углу стоит та самая аптечка, к которой я ни разу не прикоснулась. Молча, с трясущимися от адреналина руками, подсовываю ему ключ. Ринвальд опускается на колени у вентиляционной решётки, отбросив её. Отверстие квадратное, тёмное, размером со служебный люк. И слишком узкое для его плеч. Маловероятно, что я там помещусь, не то, что он.       Прикусив язык, наблюдаю за тем, как он пытается втиснуться, достать панель одной рукой, мышцы спины напрягаются под тканью футболки, жили на шее наливаются, но ничего не выходит. Поджав губы пытаюсь приглушить отдельные мысли о том, что он явно создан не для того, чтобы пролезать в узкие дыры, а чтобы их создавать. Надев плотную водолазку поверх майки, подхожу ближе.       — Двигайся. — Выдыхаю я, отпихнув его вбок. — Ты не влезешь.       — Там вообще-то металл. — Смотрит на меня так, будто я предложила отремонтировать хаб поцелуем.       — Переживу. Отойди и просто говори, что я должна видеть и делать. — Дополнительно натягиваю и перчатки.       Уступает место, и я медленно начинаю вползать в тёмную шахту. Пахнет гарью и пылью от старых кабелей. Фонарик в зубах выхватывает из темноты пучки проводов. Под строгие команды Ринвальда нахожу мерцающий синим датчик. Подползаю чуть ближе, ощутив, как стены сжимают рёбра. Скользнув пальцами по соединению, отсоединяю при помощи ключа. Щелок и мерцание гаснет.       — Отсоединила! — Кричу я, эхо голоса отражается от металлических стен. Пытаюсь повернутся на спину, но не выходит. Хочу уползти обратно, но бёдра клинят в проёме. Замечательно. Протискиваюсь глубже от чего становится больно. — Ээ… Ринвальд. — Его вдумчивое «хм» мне не нравится. — Я застряла.       — Да ладно? — Усмешка сквозит через каждую букву. Слышу, как он подходит. Шаги мягкие, но каждый будто давит мне на позвоночник.       — Хорош смеяться. Лучше бы помог! — Ощущаю его ладонь на бедре и тут же ногой, по инерции, хочу пнуть его.       — Не двигайся. — Приказывает он, обхватив теперь мою лодыжку.       — Я не двигаюсь, ты меня толкаешь! — Взвизгиваю я, когда он резко тянет на себя. — Больно, придурок!       — Тогда заткнись и терпи. Я пытаюсь достать тебя, а не лапать, воронёнок. — Голос будто звучит прямо у уха, а псина ещё и не скрывает, что насмехается надо мной.       — Уверен? — Цежу я сквозь стиснутые зубы, ощутив, как по спине бегут мурашки истерики. — Потому что твоя рука…       — Это колено. Не начинай.       Упёрся коленом в стенку шахты рядом со мной чтобы получить рычаг? Как бы так ни было, это осознание мне мало чем помогает. Это тело слишком близко. Он в принципе слишком близко последние пару недель. Запах его кожи смешивается с остатками пыли и гари, от чего голова уже кружится.       — Убери колено.       — Хочешь окончательно застрять? — В его тоне появляется едва уловимая нотка издёвки. Наслаждается моей беспомощностью? Долбанный маньяк, попавший в ситуацию абсурдного, почти детского бессилия, и находящий в этом своё извращённое удовольствие. — Или нравится быть в таком положении? — Наклоняется ближе, что я чувствую его дыхание прямо на пояснице.       — Мне нравятся, когда мне не дышат в спину.       — Это вентиляция. Здесь два сантиметра пространства. Потерпи.       Невольно прикусываю уголок губ сильнее чем нужно. Хоть бы уже оказаться на свободе!       Находит точки опоры на моих бёдрах, впиваясь пальцами в ткань штанов, и даже сквозь них чувствую жар и железную силу его хвата. Дикое воспоминание пронзает мозг, его же руки, всё ещё на мне, но в другом контексте. Резко бьюсь лбом о стенку, лишь на долю секунды ощутив, как вот-вот кожа вздуется. Гул удара разнёсся по всем стенам, и Ринвальд замирает. Не надо мне такое вспоминать.       Так ничего и не сказав, продолжает аккуратно подтягивать.       — Знаешь, если бы ты не оккупировал мой пол, я бы не оказалась в этой дыре. — Выпаливаю я, пытаясь вернуть хоть какую-то мнимую самоуверенность. Чувствую себя ниже некуда.       — Если бы ты не кидалась посудой, дыр бы не было. — Парирует он, бережно потягивая меня назад. — Я вообще удивлён как ты до сих пор в живых осталась. С твоей-то удачей.       Его колено смещается, задевая мою ногу. Тишина висит липким напоминанием кто мы друг другу, особенно в этом унизительном положении.       — Ринвальд, — срывается с губ шёпот.       — Что? — Мгновенно отзывается. Я думала, он меня не услышит.       Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие пыльным и пахнущим им воздухом.       — Тронешь мой зад, и я тебя ухо откушу. — Раз уж на него не действуют мои угрозы с применением магии, надеюсь хоть это сработает. Коротко выдыхает с той самой усмешкой, за которую хочется ему башку открутить.       — Кусаться моя прерогатива.       Нет, ну это уже свинство! Я когда-нибудь смогу поставить его на место?! И вдруг его руки размыкаются, и обхватив мои бёдра выше колен, свободной рукой касается моей поясницы.       — На счёт три. — Констатирует он, больно вцепившись мне в плоть. — Не дыши и не шевелись, иначе могу сломать таз.       Тело напрягается, но всё же задерживаю дыхание и зажмурившись, освобождение приходит с рвущимся как ткань выбросом адреналина в сухой глотке. Вываливаюсь из шахты грудью прямо на его согнутые колени, а Ринвальд и упирается ладонями в пол откинув голову. Стоит ему лишь немного приподнять руку, как я отскакиваю как ошпаренная, отряхивая с одежды пыль и паутинки. Перчатки летят в дальний угол рядом с ванной. Не хватает чтобы он меня ещё шлёпнул по заднице чисто из принципа.       Что же, теперь, когда мы оба друг от друга не зависим, можно наконец его послать куда подальше.       Но ведь он помог сохранить квартиру, и просто послать его не совсем красиво. В груди взрывается странным ощущением, когда опускаю на него вдумчивый взгляд. Может его покормить перед тем, как дать пинок под зад?       — Что? — Ловит мой взгляд. Но я лишь мотаю головой, начиная собирать разбросанные, крупные осколки.       Что-то голова глухо трещит, такое ощущение, что сейчас мозг взорвётся. Когда Ринвальд тоже подключается, хочу ударить его по ладони, но мешкаю. Мне что, больше нельзя быть с ним грубой? Вот ещё? Будто он сильно себя ограничивает.       Наши руки оказываются достаточно близко, и именно в этот момент мой браслет взрывается тихим писком, сопровождённым синим светом, с протезом Ринвальда тоже самое.       [Сотрудник на потенциально заражённой территории. Риск латентной контаминации. Активация протокола экстренной кооперации. Синхронизация ЯДЕР] обычно бесцветный голос ИскРы звучит в самих костях черепа.       В каком смысле «заражённая территория»?       Ринвальд тоже рассматривает интерфейс своего ЯДРА, но лицо у него гораздо спокойнее. Может знает, что это и как избежать синхрон? Я слышала, что происходят, когда ЯДРА начинают почти что сливаться. Не готова слушать чужие мысли. Но как только я на что-то нажимаю, полупрозрачная нить протягивается к протезу Ринвальда, и мою руку дёргают вперёд, как марионетку.       Мой браслет и его металлическое запястье сталкивается с глухим щелчком, прилипая. Хуже, каким-то полем от которого кожа горит ледяным огнём, особенно учитывая, насколько близко моя кожа к металлу. Пытаюсь вырвать руку, мышцы напрягаются до боли, однако ничего не меняется.       — Хватит дёргаться, — смиренно приподнимает наши руки Ринвальд, разглядывая тонкую и короткую нить. — Всё равно нас не отпустят пока калибровка не завершится.       — Да ну? — Недовольно дёргаю руку вниз, заставив и его опустить предплечье и взглянуть на меня. — Не забывай, что я тоже рядом.       Не отпуская попытки вернуть прежний контроль тела, открываю интерфейс ЯДРА. Шаруюсь по настройкам, но в них нет ничего особенного, я уже сотни раз рассматривала их. Внутреннее ухо будто током прошибает, неприятно зажмурившись, пытаюсь не кривится. Должно скоро пройти.       Обрывки образов, ощущений мчатся в голове с чудовищной скоростью. Наизусть выученная схема чьей-то квартиры, явно не моя. Моя меньше. Наложенная на тепловую карту, везде синие пятна заражения, и оно растёт как плесень. Это его воспоминания? Машинально поднимаю голову…       «Вот, обещанная партия ингибиторов магических шумов. Должно помочь, но только если …» кто-то передаёт мне в руки ту самую ампулу, которую я и разбила. Но ведь… это не мои руки.       Кадр резко обрывается, и теперь я вижу своё же тело со стороны, лицо, искажённое яростью и надменностью. Надо же… как нелицеприятно я выгляжу со стороны. В следующее мгновение в голове вспыхивает резкая, животная оценка моего тела, изгиб спины, руки, плечи. Голова кругом. В груди пощипывает, будто вдыхаю слишком горячий воздух.       — Хватит думать о моих руках! — Вырывается у меня, стараясь прижать уши руками.       — Начинается. — Устало проговаривает Яр, жёстко коснувшись моей талии, что я даже среагировать не успеваю. Усаживает меня на край стола и упирается руками по обе стороны от моих ног. — Смотри, из-за синхрона мы фактически открытые книги друг для друга. Тебе придётся сосредоточится, чтобы выстроить стену между нашими мыслями.       — Зачем? — Непонимающе опускаю голову на бок. Дерьмо, готова кружиться как при жесточайшей карусели, и соображать не сильно получается. Зачем нужна стена много ума не надо, у нас обоих есть тайны, которыми мы делиться не готовы.       [Аварийная синхронизация активирована. Уровень слияния когнитивных паттернов: 23% и растёт. Рекомендация: оставаться в контакте для калибровки защиты] прорезал пространство голос ИскРы.       Не могу нормально вдохнуть, хотя грудная клетка двигается нормально. Скорее бы всё кончилось.       — Покажи на что ты нажала. — Ещё одни поток его мыслей врывается мне в голову.       За стеной, которую он велел мне поставить, творится сущее безумие. Его мысли упорядочены, но все вместе взятые, если разом навалятся, меня это раздавит. Его сознание мечется как крыса в лаборатории, думает обо мне, о моём пульсе, о своём. Сколько именно вдохов и выдохов сделал. Я понять не могу, как он так живёт, непрерывно анализируя абсолютно каждый свой шаг и вздох.       — Не лезь в мои мысли. — Продолжает он что-то выискивать в моём ЯДРЕ, сказав это абсолютно безэмоционально. Хотя я улавливаю короткую дрожь в его мыслях. Всего лишь на мгновение, но его что-то пугает.       — А сам почему стену не выстроил? — Щурюсь я, по инерции подавшись чуть ближе к его лицу, из-за чего и привлекаю его внимание.       — Мне оно не нужно. — Выпускает он мою руку и хочет отойти, но не спешит с резкими движениями. — Если ты влезешь мне в голову, тебя это покалечит.       Спина моментально выпрямляется, и я судорожно хватаюсь за голову в попытках плотнее выстроить стену, кирпичик за кирпичиком уплотняя до уровня «не добраться».       не это. не сейчас. фокусировка на угрозе. угроза это заражение. угроза — это возможный пожар. угроза это она. она слишком близко. дыхание слышно даже сквозь гул мысли. надо заткнуть уши, ушей нет, есть только разум, который не может закрыться…       — Да чтоб тебя! — Рычу я, отняв руки от головы. — Ты можешь не думать так громко! — Всё сильнее повышаю я голос, пытаясь перекричать его мысли.       — Не ори, я не глухой. — Всё же отходит на шаг, и я моментально лечу на пол за ним.       Улавливаю первый слой звенящей, неприкрытой ненависти ко мне и к ситуации, в которые друг друга фактически загнали. Считает меня виноватой? Вот же ублюдок! Но тут же лавиной накатывает второй слой, быстрой калькуляции о моём нестабильном когнитивном шуме. Мешаю его анализу? Потерпит, не сахарный.       — Меня успокаивать не надо. — Упираюсь в стол поясницей попытавшись скрестить руки, но за моей кистью тянется и его.       — А может грохнуть? — Подходит на шаг ближе, из-за чего я сглатываю. — Поток сознания станет меньше, руки освободятся. — Его холодные, расчётливые обрывки страшнее любой нашей ранней перепалки. Теперь я хотя бы понимаю, что он может со мной сделать. — Умоляю. — Иронично закатывает Ринвальд глаза. — Ты даже один процент этого не знаешь.       — Не лезь мне в голову!       Сквозь поток хаоса пробиваются обрывки, от которых кровь приливает к лицу и стынет в жилах одновременно. Если раньше он изучал меня просто как раздражитель, с недавних пор начал изучать как женщину. Я знаю об этих его мыслях, а он знает, что я знаю. Дёрнув механической рукой на себя, хватает меня за горло, слегка запрокинув голову.       — Ты же не знаешь где мой брат, верно? — Шёпотом, почти интимно проговаривает он. Как он добрался до этих мыслей? — И что с ним тоже.       — Я же… стена. — Хрипло выговариваю я, хватая воздух ртом.       — Очнись, малышка… У тебя не тот уровень. — Шипит он, вдавливая пальцы глубже мне в шею. — Ты. Бесполезный. Кусок. Мяса. — Безэмоционально, как всегда, констатирует он. Но почему-то именно сейчас мне обиднее всего.       — Ты не лучше. — Веки устало прикрываются, даже чужие мысли в голове становятся приглушённее.       Ощущаю, как он перекрывает мне дыхание, но при этом не использует вторую руку. Почему? Объективно ему было бы легче убить меня, когда я совершено беспомощно? Почему он медлит?       Сопротивляться уже сил не хватает. Лучше бы я сдохла ещё при рождении…       Пальцы на моей шее моментально размыкаются, и я падаю на пол, кашляя и держась за горло.       — Псих. — Поднимаю голову и впервые за всё время по-настоящему встречаюсь с ним взглядом.       Не скользит, не оценивает. Просто уставился. В нём нет никаких ответов, только тот же ужас, ярость и отвращение. Сложнее всего понять кому адресованы эти эмоции. Мне? Тому что я всё это время водила его за нос? К этой насильственной близости, в которой мы вынужденно оказались? Или к тому, что самая охраняемая до этого крепость его разума была взята штурмом из-за дурацкого протокола безопасности?       Он ничего не говорит, лишь кривит челюстью и присаживается рядом от неимения других мест. Пытается сделать то же, что до этого и я, построить стену. В его голове взметаются баррикады из чисел, кодов и служебных отчётом. Заваливает проход между нами техническим мусором. Неужели додумался?       Сидим рядом, прикованные друг к другу, два врага фактически вынужденные делить один скафандр с дырявым стеклом. Его дыхание ровно выдрессированное, моё же срывается на рывки.       Я слышу не просто его мысли, я чувствую фундамент монотонного анализа и того, на чём построена его личность. Обучение на правоохранительные органы, разделение по факультетам, пропажа брата и долгая депрессия, которую он тщательно скрывал. Подсчёт вероятностей, оценка рисков, сканирование пространства на угрозы. Это не внутренний монолог. Это работа огромного, холодного механизма, который даже сейчас, в этом абсурде, не прекращает вычислять и медленно рассыпаться.       — Прекрати. Это уже просто не вежливо.       — Кто виноват, что стена у тебя дырявая? — Дёргаю я плечами, даже не повернувшись к нему.       [Синхронизация: 61%. Стабилизация. Продолжайте физический контакт для завершения калибровки] невозмутимо сообщает ИскРа.       — Я же не лезу к тебе чтобы напомнить о полоумной мамаше, которая изувечила.       — Только что влез. — Я даже злится не в состоянии. Хочет копаться в этом дерьме, да пожалуйста.       Пол постепенно начинает плыть, взгляд размывается. Сложно представить сколько времени мы так провели. Воздух становится гуще и слаще, как переработанный сироп. И каждый вдох обжигает лёгкие. А мы всё ещё ждём, когда калибровка закончится, прижавшись спинками к панели кухонного модуля. Наши запястья по-прежнему скованны одной полупрозрачной цепью, а в голове кромешный бардак.       Я оборачиваюсь к нему, когда особо громкие мысли врываются и мне в голову.       …близко. слишком близко. недостаточно близко. нужно отодвинуться. мышцы сводят. всего лишь химия. химия и ничего больше, простая формула С12Н… кожа тёплая, неестественно тёплая, горячая… проверить…       Ринвальд сидит, уткнувшись лбом в колено, но вот его спина, мускулистая, натянутая тетива.       — Ну и бардак у тебя. — Иронично усмехаюсь я, и он поднимает голову. — Знаешь, меня уже не так сильно бесит, что ты почти постоянно прав. Меня бесит совсем другое.       Медленно поворачивает голову в мою сторону. Вечно спокойный взгляд кажется сейчас таким мутным, будто в нём мало что остаётся человеческого.       — Даже боюсь спросить. — Выдавливает он раздражённо.       — Бесит, что даже сейчас, учитывая, что ты не хочешь поправить свой штурвал, в твоей голове одни формулы.       Обычно мертвенно-бледное лицо покрылось нездоровым румянцем. Очень нездоровым. То есть, я пыталась разрядить обстановку, чтобы он не думал о моём смущении, а в итоге я его смутила? Иронично.       — Не преувеличивай свои таланты. — Как всегда монотонным голос проговаривает он. — Чтобы меня смутить тебя придётся нереально постараться.       Ах, ну да. Он же мысли мои тоже слышит.       Фыркаю и движимая моментным импульсом, тянусь к столу. Пальцы скользят по гладкой поверхности стакана. С размаху хочу швырнуть стакан в него, кажется, что он в совершенно другом углу комнаты. Посуда даже отлететь толком не успевает, просто упираюсь рукой, в которой стакан, в его плечо.       Ринвальд смотрит на меня как на дуру. Да и считает именно таковой, просчитывая уровень боли и мои максимально не скоординированные движения.       — И это всё? — Недовольно хмурюсь я, подползая ещё ближе и ударившись бедром о его. — Ты даже боль оцениваешь по баллам? Да ошибись ты хоть раз! Скажи, что больно, как все нормальные. Или хотя бы представь что-то адекватное, а не перечень твоих заданий на завтра.       Он откидывается назад, упираясь затылком в стену. На скуле прыгает нерв и вдруг он жмурит глаза. Моментально перед глазами всплывают образы, обнажённые образы его и его похождений. Щёки вспыхивают алым пламенем, встряхиваю голову пытаюсь выбросить увиденное из головы.       — Так подойдёт?       — Извращенец!       шея, линия от мочки уха до ключицы. как бы ты звучала, если провести по тебе языком? как бы пахла твоя кожа? как бы ты дёрнулась если тебя укусит?       Прижав ладонями уши отказываюсь это слушать. Даже в том, чтобы мыть обувь грязью есть больше смысла чем в том, что я делаю сейчас. Его голос уже в моей голове. Это его нефильтрованный инстинкт или Ринвальд просто поставил себе самоцель свести меня с ума?       — Будешь ещё лезть мне в голову?       — Знаешь что, — поворачиваюсь к нему, упираясь коленями в бок его бедра. Поток его мыслей наконец стихает именно в моменте, когда я кладу руку на его брюки, где ткань откровенно и неприлично натянуто, грубо хватая за хозяйство. — Не ты один умеешь играть с разумом. — Он резко хватает мою кисть, пытаясь отодвинуть.       — И это ты называешь игры разума? — Гортанным и низким голосом смеётся он, будто грозится убить.       — А в чём дело? — Свободной рукой поворачиваю его голову в мою сторону откровенно насмехаясь над его состоянием. — Ты же всё контролируешь. Контролируй и это. Докажи, что ты машина. — Мягко поглаживаю пальцами его пах, а его лицо даже не меняется. Кроме горящего алым пламенем ободка вокруг радужки. — Или признай, что ты такой же кусок мяса.       — О, у тебя не получится сделать из меня такую же игрушку как из Влада. — Скептически насмехается он, грубо убрав мою руку.       Если бы я захотела, я бы просто сжала его сильнее, и Ринвальд бы физически не смог бы меня оттолкнуть. Однако фраза о Владе отлично отрезвляет.       Игрушка?       Я никогда не намеревалась сделать из него игрушку. Влад мой друг. Да, с привилегиями, но друг же. Или Ринвальд прав, и я настолько завралась, что начала верить в свою же ложь?       — Лицемерка. — Выдыхает он, резко поднявшись на ноги.       Обычно собранное тело сейчас движется в каком-то резком, почти неуклюжем темпе. Мою руку, вслед за ним дёргает так, что я с рычанием съезжаю с панели и встав на колени, чтобы не вывихнуть плечо. Массивная фигура заслоняет мне свет, а в голове крутятся одни и те же мысли о химических реакциях и каком-то неконтролируемом факторе. Это его мысли или мои?       — Аккуратней. — Массирую руку, пытаясь прийти в себя, но Ринвальд резко хватает меня за талию, подняв на ноги.       — Нужно открыть окна. — Насильно развернув, мы поочерёдно открываем их, впервые сработав слаженно.       Странно то, что я не понимаю, что он делает. Мысли рваные, я не могу найти точную систему, по которой он вычисляет ошибки или какие-то неправильные факторы.       — У нас магическая интоксикация. — Дополнительно открывает и дверь, а я недовольно шагаю за ним, брызнув едким смехом.       — Конечно. Я тогда королева Аоса с тремя сиськами.       Ринвальд замирает, дыхание становится непонятно рваным, дышит, как какое-то массивное животное. Его взгляд снова скользит по мне, но на этот раз я не слышу похотливо-шуточные мысли, а скорее реальную угрозу моей жизни. Сглатываю и машинально делаю шаг назад, натянув между нами руки.       — Из-за твоего потока сознания я даже не заметил, что мы в самом эпицентре радиуса поражения. — Его голос звучит неожиданно чётко, пробиваясь сквозь туман в голове. В тоне всё равно звучит самоубийственная ирония.       Проводит рукой по лицу, движение такое обыденное, что на мгновение я забываю, что передо мной машина для убийств.       — О чём ты? — Пол под ногами постепенно перестаёт плыть, хотя окружение будто всё ещё обтянуто липкой плёнкой абсурда.       — Ампула, — дёргается он, — которую ты разбила. Я её принимаю внутривенно чтобы подавлять потоки магических шумов. Снижает когнитивную нагрузку.       Замолкает, собираясь с мыслями. Я буквально вижу, как он мысленно выстраивает аккуратные логические цепочки из хаоса мыслей и теорий. Сам Ринвальд в это же время подводит кулак к подбородку и упирается взглядом в пол.       — Должно быть при контакте с кислородом стабилизатор окислился. — Не отрываясь от пола продолжает анализировать, что у меня уже башка трещит по швам. Как он живёт с таким потоком информации? — Превратился в катализатор обратного процесса и вместо подавления начал усиливать эффект. Не фильтр, а антенна. Наши ЯДРА, — поднимает на меня голову, подойдя ближе к двери чтобы дышать более-менее чистым воздухом, — они начали работать как ретранслятор на одной частоте.       — Притормози. — Вытягиваю я руку перед собой. — Хочешь сказать, что мы фактически надышались модифицированным и искажённым остатком магии с твоим отпечатком? — Берёт кроткую паузу, пока ИскРа бездушно снова заговаривает.       [Калибровка завершена. Каталитическая реакция нейтрализована. Атмосферные показатели возвращаются к норме. Активация систем рециркуляции]       Над нами, в потолке, с мягким шипящим звуком открываются панели вентиляции. Стерильный поток прохладного воздух хлынул на нас, и Ринвальд вывел нас за пределы двери. Мой браслет щёлкает и наконец отрывается от его протеза. Назойливый шёпот чужих мыслей стихает, и вместе с ними уходит давление из головы.       — Этим дышала ты. — Убирает руку с моего плеча. — Мне оно не повредило. Я надышался твоей магией. Ну и мыслями заодно. — На его губах вспыхивает нахальная усмешка, что теперь я бы всё отдала чтобы знать, что ещё он на меня накопал. — А ещё называешь меня извращенцем.       — Пошёл ты. — Скрещиваю руки на груди, отвожу взгляд.       — ИскРа увидела два разных сигнала в одном резонансном поле. — Засовывает руки в карманы штанов, продолжая объяснять. — Вот и следуя протоколу синхронизировала наши ЯДРА, чтобы контролировать.       От его объяснений ничуть не проще. Мы… нет, я фактически устроила химическую аварию. А почему только я? Придурок взбесил меня, вот и с дуру швырнула в него кружкой. Подняв на него голову, с ноткой стыда признаю, что быть в безопасности в собственных мыслях слишком приятно. Ни за что и никогда больше не променяю это на минутную слабость.       Он уже рассматривает что-то в ЯДРЕ, а во взгляде ни облегчения, ни ярости, ничего. Абсолютная пустота. Привычная и ледяная, в которой он сбегает от мира. Но сейчас она кажется слишком хрупкой, почти стеклянной. Я считала его начисто лишённый каких-то эмоции, он же просто выгорал все эти года безостановочных поисков своего брата. Теперь он знает, что у меня на него нет никакой информации, и сейчас просто страшно представить, что он сделает. Рычага давления у меня больше нет, а вот у него…       — О чём задумалась? — Ткнул он указательным пальцем мне в лоб.       — Ни о чём. — Убираю голову. — Долго убирать придётся. Видел срач в моей квартире? — Начинаю тараторить на самые бессмысленные темы, теперь мне более тщательнее придётся скрывать собственные эмоции.       И желательно просто исчезнуть с его поле зрения на несколько месяцев. Но вдруг его ладонь ложится мне на губы, затыкая рот.       — Хватит, я понял! — Недовольно кривится он, возвращаясь внутрь.       Нужно исчезнуть и желательно прямо сейчас!       Стиснув зубы, бесшумно закрываю за собой дверь и срываюсь с места, оставляя Ринвальда одного в квартире. Быстро пробегая по ступеням к квартире Влада, начинаю стучать как безумная, всё время оглядываясь.       Парень медленно открывает дверь, я же, не дав ничего ему договорить вваливаюсь в его квартиру, оставляя злость снаружи и припадаю к его губам. На ходу снимаю верхнюю одежду, пуговицы едва не отрываются от кофточки и просто бросаю её на пол, оставаясь в тонкой майке.       — Есть минутка? — И не дождавшись ответа, тянусь за очередным поцелуем слишком жадно.       Но он замирает, аккуратно отталкивая за плечи.       — Не совсем. — И в тот же миг за его спиной вижу девушку в полумраке.       Свет лампы падает на впалые щёки, сев на краю кровати с чашкой чего-то горячего в тонких пальцах, закидывает ногу на ногу.       — Эм… Криста, знакомься. — Будто страшась едва касается моих лопаток, подводя ближе. — Моя девушка. — Его голос необычно сухой, с примесью неловкой хрипотцы. — Мира, эта Криста, моя соседка.       Едва сумев сделать шаг ближе к ним, Влад подходит к ней, опустив руку на одно плечо. Слово «девушка» падает на мои плечи как ведро с ледяной водой. И я машинально протягиваю руку, будто опомнившись, пока девушка нарочито медленно ставит чашку на прикроватную тумбу. Она будто намеренно медлит, впечатывая во мне каждый небрежный жест.       — Ну теперь ясно, почему ты так говорил о ней. — Треск инея пробегает по ушам при каждом её слове.       Сглатываю. Губы всё ещё горят после поцелуя, а воздух вокруг становится слишком холодным, когда мы смыкаем руки в рукопожатии. Она инвой. Это определённо, и вырвавшийся пар изо рта тому доказательство.       — А что… вы давно начали встречаться? — Неловко хихикаю я, почесав затылок.       — Неделю. — Скрещивает руки на груди.       Машинально делаю шаг назад, задевая плечом косяк двери.       — Понятно. Простите… простите, что потревожила. — Пол скрипит от очередного шага.       Дверь за спиной кажется единственным источником тепла, но стоит её открыть, вечерний холод режет до костей.       Лишь спустившись по лестнице до меня доходит, что единственный источник тепла я, к сожалению, оставила в квартире Влада. Возвращаться за ней я конечно же не буду, наверняка доставила ему предостаточно проблем. Даже не оглядываюсь. Приобнимаю себя за плечи и выхожу на улицу, вечерний воздух тянет кожу. Выбираясь из своего района, улицы постепенно становятся шире и ярче. Сквозь пульсирующие вывески витрин, ухожу туда, где некоторые высотки тянутся к небу.       Модульные конструкции переплетаются с арками, в которых течёт синеватое сияние каналов, голубая энергия струится по ним, живая кровь мегаполиса. Нахожу выступ на одной из высоток, и цепляясь за рёбра скрытых балконов, подтягиваюсь выше, там, где меня никто не увидит.       Закат льётся густым янтарём, окрашивая верхушки шпилей в золото. Город расстилается под ногами как чужое тело под тонким одеялом тумана, весь в огнях, но ни один не горит для меня.       Откинувшись на руки и задрав голову к небу, закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Пока моей кисти не касается что-то мягкое. Машинально дёргаюсь, повернувшись в сторону странно-мелодичного урчания. Моего предплечья касается кот. Это ведь кот, да? Я видела их только в книгах. Такой мягкий и тёплый, редкость, по-моему, для Аоса. Может дрон? Хватаю его под неимоверно мягкими лапками и рассматриваю неестественно жёлтые глаза с вертикальными зрачками.       — Какой ты красивый. — Кот начинает мяукать, и я невольно отпускаю его обратно. — Ладно. Давай, уходи. — Пытаюсь я подтолкнуть его к возвращению, но оно продолжает прижиматься к моему боку.       Вздохнув, просто опускаю руку на мягкую голову, зарываясь пальцами в пушистую шерсть, когда он присаживается рядом и громко издаёт вибрации, отливающие в груди теплотой. Может он игрушечный? Гибкое тело извивается, обвиваясь вокруг моей руки, хвост, будто хлыст, касается локтя. Он ластится так, будто знает меня тысячу лет.       Прислушиваясь к мягкому урчанию, возвращаю взгляд на небо. Птицы-дроны скользят над головой, крылья рассекают лучи заходящего солнца, пока кот аккуратно перебирается мне на колени. Выдохнув мурлыкающее существо начинает облизывать браслет на руке, из-за чего автоматически открывается файл о срабатываниях магических сенсоров. Секундочку, я не помню, чтобы откуда-то копировала этот файл. Пытаюсь вернутся в исходный файл, выхожу к той самой сканированной проектировке Института.       С тех пор как я переболела ту горячку в доме Ринвальда у меня и в мыслях не было перебрать их по новой. Невольно оглядываюсь на мурчавшего кота и по второму кругу вчитываюсь во всех файлах, найдя записи о нелегальных магических активациях в зоне той самой серверной. Отметки куда в итоге направляли Шакалов и Псов. Некоторые записи частично отсутствуют, но, если их нет у меня, на физическом носителе их тем более нет. И все действия шли через ретранслятор, которого нет на проектировки.       Комната уничтожена, а значит и вся информация вместе с ней. И всё же, зачем перерабатывать такие задания именно через ретранслятор? Скорее всего есть копия, а значит его придётся найти. Исчезнуть прямо сейчас никак не вариант. Придётся вернутся домой. Однако этот кусок тепла не особо горит желаниям уходить с моих ног.       Ночь становится глубже, а на улице холоднее, так что приходится всё же прогнать кота. А что, если Ринвальд ещё не ушёл? Может он уже понял намёк, и оставит меня в покое. Стоит открыть дверь и на меня хлынет пряный запах запечённого, настоящего мяса и овощей. Сняв с себя фартук, Ринвальд как раз заканчивает с сервировкой приборов и оглядывается на меня. Волосы на затылке моментально встают дыбом. Что он задумал?       — О, нет. — Протяжно заявляю я, захлопывая за собой дверь. Нужно просто вести себя как обычно, а не как перепуганное животное. — Немедленно уходи и отменяй своё свидание. Это не произойдёт в моём доме.       — О чём ты? — Присаживается он за стол, и никого не дожидаясь начинает есть.       — Ты… разве ты не ждёшь кого-то? — Машинально подхожу ближе, визуально обведя рукой стол. — С этим в ресторан. В отель. Куда хочешь, но не у меня дома.       — Я ждал тебя. — Стук звучит сначала в горле, затем в висках. Хочет отравить? Губы машинально приоткрываются, но дабы не показывать собственное удивление, сглатываю и отхожу на шаг. — С точки зрения логистики, твоя квартира более не является эффективным укрытием для меня. — Прекращает он есть, слишком звонко положив вилку на тарелку. Медленно встаёт и подойдя к стулу напротив отодвигает его для меня, кажется. — Приём пищи в данной ситуации наиболее оптимальный выход. Садись.       Он единственный, кто знает моё истинное происхождение. До сих пор не сдал, и в своём извращённом роде помогал. Но никто не отменяет факта, что, выйдя за порог он так не сделает. Особенно после того, как узнал о брате. Принципа ради. Вздохнув поглубже прикрываю лицо руками, истерически усмехнувшись. Всё бы хорошо, если бы он не достал мамин сервиз.       — И вот ещё что. — Что-то начиная искать в своём ЯДРЕ, спустя мгновение мне на счёт приходят две мои недельные зарплаты. — Считай это компенсацией за неудобство. — Я так и замираю с глазами на прибавившийся сумму. Смогу вернуть долг Тала в размере двух лиар. Может не всё так плохо?       — Это слишком много. — Говорю и тут же кусаю язык. Полагаю, зарплата Псов намного выше обычной лабораторной крысы. Нужно было прикусить язык раньше, или вообще сказать, что этого мало.       — Будешь есть? — Игнорирует мои слова.       — Нет. — Опускаю руку, упрямо стоя на своём. — Я подобным не питаюсь.       — Хочешь сказать, мясо для тебя это нечто мерзкое? — Усмехаясь, прямо на ногах отрезает ещё кусок, закинув себе в рот. Он мог просто отравить мою порцию.       — Нет. Я о том, что не ем еду, при приготовлении которой я не участвовала.       — Мудро. — Хмыкает он. — Но не целесообразно. — Взяв подготовленную сумку у двери, которую я напрочь игнорировала до этого, начинает обуваться. — Рекомендую не оставлять органические отходы.       — Куда ты? — Вопрос сам собой вырывается. Какое мне дело до того куда он теперь пойдёт? Не всё ли равно?       — В место, соответствующее новым параметрам угрозы.       Дверь за ним со звоном захлопывается. Ровные линии мутно-чёрной посуды, симметрия приборов. У Ринвальда определённо есть чувство вкуса. Пар от еды становится всё меньше, будто желая последовать за ним. Опускаюсь на стул, пальцем сдвигаю чуть в сторону нож, вилку кладу прямо в тарелку, ломая идеальную картинку.       Тишина пустой квартиры звенит в ушах. Даже шум дробилки не кажется таким громким. Раньше этот звон перекрывался недовольным голосом Ринвальда, его шагами, до одури раздражающими шорохом бумаги в его руках. Теперь стены гулко отражают только мои движения и звон дробилки, пока я выкидываю всю еду. Я ведь и раньше жила одна, и меня всё устраивало. Загрузив посудомойку, опускаюсь на колени перед тайником, сдвигая панели. Всё на месте, маленькие свёртки, мнема от Дэна, даже дневник на месте. Перебрав всё, начинаю прятать в новых местах. мнему в сумку, свёртки в утилизатор, а дневник… прижимаю его сильнее к груди.       Бумага пахнут прошлым, пылью, духами матери. Запах, который не придумать в лаборатории корпорации, но его существование моя гильотина. Вместо того чтобы бросить его в утиль, включаю плиту, на ней пустая кастрюля. Металл быстро нагревается, воздух над ним дрожит, и первая страница уже оказывается внутри. Бумага темнеет, съёживается и вспыхивает пламенем. Следом летят остальные, шурша словно крылья насекомых. И перед тем, как датчик дыма сработает, открываю окно и ставлю на мраморный подоконник кастрюлю.       Лишь когда страницы перестают дымиться, накрываю кастрюлю крышкой. Даже если Ринвальд просканировал страницы, они не приведут ко мне.       Даже если я сама хотела, чтобы он ушёл, даже если я всеми возможными силами этого добивалась, холод пустой квартиры слишком жестоко наседает.

***

      — Я заметила. — Проведя рукой по сенсорной панели, активирую свой стол и приглядываюсь к Марси. — Тебя целую неделю не было. — Линзы микроскопов раскрываются, по полу ползёт мягкий гул питания в сопровождении маленьких дронов, похожих на жуков.       — Да. — Сухо отвечает она, не отрывая глаза от светлиста. — Дочку встречала. — Добавляет после недолгой паузы. Я киваю, не отрываясь от интерфейса. Скольжу пальцем по голографической шкале, фиксируя отклонения и предположительные отметки, где они изменятся. — Магический след с меня убрали. — Непонимающе хмурюсь, на долю секунду задержав движения всего тела. — Выровняли фон, даже глубину. Хорошая бригада попалась.       Аккуратно, как всегда, снимает перчатки, показывая красные пятна на тыльной стороне рук.       — И давно это было у тебя? — Искренне удивившись, подаюсь ближе и взяв её руки внимательно рассматриваю.       — Несколько лет. — Широко улыбается она, слишком открыто для инвоя который несколько лет тянет с жизненно важной операцией. Марси мгновенно убирает руки, спрятав пальцы в новые перчатки. Я только открываю рот, чтобы начать её отчитывать, как она продолжает: — Закройся.       — Ты хоть понимаешь, как опасно оставлять такое спустя рукава? — Приближаюсь вплотную, начиная шипеть ей под ухо. Почему меня вообще волнует её жизнь? Уловив мгновение, когда Марси хочет меня в чём-то упрекнуть, как я отхожу на шаг, интуитивно выпрямив спину и спрятав руки за спиной. — Извини, это было не вежливо с моей стороны. Я рада, что с тобой всё в порядке.       Марси почти незаметно кивает будто в знак благодарности и возвращается к работе.       Подтягиваются стажёры и воздух в лаборатории густеет, больше биополей, больше шумов и случайных импульсов. Рабочий день официально начинается, а Псов всё нет. Удивительно, что они ещё не явились.       Как правило, их присутствие, даже если они особо не мешают, всегда оставляет неизгладимый след. Я уже начала верить, что, когда они от нас отстанут, я буду продолжать вести себя так же дёргано. Но через час понимаю, плечи не ноют, руки не трясутся, а работа незаметно протекает быстрее.       Образцы приходят стандартным потоком пломбированных контейнеров с подписями. Однако те, что побывали в соседней лаборатории отмечены иначе. Будто их держали под углом не предусмотренный инструкциями. Магический фон на входе выше. Не настолько критично, чтобы поднимать вопрос. Но достаточно чтобы задать его себе. Разве они не знают как по технике безопасности работать с такими образцами?       Или их кто-то досматривает? При чём достаточно аккуратно.       Не моя проблема. Я вообще не этим должна заниматься. Позже осмотрю. В попытке сбежать в «туалет», край не застёгнутого халата цепляется за контейнер, образцы стремительно скользят по столу, и я тут же замираю. Дерьмо… надо проверить, всё ли с образцами в порядке после такой встряски. Увеличиваю изображение, поочерёдно рассматривая каждый. Что происходит? Структура поля каждой второй пробирки словно не дышит. А среди одной частицы инородный элемент. Волос, намотавшийся на пробирку.       Корень почти светится, а вот длина с ржавым отливом. Подвожу его к микроскопу. Волосы крашеные, не человеческие и не инвойские, фолликул отличается. Всё равно что услышать свой язык в толпе иностранцев. Убираю образец с общего стола и проверяю рядом со своими волосами. Тупое сравнение, у меня же они тёмные, зачем это было нужно?       Это не совпадение. Ещё одна нимуэ работает в пределах Института. Хорошо бы её, или его, найти. Тогда мы сможем объединить знания. Но я не видела никого с таким оттенком волос. Или всё же видела…       — Криста. — Голос Мика врезается в мысли хуже любого сигнала тревоги. Медленно обернувшись к нему, он замирает слишком близко, что я невольно пячусь. — Не бойся. — Замечает он мою отстранённость и хмурится. — Я просто поговорить.       Оглядываюсь на Тала, внимательно присматривающийся к нам, но при этом не отрываясь от работы. И перед тем, как надеть специальные очки, коротко кивает в сторону двери выхода. Проследовав за Миком в коридор, он неловко улыбается и явно подбирает правильные слова.       — Короче. — Брови то взлетают ко лбу, то недоверчиво хмурятся. — Я это… короче. — Интуитивно поднимаю взгляд к его волосам. — Ты меня уже послала один раз, — наконец выдавливает. — Второй раз, наверное, не убьёт. Хочу спросить, — он делает вдох, как перед прыжком. А что, если всё это время нимуэ был так близко, что даже решил давать подсказки, и чтобы я первая об этом заговорила. Что если нимуэ это Мик? Вряд ли, я бы поняла. — …где не пахнет формалином.       — Что? — Неловко подаюсь я вперёд. Я настолько увлеклась собственными мыслями, что прослушала все его слова. — Э, да, конечно. — Наугад отвечаю, неловко почесав шею. Зрачки расширяются, а уголки его губ едва заметно дёргаются вверх. Попала в точку.       — Значит, завтра в шесть. Заберу тебя на выходе. Будет вкусно и без трупов. Ну, по крайней мере, я постараюсь. — Едва ощутимо чмокает меня в щёку и уходит в сторону вертикали.       Я согласилась на свидание?       Возвращаясь в лабораторию, сжимаю между пальцами волос. Нужно было провести рукой по волосам Мика, было бы проще убедиться, что это он. Это точно он! Больше некому, и тот волос, что я видела в серверной. Это не может быть совпадением. Даже если я не уверена, хочу быть с ним как с парой, одно я завтра узнаю точно.