Возвращение

На троне Тольмекии два года как нет императора. Впрочем, это обстоятельство не мешает империи жить спокойно. Спокойнее, чем при покойном императоре Вае, чьё тело привезли из земель Шувы и закрыли навеки в монаршей усыпальнице. Ксяна не стала занимать тронный зал. Оборудовала себе кабинет неподалёку. Пусть именно на её плечах лежали все заботы о государстве, но она так устала от придворных традиций и обычаев. Регент при пустующем троне... Что за странность? Но за два года привыкли и двор, и народ, и сама Ксяна. А к беспросветному одиночеству привыкнуть нельзя. С ним можно только смириться. Слуги, верные солдаты и офицеры, наконец, вездесущий Куротава... Никто из них не мог заполнить черную дыру одиночества в душе принцессы. Ксяна дважды провернула ключ в двери кабинета, запирая её изнутри. Был почти полдень, министры ушли обедать. Ну их к червям. Пусть ведут свои бессмысленные и пустые разговоры. Ксяна упала на стул, вытянула ноги. Раскрыла какую-то, она даже не поняла, какую именно, книгу. На случайной странице. Бездумно пробежала глазами по строчкам. «Мы тратим, то, что не создано для трат...» Чушь. Она не успела понять контекст. В дверь заколотили. — Подойдите позже! — крикнула принцесса. — Это срочно, Ваша светлость, — ответила дверь голосом Куротавы. Ксяна вскочила, охнула, согнулась, растерла затекшую ногу, выхватила из шкафа плащ и вышла за дверь. Куротава склонился в поклоне. — Ваша светлость, летательный аппарат у южных ворот замка. Неопознанный. Сам не видел. Стражники задержали, говорят, пилот только вас видеть желает. — Идём. Железо грохало по брусчатке, когда принцесса с её адъютантом подходили к воротам. Наверняка, пилот и часовые её услышали. Ксяна не стала открывать ворота, вышла через железную дверцу чуть в стороне. Белое крыло сверкнуло на солнце так, что больно стало глазам. А когда от крыла отделился и стал приближаться тонкий силуэт, стало больно где-то в груди, а затем — хорошо-хорошо и сладостно тоскливо от осознания. Навсикая подошла и протянула руку. Повзрослевшая за два года, посерьезневшая, побледневшая от жизни в лесах, укрытых от солнечного света. Ксяна молча провела по ней долгим взглядом. Пальцы княжны нерешительно зависли в воздухе. — Можно? Это я... Ксяна крепко сжала её руку, словно не веря в реальность. — Где тебя носило? — С лесным народом была, лес изучала. — Я скучала. — Ты хорошо выглядишь. И Тольмекия. — Спасибо. Ты пойдешь со мной? — Пойду. Не расцепляя рук, двинулись к замку. Где-то за спиной вздохнул один Куротава.