Глава 25 – Фундаментальный

Место: Район Стохесс, Стена Сина Год: 845 Время: Раннее Утро Боль в моей ноге притупилась до чего-то терпимого. Поверхностная. Если бы это был мой мир — тот, откуда я пришел — я бы ходил в полную силу в течение часа. При наличии надлежащих условий, я мог бы фехтовать к полудню. Но здесь? Их медицина находится где-то между полевой хирургией и цирюльней в подворотне. И это еще щедро сказано. Гриша сделал все, что мог. Его пальцы были твердыми, но техники… они казались устаревшими лет на восемьдесят. Конец 1920-х, может быть, начало 30-х. Примитивные антисептики. Ручное наложение швов. Вот такие вещи. Тем не менее, он знал, как очистить рану и сохранить ногу функциональной. За это я отдам ему должное. Я смотрел в больничное окно, все еще слегка приоткрытое с ночи. — … Гриша не попрощался. Он просто ушел. Он проверил повязку в последний раз. Сказал что-то невнятное об инфекции. Затем натянул пальто и ушел, пробормотав еще одну вещь о потере времени. Я не просил его остаться. Он не просил меня идти. В тот момент, когда он ушел, я понял, что не могу терять здесь время. Конечно, я мог бы сидеть, как положено пациенту, ждать, пока медсестра принесет черствый хлеб и скажет мне «беречь ногу». Но я уже знал, куда он направляется. Район Трост. Если беженцы из Стены Мария куда-то и шли, то это было туда. И если Эрен, Микаса и Армин выжили, то они окажутся там. И мне нужно было знать. Потому что Гриша… он не просто исчез в дыму. Он передал бремя. Он дал этому мальчику, своему сыну, что-то, что разорвет мир пополам. Что-то, что он назвал «силой Титана». А затем он скормил себя своему сыну, или собирался это сделать. Я медленно сел. Моя нога протестовала, но лишь слегка. Прежде чем медсестры смогли начать обход, я подошел к окну. Засов был ржавым, но небольшое усилие его отворило. Подоконник был влажным. Я положил на него руку, высунул одну ногу, затем другую. Секундой позже я присел на узком выступе, глядя вниз на переулок. Два этажа. — … Терпимо. Я проверил опору. Затем осторожно спустился, схватившись за край и спрыгнув последние несколько футов. Мое приземление было приглушенным. Нога болела, но не подкосилась. Хорошо. Больница исчезла позади меня, когда я двинулся по боковым улицам. Я следовал по склону водостока к речной пристани. Ранние продавцы еще не вышли. Я также вспомнил расписание речных судов. Если я буду быстрым, я смогу успеть на следующий катер, который доставит меня по маршруту в Трост. Я двигался хромая, но недостаточно очевидно, чтобы привлечь внимание. Большинство людей здесь не обратили бы внимания на того, кто выглядел так, будто провел бурную ночь. Тем не менее, мои мысли продолжали возвращаться. Гриша. Мир. Ключ. Титан. Основатель… А затем… дети. Он оставил их мне, не так ли? Он не сказал этого вслух. Но то, как он посмотрел на меня, прежде чем исчезнуть, сказало все. Та же самая бездушная решимость, которую я видел у людей, пытающихся обмануть себя, думая, что они примирились со своими действиями. Он принял решение, которое не должен принимать ни один родитель. Даже мой отец… даже он не сделал бы ничего подобного. — … Вероятно. Я вздохнул и поправил пальто, когда лодка показалась в поле зрения. У меня еще было время, чтобы успеть на нее. Но времени на раздумья не было. … … … Лодка слегка покачивалась подо мной. Моя нога снова начала неметь, но я не двигался. Я проскользнул на судно во время смены экипажа, просто еще одна тень, сливающаяся с ранней утренней усталостью. Никаких вопросов. Никаких проверок билетов. У них были проблемы поважнее, с которыми нужно было разобраться. Следующие несколько часов я отдыхал. Сиденья были жесткими, предназначенными для функциональности, а не для комфорта, но это не имело значения. Вокруг меня разговоры шевелились, как ветер, пробивающийся сквозь высокую траву — тонкие, приглушенные, разрозненные. — Вы слышали? Стена Мария… полностью захвачена. — Этого не может быть. Они сказали, что ворота держались столетие. — Я слышал, Титаны просто… появились внутри. Из ниоткуда. — Все говорят разное. Никто не знает, что произошло. Люди повторяли слухи, как молитвы, наполовину надеясь, что кто-то рядом опровергнет их, скажет, что это неправда. Никто этого не сделал. Я смотрел вперед. Уши открыты. Наблюдать за людьми легче, когда они думают, что ты спишь. Ты узнаешь, как работает их разум. Когда начинается паника, когда подкрадывается отрицание. Когда они перестают притворяться сильными. Время текло неестественно. Были задержки, корректировки курса и объезды. Более одного раза лодка останавливалась, чтобы взять дополнительный груз — не товары, а ящики с едой, медицинские наборы, иногда скот. Все перенаправлено в Трост. Даже наша назначенная остановка была отменена. Экипаж извинился один раз, а затем перестал пытаться. Они просто указывали на дорогу и высаживали людей партиями. Большинство жаловались. Я — нет. У меня уже был план. Потребовался час, чтобы найти пригодную для использования повозку. Без присмотра. С военной маркировкой. Но пока что брошенная. Вероятно, владелец был переведен или сам перевелся в режим выживания. Я забрался на борт и направился к Тросту. К тому времени, когда стены показались в поле зрения, я уже чувствовал запах гнили переполненных улиц. Дым, масло, навоз, кровь. Запах коллапса, пытающегося замаскироваться под порядок. Ворота были забиты. Гражданские пешком, солдаты Гарнизона кричали, чтобы контролировать наплыв. Я подтолкнул поводья, чтобы замедлить лошадь, когда раздался окрик… — Эй! Остановите эту повозку! Из контрольного пункта вышел человек в полной форме Военной Полиции. Его глаза осмотрели меня, слегка сузились. — Гражданин Стены Сина? — спросил он. Я один раз кивнул. — Цель визита? — Забрать детей. Он моргнул. — Что? — Мои друзья, — сказал я. — Их дети внутри. Одни. Как только я услышал о падении, я более чем уверен, что их родители погибли. Они жили прямо возле ворот. Я подумывал взять их с собой обратно. Там им будет безопаснее. — Район переполнен, — пробормотал он. — Даже Гарнизону трудно всех прокормить. Мы не можем пускать людей по какой-либо причине, если это не официальное пополнение запасов или разрешение от командования. Я не стал спорить. Вместо этого я слегка наклонился вперед. — Вы когда-нибудь теряли ребенка? — спросил я. Он напрягся. — Вы думаете, они хотели бы, чтобы они оставались там? — Я указал за ворота. — В этом хаосе? Наблюдая, как люди голодают? Умоляют о еде? Слушая крики по ночам? Другие Военные Полицейские поблизости бросили на нас взгляды, слушая, но делая вид, что нет. — Вы бы сделали то же самое, — продолжил я, медленно. — Если бы это был ребенок вашего брата. Вашего лучшего друга. Или ваш собственный. Он отвернулся. Тишина затянулась, но лишь на мгновение. — Имя? — спросил он. — …Киётака. Он вздохнул. — Вы заходите, берете детей, возвращаетесь. Понятно? Я кивнул. Он повернулся к своим товарищам. — Посторожите телегу. Я пойду с ним, чтобы проверить. Один из других Военных Полицейских хмыкнул. — У нас чертовски не хватает персонала, Дорен. Дорен проигнорировал его и подошел к повозке, забираясь рядом со мной. — Вы уверены, что это того стоит? — спросил он шепотом. Я не ответил сразу. — Я не делаю ничего, что того не стоит. Этот ответ закончил разговор. Мы спешились через несколько минут. Улицы были слишком перегружены — повозки брошены, люди сбились в кучу, как овцы, от холода. Зловоние немытых тел и открытых мусорных ям висело в воздухе. Рядом со мной Военный Полицейский усмехнулся. — Нас отправили сюда, чтобы поддерживать порядок. Теперь Титаны у ворот. Вы можете в это поверить? Титаны. Я записывался, чтобы разгонять пьяниц в Утопии, а не... это. Он сплюнул в грязь. — … Беженцы толпились кучками — семьи, сжимающие то немногое, что у них было, мужчины кричащие из-за пайков, матери с детьми, слишком уставшими, чтобы плакать. Это был тот же самый паттерн, который я видел раньше. Отчаяние, сведенное к рутине. Я сканировал лица. Мне не было дела до толпы, на самом деле. Мне просто нужно было найти троих из них. Армин. Микаса. Эрен. И, возможно… еще нескольких. Голос Гриши эхом отдавался в моем сознании. — — — — Они называют это Программой Воинов. Марли берут детей примерно возраста Эрена. Индоктринируют их и заставляют сражаться. Им промывают мозги, и у них даже есть Титаны, как у меня. Они, скорее всего, здесь, чтобы забрать Основателя или уничтожить всех Элдийцев на острове… У меня были свои подозрения, поскольку я нахожусь здесь уже около года. Но наличие подтверждения и даже заполненных деталей делает все это еще более раздражающим. — Если они здесь… те, кто разрушил Стену… они будут выглядеть как дети. — — — Это сужало круг. Но недостаточно. Мой взгляд остановился. Там. Стрижка «горшок» светло-белокурых волос. Более короткие коричневые. Длинные черные. Стоят с тремя другими… разговаривают? Я толкнул Военного Полицейского локтем. — Вот. Я их нашел. Он последовал за моим взглядом, кивнул один раз, затем застонал, когда кто-то закричал поблизости. Драка. Двое мужчин толкали друг друга возле ящика с пайками. — Идите, заберите их, — пробормотал он. — Приведите их сюда. Я должен это пресечь, пока не распространилось. Он побежал, прежде чем я успел ответить. Я пошел. Чем ближе я подходил, тем больше деталей попадало в фокус. Эрен стоял лицом к более высокому мальчику с темно-каштановыми волосами. Микаса стояла рядом с ним, скрестив руки. Армин был посередине, ерзая. В стороне стояла невысокая блондинка, руки сложены, и она выглядела равнодушной. Они выглядели как друзья. Или что-то близкое к этому. Я встал позади Микасы и спокойно заговорил. — Вы все живы. Это хорошо. Она развернулась на пятке. Ее глаза расширились от неверия. — Киётака?! Как… как ты так быстро сюда добрался? — Это заняло некоторое время, но… это потом. Это привлекло внимание остальных. Армин моргнул на меня, полузапутавшийся. Эрен выглядел неловко. Микаса… с облегчением. — Уезжаем? — спросил Армин. — Куда? — Ко мне, — ответил я. — Вы останетесь со мной, пока я не найду что-то лучшее. Микаса сразу кивнула. Армин колебался, но не возражал. Эрен взглянул между ними, затем на троих других. Я проследил за его глазами. Более высокий мальчик переменился. Светловолосый мальчик слегка вздрогнул под моим взглядом. Девушка ничего не сказала. — Ваши друзья? — спросил я. Светловолосый мальчик шагнул вперед, жестко кивая. — Да. Я Райнер. Это Бертольд. А она Энни. — Они тоже беженцы, — добавил Эрен. — Они сбежали со Стены Мария, как и мы. — Понятно, — сказал я, изучая их. Все трое были в хорошей форме. Слишком хорошей. Сбалансированная осанка. Грубые руки. Их одежда была потрепана, но их тела — нет. — Должно быть, это был травмирующий опыт, — сказал я. — Для всех вас. Бертольд опустил голову. Энни ничего не сказала. Райнер коротко кивнул. Я обратил свои мысли внутрь. Не было причин действовать или обвинять кого-либо сразу. Пока нет. Но каждая крупица информации имела значение. Гриша дал мне хорошую основу для работы, но она все еще была очень широкой. Извлечение информации начнется, когда их стены будут разрушены. Тогда я определю, невиновны ли они, к чему склоняется вероятность. Но нельзя быть слишком уверенным. Я снова посмотрел на группу. — Вы трое, — сказал я, обращаясь к Райнеру, Бертольду и Энни. — Поедете с нами. Все они моргнули, удивленные. — А? Подождите, правда? — спросил Райнер, совершенно не ожидая, что его оставят. — Детям не место в лагерях для беженцев, — сказал я. — Я делаю это не из доброты. Вы будете зарабатывать себе на жизнь. Работать за то, что едите. Райнер взглянул на Энни. Она пожала плечами. Бертольд выглядел колеблющимся, но последовал их примеру. — В-Верно! — сказал Райнер. — Спасибо. Я не ответил. Мы пошли обратно к повозке. Военный Полицейский ждал, руки на бедрах, его куртка теперь была измазана чьей-то кровью. Он поднял бровь. — Шесть детей? — Все они дети друзей семьи, — сказал я. Военный Полицейский не выглядел убежденным, его глаза метались от меня к шестерым детям, сгруппировавшимся позади меня. Его брови слегка нахмурились, рот открылся, как будто он собирался спросить что-то еще. Но он не спросил. — Просто уведите их отсюда, пока они не устроили продовольственный бунт, — пробормотал он, махнув мне усталой рукой. Мы двигались быстро. Повозка была недалеко. — Садитесь, — жестом показал я, когда мы приблизились к ней. Райнер, без лишних вопросов, направился вперед рядом со мной. Немного нетерпеливый, или, может быть, просто пытается быть полезным. В любом случае, я не стал его останавливать. Бертольд остановился у двери повозки, одна рука на краю. Он посмотрел на меня, колеблясь, затем выдавил неловкую улыбку. — Эм… спасибо за… ну. За то, что берете нас с собой. Я не знаю, как мы… как я отплачу вам. Голос Микасы донесся из-за его спины. — Ты не слушал? Он ожидает, что мы будем работать. Бертольд моргнул, затем несколько раз кивнул. — Точно. Конечно. Извини. Он забрался внутрь, за ним Энни, затем остальные — Армин, Микаса и Эрен. Военные Полицейские напоследок помахали, один из них нехотя произнес: «Счастливого пути», прежде чем исчезнуть вдали позади нас. Повозка скрипнула вперед, когда я легонько махнул поводьями. Некоторое время было спокойно. Колеса катились по неровным каменным дорогам. Маленькие дома сменились открытыми полями. Трава мягко колыхалась под ветром. Внутри повозки они разговаривали. Немного, но достаточно. В основном о мелочах. Откуда они, помнят ли они имя соседской собаки. Армин и Бертольд говорили больше всего. Или, скорее, Армин задавал вопросы, а Бертольд запинался, отвечая. Он был не очень хорош в зрительном контакте. Он продолжал озираться, словно пытаясь оценить, что можно говорить… Вероятно, он был нервным типом. Эрен и Райнер, на удивление, хорошо ладили. Микаса не говорила, если к ней не обращались. Энни не говорила почти ничего, если ей не приходилось — ее тон всегда был ровным. Если она уже пытается копировать меня, у нас будут проблемы. Я шучу. Часы пролетели. Мы поделились сухим хлебом и водой около полудня. А затем наступила тишина. Даже Бертольд перестал говорить. Я не сводил глаз с дороги. Райнер прокашлялся рядом со мной. — Можно… кое-что спросить? — Можно. Он колебался. — Почему вы нам помогли? Я не посмотрел на него. — Ты имеешь в виду вас троих? — Да. Вы нас не знали. Мы просто дети из Стены Мария. Не дети ваших друзей. Так почему? Он звучал искренне любопытно, возможно, немного смущенным одновременно. Я подумал о том, чтобы солгать. Но не было смысла. — Этим троим, — сказал я, слегка кивнув назад, в сторону повозки, — нужно научиться устанавливать связи с другими. Я пытался заставить их заводить друзей. Я повернулся ровно настолько, чтобы увидеть его реакцию. Райнер уставился на меня, брови подняты. — …И это все? — Это все. — … Надо было сформулировать это лучше. Затем сзади раздался голос Энни. — Это глупо, — прямо сказала она. — Вы же заставляете их тоже работать, не так ли? Какая работа? К чему конфронтация? Я не собираюсь тебя убивать, если ты не окажешься Титаном. — Я работаю в пекарне, — сказал я через мгновение. — Зарплаты недостаточно, чтобы прокормить шесть ртов. Вам придется вносить свой вклад. Я почувствовал, как она наклонилась ближе, вероятно, ровно настолько, чтобы быть услышанной. — Какую работу вы имеете в виду? — У меня есть несколько мест на примете, — сказал я. — Мой друг занимается доставкой. Другому нужна помощь с уборкой. Это не будет сложно. Наступила тишина. Она не выглядела удовлетворенной. — Мне не нравится идея отправлять группу детей на путь бедности и голода, — добавил я. — Поэтому я сделал выбор. Взять вас с собой, несмотря на бремя, было лучшим вариантом. Она фыркнула. — Это глупый способ жить, — сказала она. — Люди пользуются такой добротой. Я не стал возражать. — Если вы планируете, — сказал я, — вам следует отнестись к этой возможности серьезно. Вы можете не получить другой. Энни не ответила. Но я услышал смещение веса в повозке — кто-то тяжело откинулся на деревянную раму. Райнер почесал затылок. — Не обращайте на нее внимания, — быстро сказал он. — У нее просто были тяжелые дни. У всех нас. Она становится сварливой, когда устает. — Я понимаю, — сказал я. Мы снова погрузились в тишину. Впереди, вдалеке, возвышались стены Района Орвуд. Я не сводил глаз с дороги. И глаз с детей. — … Видеть будущее — странная способность для Титана, Гриша, но только фрагменты? Куда более странно. **** Примечание переводчика: Хаааа! Нянькой уже не на полставки, а в полную ставку заделался. Уважаемо.