Школа.

Тихое утро встречает Лэйн шумом веток за окном и мраком. Холодные пальцы ног едва шевелятся, а спина кажется дубовой. Едва открыв глаза, она натыкается взглядом на темноволосое изваяние. Ян сидит на ящиках, опираясь сложенными в замок руками на колени. Не держись на них, голова, кажется, отпала бы, словно шарик мороженного с рожка. Лэйн кое-как садится и пытается выгнуть не слушающуюся спину, помогает себе рукой и тихо мычит, когда слышит такой долгожданный хруст. Сведя руки перед собой в замок и согнув в локтях, поворачивается сперва в одну, затем в другую сторону. Просыпаться всё никак не хочется. По выработавшейся вчера привычке смотрит в окно и к своему облегчению никого там не видит. К слову, Лэйн вообще ничего там не видит, и её это очень смущает. Стук каблуков её туфель напряжённо отскакивает от кафеля, когда девушка подходит к окну и кладёт руку на стекло. Оно практически такое же холодное, как и её руки. Лэйн кажется, что скоро она сольётся с этим городом – станет такой же серой и эфемерной, как этот туман, такой же вольной, как шумный ветер, колышущий голые деревья, и такой же опустошённой, как эти дома. А может, Лэйн уже такая? Пальцы соскальзывают вниз. Лэйн оборачивается на сгорбленного спящего Яна, и ей почему-то ужасно хочется его коснуться. Где-то внутри клубится желание проверить, что он настоящий. Что она сама по-прежнему материальна, или же что всё это – просто слишком реалистичный сон. Кошмар, наваждение, Лэйн просто уснула в метро и совсем скоро проснётся от объявления своей остановки или того, как она случайно отпустит поручень и свалится на кого-нибудь. Лэйн не знает, во что она больше хочет верить – в туманную эфемерность или грубую реальность – и отходит от окна, оставляя на нём угасающий влажный след тонких пальцев в месте, где с обратной стороны виднеются кровавые разводы. События последних двух дней совсем выбили её из колеи. Лэйн всегда старалась придерживаться определённой последовательности – постоять под краном с горячей водой минут пять, чтобы согреть ледяные руки, медленно позавтракать на кухне у окна, наблюдая за прохожими, десять минут полюбоваться в зеркале перед выходом, чтобы всё равно выйти с мыслью, что что-то не так. Утренняя меланхоличность была не столько её нежеланием просыпаться, сколько попыткой внутренне собраться. В спешке Лэйн всегда терялась, что-то забывала и день после этого был просто отвратительным. Поэтому с годами у неё выработался принцип: лучше встать на пару часов раньше и провести день нормально, чем проспать и после ненавидеть этот мир. Сейчас же Лэйн чувствовала себя беспомощной, уязвимой и ужасно недовольной. Ледяные руки хотелось засунуть в кипяток, спутанные грязные волосы то и дело мельтешили перед глазами, а неудобные туфли так давили, что проще было уже ходить босиком. Конкретно этот мир Лэйн действительно успела заненавидеть всей душой. Пытаясь оторваться от назойливых мыслей и самобичевания, Лэйн принимается укладывать в огнище ветки, а после ищет зажигалку, хлопая себя по всем карманам. И лишь потом осознаёт, что та покоится в нагрудном кармане Яна, к которому сейчас не подлезть даже при всём желании. Только теперь она замечает, что на широких мужских плечах покоится чёрное пальто. Лэйн борется с желанием разбудить его и попросить зажигалку и не будить, дождавшись, пока проснётся сам. В конце концов она тоже не тварь бездушная и понимает, как тяжело долго не спать. Но и ног своих не чувствовать ей тоже не нравится, хочется согреться и почувствовать хоть толику комфорта, поэтому Лэйн идёт на глупый шаг. Аккуратно тянется к нагрудному карману и запускает туда два пальца, не дышит, пытаясь подцепить несчастную маленькую зажигалку, которая там, по ощущениям, усердно от неё убегает. Не дай бог он проснётся. – Если ты хотела меня облапать, то это плохой способ, – Лэйн неловко отшатывается, зажимая в руках то, ради чего всё затевалось. – Блять, я думала ты спишь, - недовольно пыхтит и садится обратно на ящики, - зажигалка нужна была. Не хотела будить. Лэйн надеется, что её румянца за волосами не видно. Ян подпирает щёку рукой и смотрит прямо на неё. - О-ого, какая забота, - мужчина хитро щурится, но уже через секунду его улыбка меркнет, - я мог среагировать и задеть тебя. Не делай так больше. - Пф, и не собиралась. Лэйн поджигает бумажки и ждёт, пока загорятся сухие веточки, а после кидает ему зажигалку обратно. Не ожидавший этого Ян едва успевает её поймать и недовольно смотрит на девушку. В следующий раз она разбудит его. О да, ещё как разбудит. Так, что он никогда в жизни не забудет. Ян повторяет практически то же, что делала она несколько минут назад – встаёт и потягивается, а после недоумённо смотрит в окно. - Туман стал гуще. - Я заметила. Мужчина сонно зевает и Лэйн отводит взгляд, чувствуя, как тело рефлекторно хочет сделать также. Ян обходит огнище и снимает верхнюю коробку у входа, едва не роняя ту на пол. - Уф. Твой гениальный план с тем, как погрузить банки туда, конечно, сработал. А обратно как, ты не подумала? Лэйн безразлично жмёт плечами и отдёргивает пальцы, когда языки пламени едва их не касаются. Ян вздыхает и продолжает убирать коробки. Помещение погружается в тишину, стоит мужчине выйти на улицу. Лэйн чувствует, как к ногам возвращается тепло, вместе с чем на неё находит новая волна сонливости. Горящие веточки тихо потрескивают, пальцы покалывает от контраста холода и тепла. Лэйн вспоминает, как хорошо было нежиться дома в кровати. Своё мягкое тяжёлое одеяло, её фаворит, вылезать из-под которого никогда не хотелось – придавливало всем своим девятикилограммовым весом к кровати и само не желало её отпускать, вот честно. Матрас, который в первое время на съёмной квартире казался ей ужасно жёстким и неудобным, но уже через месяц заваливаться на него почему-то было не так плохо. Лэйн осознаёт смысл фразы «Мы ценим, только когда теряем» и сейчас как никогда хочет вернуться в свою обычную скучную жизнь. Этот город убьёт её если не непонятными отродьями, так тоской по нормальной жизни и нахлынувшей вслед за этим депрессией. Веточки в костре постепенно превращаются в маленькие угли. Нужно что-то делать. Нужно срочно что-то делать. Ян незаметно появляется в помещении и Лэйн чуть ли не вскакивает, но из-за недостатка сил вяло садится обратно на ящики. Резкие движения даются ей по-прежнему тяжело. - Нам нужно пойти в соседний дом, - взявшаяся из ниоткуда энергичность в её голосе заставляет Яна вопросительно приподнять бровь. - За чем хорошим? - Там есть много разных тряпок и одеяла. Лучше, чем спать на коробках. Мужчина задумчиво кусает губу в месте, где виднеется корочка трещины, но уже скоро медленно кивает. - Хорошая идея. Пойдём сейчас? Лэйн с ноткой печали смотрит на ещё не догоревший костёр, возле которого можно было бы погреться долгие десятки минут, и Ян, кажется, ход её мыслей понимает, а потому подходит ближе, но садиться напротив пока не спешит. - Поесть бы…что-нибудь, - смущённо говорит девушка, чувствуя, как желудок скручивается в узел. Ян проходит мимо неё, к стоящим позади полкам, шуршит какими-то обёртками и уже вскоре протягивает ей пару батончиков. От сладкого Лэйн уже воротит и она невольно кривит губы, но выхода другого не видит, забирает еду и неохотно раскрывает. - Спасибо. В её голову закрадывается мысль приготовить что-то нормальное, вот только она не знает, где это нормальное можно достать. Ян усаживается на коробки и с такой же неохотой медленно шуршит обёрткой, откусывает небольшой кусок и лениво жуёт. Лэйн не любит, когда напротив неё кто-то сидит, особенно когда она ест, но Ян сейчас любуется языками огня, и она откусывает кусочек, чувствуя на языке смесь вкуса шоколада и каких-то орехов. Желудок протестует против такой пищи, и настроения после завтрака у Лэйн не прибавляется. Совсем скоро они оба выходят из магазинчика, предусмотрительно погасив остатки костра. Лэйн посильнее укутывается в пальто и пытается хоть что-то разглядеть. Дальше рук толком ничего не видно. Сыро, мерзко и мрачно. В первые секунды она теряется, и Ян молча стоит рядом, ожидая её дальнейших действий. Лэйн ничего не остаётся, кроме как идти по памяти. – Там точно безопасно? – мужчина вертит головой из стороны в сторону и щурится, безрезультатно пытаясь рассмотреть хоть что-то через эту пелену. – Ну, в прошлый раз было тихо. Так что надеюсь. Подъезд встречает их темнотой и затхлостью, запахом старой краски и прогнивших деревянных перил. Лэйн пропускает Яна вперёд, вспоминая, как в прошлый раз нервно переваливалась через перила, прежде чем подняться на следующий этаж, как на негнущихся ногах перебарывала ступеньку за ступенькой. Мужчина идёт уверенно, и видя то, с какой безмятежностью он дёргает ручки дверей, Лэйн и самой становится спокойно. Первые несколько металлических они пропускают, и девушка уже думает подняться к той квартире, в которой нашла нож, однако за спиной раздаётся пронзительный грохот, стоит ей поставить ногу на ступень. Лэйн испуганно оборачивается в тот момент, когда одна из запертых ранее деревянных дверей отлетает в сторону и с треском бьётся о стену. Ян расслабленно заходит внутрь и оборачивается на удивлённую девушку лишь на середине тёмного узкого коридора. - Что? Тут всё равно никого нет. Пошли. Ей ничего не остаётся, кроме как последовать за ним во мрак. Эта квартирка оказывается меньше по квадратуре, узенький коридор ведёт в небольшую комнатку и крохотную кухню, Лэйн сразу же проскальзывает у Яна под рукой и направляется к шкафам, пока мужчина отправляется исследовать кухоньку. Лэйн слышит звук открывающегося холодильника и тихое «Фу, блять» с последовательным хлопком. Смеётся себе под нос и открывает шкаф, откуда несёт затхлостью и старостью, достаёт всё тряпьё и кидает на ближайшую кровать. Ян скрипит на кухне дверцами шкафчиков и звенит чем-то металлическим, вскоре оказываясь в проходе комнаты. - В шкафах ничего, а холодильник… лучше не открывать, - он театрально морщится и опирается о дверной косяк. - Я услышала, - Лэйн улыбается, доставая из шкафа очередной старый свитер. Ян подходит ближе и перебирает лежащие на кровати вещи, что-то раскрывает и смотрит на повреждения, а что-то сразу откидывает в сторону, ещё дальше, чем Лэйн. Какие-то вещи девушка передаёт ему в руки, другие же сразу откидывает в ту же стопку, что и он, чтобы время зря не тратить. - Ты оказывается даже умеешь улыбаться и быть…м-м-м, не такой язвой, - Ян оборачивается к ней и ухмыляется, когда Лэйн передаёт ему старое укороченное серое пальто. Лэйн хмурится и вещи ему больше не передаёт, теперь попросту кидая их на кровать. Ян устало вздыхает, но ничего не отвечает. Он её не понимает и уже готов смириться с мыслью, что никогда не поймёт. Или нет..? Взгляд его то и дело возвращается к её нахмуренным в недовольстве бровям и колючему взгляду, к резким движениям и синякам, залёгшим под глазами. Ни с того злится, а после приносит пальто. Старается не разбудить и улыбается, а через минуту хмурится и бросается вещами. Что с ней не так? Утонувший в раздумьях Ян не замечает, как бездумно бросает вещи в отдалённую кучу и как девушка уже с пару минут пристально смотрит на него, сложив руки на груди. - Алё гараж, тебя вызывает Земля. Ян отстранённо моргает и лишь пару секунд спустя его взгляд приобретает осознанность, фокусируясь на девушке. - М-м? - Ты вещи уже минут пять по кругу в кучу кидаешь. - А. Да я просто… Лэйн отмахивается и сгребает в охапку отложенное. - Пойдём. Желательно ещё несколько обойти. Ян молча кивает и выходит следом, прихватив с собой оставшуюся часть. Они относят найденное в магазинчик и возвращаются обратно. Яну удаётся взломать ещё пару квартир. Лэйн замечает маленькие порезы на его ладонях, но ничего не говорит. - Разделимся. Ты пойдёшь в ту, я – в эту, - похожий на приказной тон Лэйн не нравится, но возражать и препираться она смысла не видит, а потому направляется на этаж выше и входит в просторный коридор. Совсем не такой, как в прошлой – здесь есть где развернуться даже нескольким людям одновременно, рядом просторная гостиная и напротив такая же большая спальня. Кухня и ванная здесь не слишком велики, но попросторнее, чем в прошлой. Из коридора она попадает в светлую гостиную, отличную от предыдущих. Здесь нет лишнего хлама, нет признаков жизни, затхлости и вообще чего-либо. Напротив тёмного дивана, посреди комнаты стоит квадратный дубовый столик, а на нём – невысокая ваза с веточками сакуры. Лэйн подходит ближе и касается розовых лепестков. Настоящие. Ей хочется забрать их с собой, но Лэйн понимает – единственное, куда они могут пойти, так это в костёр. А сжигать такую красоту ей не хочется, поэтому девушка прощально проводит кончиками пальцев по нежным бутонам и направляется к выходу. Здесь странно. Слишком пусто, неестественно чисто и до пугающего спокойно. Лэйн уже было касается полуразломанной входной двери, но что-то заставляет её остановиться. Она оборачивается на слабую полоску света, касающуюся её туфлей. Нужно уйти. В этом городе нет электричества. Нужно вернуться к Яну. Лэйн думает о том, что нужно, но тянется к двери, ведущей в ванную. Шагает внутрь и слишком яркий свет на секунду её ослепляет. Неприятная резь в глазах всё никак не проходит, и Лэйн усердно трёт лицо, чувствует, как остатки туши скатываются и остаются на щеках, и трёт ещё сильнее. Пахнет мелом, древесиной и…школой. Несмотря на боль Лэйн распахивает глаза и пытается не зажмуриться, морщит нос и хмурит брови, но смотрит. Лучи утреннего солнца обнимают ряды красных деревянных парт, полупрозрачные занавески колышет сквозняк из приоткрытого окна, и те красиво извиваются, касаясь некоторых учеников, сидящих в первом ряду. В их кабинете почему-то всегда было душно. Её парта находилась в конце первого ряда, у батареи и напротив широкого окна. Ученику впереди неё повезло больше – зимой его бок не пригревала батарея, а летом в лицо не светило солнце, поскольку его парта находилась в промежутке между двумя окнами. Лэйн выбрала своё место сама и вскоре об этом пожалела. Многие ребята тоже поняли, в чём подвох, и меняться с ней желания не имели, а потому выбора, кроме как сидеть и терпеть жару и зимой, и летом, у Лэйн не оставалось. Жару она, к слову, переносила очень плохо. Лэйн ещё раз бегло осматривает кабинет и сердце почему-то странно сжимается. На зелёной вытянутой вдоль стены доске, в самом уголку, написано красноречивое маленькое «Хуй», которое преподаватели чудом не замечали, или же уже просто смирились с тем, что появляется оно там регулярно и достаточно быстро. Иногда не в одном экземпляре. Несчастный, уже два раза ломавшийся фикус всё ещё стоит в углу, обнимаемый мягким светом. Лэйн когда-то вылила в него недопитый покупной чай, потому что он ей не понравился, а корявую бедняжку жалко стало. У него потом один лист отсох и Лэйн надеялась, что это не по её вине случилось. Приятных воспоминаний от школы у неё было мало. Точнее, если бы не романтизация, их вообще не было бы. Преподаватели у Лэйн были такие себе, работу свою не любили и делали всё тяп-ляп, особого желания учить у них не имелось, а потому что-то интересное приходилось изучать самостоятельно. С одноклассниками у Лэйн тоже не ладилось. С детства отрешённая, на уроках она подпирала голову рукой, чтоб носом в парту не клевать, и в основном всё время проводила в своих мыслях. Была помешана на играх и разных фандомах, что в сумме с развитой фантазией давало ядерную смесь зависимости от собственных сюжетов. Лэйн никого не трогала и жила в своём выдуманном мире, но почему-то трогали её. Она сама не поняла, в какой момент стала изгоем. Кажется, на совместном задании, когда группа, в которую её поставили, недовольно скривилась, а после не обращала на неё никакого внимания. Вместе со всеми Лэйн попыталась выразить свою идею для проекта, но на неё даже не взглянули. Тогда она предпочла вообще ничего не делать. В проект её, конечно, вписали. Дали самую незначительную роль и имя её мелькнуло в самом конце списка, но Лэйн было всё равно. Больно до мокрых разводов в тетради, но всё равно. С тех пор ей постоянно казалось, что каждый смешок в классе был адресован в её сторону, каждый случайный взгляд значил, что над ней насмехаются, и Лэйн по несколько раз на день подходила к зеркалу, чтобы удостовериться, что тушь не потекла, одежда не испачкалась, и лицо её выглядит нормально. Каждый раз всё было как обычно, но Лэйн всё равно казалось, что что-то не так. Лэйн одёргивала рукава кофты, поправляла идеально ровный воротник, теребила волосы туда-сюда. Но что-то всё равно каждый чёртов раз было не так. Ответы у доски почему-то стали резко страшными – казалось, стоит ей выйти, как на лицах за её спиной появляются едкие усмешки. Сердце бешено колотилось от одной мысли о том, что она допустит ошибку, что при взгляде на неё будут вспоминать неправильно написанное слово или неверный ответ в примере. Что её в общем-то будут вспоминать чаще, чем нужно. Воздух заканчивался в пределах её небольшой парты, у доски она стояла словно камень, руки как на зло не слушались, дрожали и мел намеревался выпасть, в голове даже 2+2 сложить не удавалось правильно, всё казалось, что ошибается. С тех пор Лэйн начала сомневаться во всём, даже в самом очевидном. Особенно в себе. Эй, Лэйн. К доске. Собственный голос слышится откуда-то сзади и Лэйн резко оборачивается, ловит какое-то странное чувство дежавю, когда никого в кабинете не видит. Следующая фраза проносится в её голове раньше, чем она успевает услышать голос. Ну же, Лэйн. Не заставляй весь класс ждать. Лэйн уже хочет сказать, что за бред несёт её собственный голос, но десяток пар глаз, устремившихся на неё, заставляют ком в горле врезаться в плоть острыми шипами. И когда они, чёрт возьми, успели появиться? Они смотрят на тебя. Скажи же что-нибудь. Шумный выдох вырывается из её уст прежде, чем грудь сдавливает болью, Лэйн пытается вдохнуть, но вместо этого лишь хрипит и хватается рукой за горло. Мысли растекаются водной рябью, размытые лица перед ней неузнаваемы, но жуткие взгляды чувствуются всем телом. Чувство дежавю всё никак не хочет проходить, и сейчас Лэйн одновременно слышит в голове то, что будет дальше, и видит это перед собой. Недавно прижатая к горлу рука немеет, а ноги становятся ватными, и Лэйн хочется провалиться куда-нибудь под землю, желательно сразу в могилу. Ну же, Лэйн. К доске, Лэйн. Лэйн отходит в самый конец кабинета, путается в ногах и всё пытается вдохнуть полной грудью, хотя её предельный объём, казалось бы, уменьшился раза в три. Пытается убедить себя, что всё в порядке, ей просто кажется, но нахлынувшие воспоминания ощущаются почти физически и поделать с этим она ничего не может. Страшно, стыдно и противно. Сморят. Слишком внимательно смотрят… Какой позор. Ты даже не можешь ничего сказать…бедная девочка. Так боишься, что над тобой будут смеяться, что неосознанно сама к этому ведёшь. – ЗАТКНИСЬ! ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! – Лэйн кричит в пустоту светлого кабинета, до боли прижимая влажные ладони к ушам. Глаза начинает жечь, и она чувствует, как горячие слёзы скатываются по щекам, кабинет размывается и парты уносит куда-то в сторону. Стоит Лэйн проморгаться, и кабинет перестаёт покачиваться. Она поднимает голову и встречается взглядом с десятком неестественно широко раскрытых глаз. Жадные, колкие, насмешливые. Все они смотрят только на неё. Лэйн утыкается спиной в стену и медленно сползает вниз, по-прежнему прижимая ладони к ушам. Так, что сама себе черепную коробку скоро расплющит. Не может ответить, не может ответить.                                                                                                    Какая же она глупая.                     Смотри, она опять вперила взгляд в тетрадку и молчит.       Ха-ха, Лэйн у нас точно как изгой.                                                  Точно.                                                    Точно.                          Точно.                                                 Точно.                                                                     Точно. Гомон голосов смешивается в единый фоновый шум в самой глубине её головы, они клубятся, давят, пытаются вырваться наружу и не позволяют ни единой мысли сформулироваться в последовательную нить. Лэйн кричит во весь голос, да так, что горло неистово саднит и громкий крик превращается в хрип. Кабинет мрачнеет и меркнет, а голоса наконец-то стихают. Лэйн недовольно хрипит, когда в нос проникает холодный запах сырости. Открывает глаза и пугается, когда практически ничего не видит, но ещё больше – от движения рядом. – Без резких движений, - спокойный голос раздаётся прямо над её головой, и Лэйн облегчённо выдыхает. Поясницу и ноги холодит отсыревшая мокрая плитка, в темноте ни цветов, ни планировки не видно, даже Яна практически не разглядеть. – Свет… здесь был свет, - Лэйн морщится, когда вместо нормального голоса слышит хрип. Ян перехватывает её поудобнее и аккуратно приподнимает, вставая следом. – Какой свет? – прикладывает руку к её лбу и выводит из ванной. Теперь действительно на свет, - Ты приложилась головой, когда упала? Лэйн раздражённо мычит и плетётся рядом, опираясь на его руку. В голове всё ещё мутные воспоминания класса и её собственного голоса, жуткие глаза и прошлое, которое не хочется ворошить. Когда Ян выводит её в гостиную и аккуратно садит на диван рядом с собой, Лэйн обмякает и расплывается в мягкой обивке. Пару минут они молча смотрят друг другу в глаза, и Лэйн кажется, что она вот-вот вновь провалится в страшный сон. – Что случилось, когда мы разошлись? Я услышал, как ты закричала во весь голос, и нашёл тебя на полу в ванной, - в его голосе волнение сквозит вперемешку с недовольством, - Лэйн? – Там был свет. Лампы, - Ян скептически выгибает бровь и Лэйн кажется, что дальше продолжать уже нет смысла, - Я зашла взглянуть и…не помню. Лэйн откровенно врёт, но глядя на его лицо рассказывать о ослепившей вспышке света, перенёсшей её в подобие воспоминания из прошлого, уже совсем не хочется. Всё равно не поверит. Она бы тоже такое бредом посчитала, что уж там. Хотя в их ситуации это не кажется таким уж глупым или удивительным. – Не помнишь? – Ян недоверчиво щурится и пристально смотрит ей в глаза, – знаешь, обычно кошмары, после которых так кричат, люди помнят лучше всего. Под пристальным выжидающим взглядом Лэйн недовольно ёрзает и морщится, но всё же бросает короткое «Школа» и отводит взгляд к вазе с веточкой сакуры. – Тоже не ладила с одноклассниками? – после недолгого молчания слышится совсем тихий мужской голос. Лэйн удивленно поднимает брови, когда его недоверие сменяется каким-то подобием тоски. Ей хочется спросить «Тоже?», но решив, что углубляться в подробности сейчас не время, она бросает многозначительное «Да». Ян коротко кивает и поднимается с дивана. Лэйн поднимается вслед за ним, и уже вскоре, забрав всё найденное, они вместе покидают злосчастный дом и направляются к магазинчику. Почти всю дорогу Лэйн чувствует на себе мимолётные взволнованные взгляды, но усердно игнорирует их и возникающую от этого неловкость. Собственный голос пытался заставить её пережить всё то, о чём неимоверно хотелось забыть. Говорят, мозг вычёркивает самые травмирующие воспоминания, поэтому иногда у людей случаются провалы в памяти. С мозгом Лэйн видимо что-то не так, поскольку помнит она всё и досконально, каждую травму или неверно брошенное в ей сторону слово. Она забывает всякие мелочи вроде того, что ела вчера на завтрак или вынесла ли мусор, но из памяти ни разу не удалось выкинуть хоть один момент из прошлого. Они словно выжглись на подкорке её сознания, как выжигали метки на рабах. Со временем перестаёт болеть, но шрам остаётся, и невольно вспоминаешь старые ощущения, стоит случайно коснуться.  В таком случае весь её мозг сплошное месиво из шрамов, уродливый до неимоверности. Рано или поздно этот город сведёт её с ума. – Ты нашла что-нибудь интересное? Лэйн отрицательно мотает головой, поудобнее перехватывая тяжёлые одеяла. Ян устало громко зевает. – Нам нужно углубиться в город. Возможно, здесь есть ещё люди, - произносит мужчина, пропуская Лэйн в узкий проход. Воспоминания об обгоревшем отродье сами собой встают перед глазами и Лэйн кривится, но понимает, что просто сидеть, сложа руки, тоже не вариант. По возвращении Лэйн тут же мостит себе ложе, больше похожее на гнездо. Неловко запутавшись в пододеяльнике, оступается и заваливается назад, но крепкие руки вовремя подхватывают её, не дав встретиться с холодным кафелем.  – Спасибо… - Лэйн впервые слышит свой голос таким мягким и тут же кашляет. Ян кивает и возвращается к своему занятию. Пока Лэйн разбирается с последним одеялом, пытаясь забить пух в несчастный пустой угол, взгляд невольно возвращается к Яну. Тот спокойно поправляет созданную им кровать, а после идёт копошиться на полках. Он уже не бесит её как прежде, Лэйн никогда не признается в этом даже себе, но рядом с ним становится спокойнее. Она ловит себя на том, что уже с минуту стоит с одеялом в руках, и хмурится. Заваливается в свой кокон, укутываясь в немного затхлое одеяло. Ян делает то же самое, но перед тем, как лечь, разводит костёр. Лэйн наблюдает за его действиями, медленно моргает и всё больше теряет связь с реальностью. – Ты пойдёшь со мной вглубь города? – Ян заворачивается в одеяло почти также и несколько раз ерзает, едва не падая с ящиков. Лэйн немного думает, глядя в отражающиеся яркие блики в хвойных глазах, и соглашается. Ей слишком страшно вновь остаться одной.