Глава III. Сердца и маски (продолжение)

Глава III. Сердца и маски (продолжение) Вечером, после ужина, разговоры о валентинках всё ещё не стихали. Девчонки хихикали в углу, обсуждая, кому повезло больше, и кто из мальчиков проявил смелость. Но тень, что легла на нескольких учеников Слизерина и Равенкло, была почти незаметна — если не знать, где смотреть. Трое мальчиков, отправивших Эвелин признания, внезапно оказались в неловких ситуациях. У одного в сумке обнаружились странные любовные записки к преподавательнице (он клялся, что видел их впервые). Другой был пойман за «подозрительным» использованием заклинаний на тренировке — палочка внезапно вырвалась из рук в самый неподходящий момент. Третий вовсе умудрился опозориться, перепутав эликсиры на уроке Зельеварения, — хотя до этого всегда показывал отличные знания. Эвелин не могла не заметить закономерность. Слишком уж совпадало: признания утром — и позор вечером. Она прекрасно знала, что в Хогвартсе ничего не происходит само по себе. И слишком хорошо знала, кто любит превращать чужие слабости в уроки. Том Риддл не произносил ни слова. Наоборот, он выглядел образцом спокойствия и учтивости. Но его взгляд — холодный, скользящий по несчастным жертвам — говорил больше, чем любые речи. Он не терпел чужих притязаний на то, что однажды уже мысленно отметил как «своё». Позднее, когда большинство учеников разошлись, Эвелин вышла в тёмный коридор, ведущий к библиотеке. Шаги позади не удивили её — слишком узнаваемым было это ощущение, словно воздух сгущается. — Много поклонников, — тихо произнёс Том, догнав её. — Для Малфой это неудивительно. Эвелин не остановилась. Она продолжала идти, только слегка повела плечом, словно отмахиваясь. — Ты говоришь это так, будто тебе есть дело до их признаний. Том оказался рядом, шаг в шаг, слишком близко. Его рука легко скользнула по каменной стене, почти перекрывая ей путь. — Есть, — сказал он мягко, почти шёпотом. — Когда глупцы думают, что могут прикасаться к тому, что им не принадлежит. Эвелин вскинула взгляд. — И ты решил проучить их? На его губах мелькнула улыбка — холодная, безрадостная. — Я лишь позволил им показать свою истинную слабость. Он чуть наклонился вперёд, и на мгновение расстояние стало слишком коротким. Эвелин ощутила запах его мантии, лёгкое движение воздуха от его дыхания. Но он не коснулся её — лишь задержался, как будто намеренно проверяя её границы. Эвелин выдержала. Её голос прозвучал спокойно, но внутри сердце билось быстрее. — Слишком много тратишь сил на пустяки, Том. Он отстранился, но его глаза всё ещё светились тёмным блеском. — Нет, Эвелин. На слабость всегда стоит тратить силы. Иначе они решат, что имеют право. Она пошла дальше, оставив его в полутьме. Но холодное ощущение его близости не уходило, а слова — «то, что им не принадлежит» — стучали в висках, словно скрытый приговор.